2К: Кристи и Ник

      Знаете, что такое работать с цензурой? Я знаю. Цензура называется Ник, и сейчас он лежит рядом со мной и нежно цензурирует ртом мой левый сосок, а рукой — правый. А еще он цензурирует то, что я хочу написать. Я хочу написать о том, как он вчера выебал меня в парке. Сильно и с чувством. И написать хочу сильно и с чувством, и выебал он меня сильно. И с чувством. А сейчас он сильно и с чувством кусает меня за сосок, потому что он — цензура. Он хочет, чтобы я написала, что вчера в парке мы занялись любовью. Я не согласна — любовь я чувствую сердцем, а его член, в данном случае, чувствовала попой. Это не совсем одно и то же. Любовь не стальная, не растягивает меня анально, заставляя стонать и вскрикивать. Любовь не двигается в моей попе, не заполняет меня так, что я хватаю ртом воздух и пытаюсь не шуметь, чтобы не привлечь внимание приличной британской публики. Любовь — это то, как Ник гладит меня сейчас, как осторожно забирает телефон…       … Чтобы написать, что я не занимаюсь цензурой. Не надо путать чувство литературного вкуса с цензурой…       … И член союза писателей возвращается к цензуре моей груди, под чутким руководством моей ладони, чтобы не рыпался. А я сейчас расскажу о том, что вчера делал член члена союза писателей.       Нужно понимать — я не люблю кончать во время секса с членом внутри. Мне нравится, когда Ник входит в меня, но мне не хочется кончать в это время или после. Мне хочется кончать отдельно. Это, блядь, не потому, что он меня не заводит. Заводит и еще как. И кончаю я лучше всего от его языка и пальцев. Просто пенетрация членом одно — оргазм другое.       Но есть одно исключение — второй-третий день месячных. В это время, как по часам, я знаю, что могу и хочу кончить, чувствуя член внутри. И лучше в попе, потому что тогда мне удобнее трогать клитор так, как мне захочется.       На этой раз мои месячные выпали на Лондон — и я сразу стала перебирать все имевшиеся у нас путеводители, чтобы выбрать, где именно Ник ЗАЙМЕТСЯ СО МНОЙ СТРАСТНОЙ ЛЮБОВЬЮ. Мой выбор пал на ОДИН ПАРК. Ник настаивает на том, чтобы я не называла его, потому что это красивое и хорошее место, и нечего портить ему репутацию описаниями СТРАСТНОЙ ЛЮБВИ. Тем не менее, если вам захочется вникнуть — это место не сложно найти. Есть в Лондоне одна красивая набережная с каким-то очень верным сочетанием стеклобетона и деревьев. Правильная не только с точки зрения людей, которые ищут, где заняться СТРАСТНОЙ ЛЮБОВЬЮ, но просто с эстетической — там здорово и ярко, особенно зимой, когда разноцветные огни красивых стеклянных инсталляций очень нежно контрастируют с мокрым асфальтом и темными улицами. Или снегом. Вчера он был — пара белых сантиметров покрывали все параллельные земле поверхности.       Мы весь день гуляли, и к парку пришли уже довольно уставшими. Поужинали в кафе, посидели на набережной, будто в ожидании салюта, а на самом деле просто болтая и не следя за временем. Из-за пришедших за день до этого месячных с утра у меня болел живот, но к вечеру он прошел, и я чувствовала все нарастающее возбуждение.       Приставать к Нику на набережной было непросто — вокруг было много людей. Я придвинулась к нему и, продолжая рассказывать о том, что я думаю о виденных нами в Риме картинах Антонии Корвины, о которых мне напомнила инсталляция, возле которой мы сидели, положила руку ему на колено.       — Ты ведь не будешь сейчас трогать мой член? — спросил Ник. Я обиженно скривилась, посмотрела по сторонам. Народу вокруг было много. Все-таки трогать его член сейчас и вправду было не очень.       — Я не то, чтобы против, — сказал Ник. — Но не здесь. Нужно найти какое-нибудь чуть более уединенное место, и там ты можешь трогать его сколько угодно.       — Да? — спросила я. — А что ты будешь делать?       — А что бы ты хотела? — спросил Ник и посмотрел на меня так, как будто не знает.       — Я бы хотела, — сказала я. — Чтобы ты поставил меня раком, стянул с меня джинсы, а потом опустился на колени…       — Прямо в снег? — спросил Ник.       — Прямо в снег, — сказала я. — Вы хорошенько вылизал мою попу, прежде чем вставить в нее свой член. Понял?       — Понял, — сказал Ник. — Пошли.       Он взял меня за руку и потянул к каменной лестнице, ведущей на верхнюю террасу набережной. На город уже опустились сумерки, но и здесь было довольно светло из-за инсталляций, которые отбрасывали на снег и асфальт разноцветные блики. По террасе гуляли люди, где-то рядом играла музыка. Ник потащил меня в дальний конец террасы — там располагался серый прямоугольник общественного туалета. Я думала, что мы пойдем внутрь, но Ник повел меня мимо. Мы свернули за здание туалета и поднялись по еще одной лестнице — узкой и совсем неосвещенной. Тут мы оказались на маленькой смотровой площадке, которая была устроена прямо под стеной стеклянного небоскреба. Площадка была не очищена от снега и видимо поэтому не освещена. А вид с площадки был отличный — под нами раскинулся парк, за которым протянулась река. Ник притянул меня к себе и поцеловал. Я тут же опустила руку к его ширинке, сжала сквозь ткань его член. Он уже стоял. Я хотела опуститься на колени, чтобы взять его в рот, но Ник покачал головой. Он взял меня за плечи, развернул лицом к парапету, прижался ко мне.       — Кто хотела, чтобы я вылизал ей попу? — спросил он.       — Перед тем как хорошенько выебать, — напомнила я, выгибаясь, чтобы почувствовать ягодицами его член. Ник потерся об меня бедрами, возбуждая меня еще сильнее.       — Ты хочешь кончить с членом внутри? — спросил он. Я кивнула. Внизу к туалету шел человек. Если бы он посмотрел наверх, то увидел бы, как мы с Ником сосемся, пока он расстегивает мою ширинку. Дальше Ник, для прохожих, исчез. Он опустился на колени у меня за спиной, стянул вниз мои джинсы и трусы. Специально для того, чтобы мы могли спокойно заняться сексом, я сегодня надела чашу.       Холодный ветер обдал мою обнаженную попу, мой возбужденный клитор, и Ник тут же согрел меня своим дыханием. Я почувствовала его руки на своих бедрах, его губы на своей правой ягодице. Он медленно покрыл мою попу поцелуями, а потом плавно, осторожно приблизился к моему анусу. Его язык коснулся самого возбуждающего места, слегка надавил — я поняла, что сейчас он войдет в меня языком, и вся замерла в ожидании.       Ник развел мои ягодицы руками, стал лизать быстро, нежно лаская мой анус, возбуждая меня все сильнее и сильнее. Я хотела подольше продержаться не трогая себя, но это было уже слишком. Я бросила еще один взгляд на людей в парке, потом на стеклянный небоскреб над головой, опустила правую руку к клитору, стала сначала медленно, потом все быстрее ласкать себя. Ник сильнее сжал мои ягодицы руками, надавил языком, вошел мне в анус и стал лизать, трахать меня языком в попу. Его язык входил в меня нежно, но сильно, заставляя меня еще быстрее теребить клитор. Мне нравилось трахать его лицо попой, нравилось ждать того, как он выпрямится, чтобы войти в меня.       Ник достал из кармана презерватив, на секунду оторвался от моего ануса, чтобы открыть его зубами. Потом, пока он раскатывал его на члене, он снова входил в меня языком, заставляя стонать и ниже пригибаться к парапету. Он вылизывал мою попу и дрочил свой член, подготавливаясь к тому, чтобы выебать меня наконец, взять сильно и до конца, оттрахать меня и заставить кончить. Я вся дрожала от нетерпения — мне было просто необходимо почувствовать его член внутри.       Его язык вышел из моего ануса, руки снова легли мне на бедра, и почти сразу я почувствовала головку его члена между ягодиц. Я перевела взгляд на парк — никто даже не смотрел в нашу сторону — тут было темно и не интересно. Ник надавил, протолкнул член вперед, здорово растягивая мою попу. Я вскрикнула, и он тут же зажал мне рот рукой, протолкнул член глубже. Я почувствовала боль в растянутом анусе, и вместе с ней новую волну возбуждения. Мой Ник брал меня анально на глазах у целого города. Я хотела простонать, но из груди все-таки вырвался крик — Ник вошел в меня до самого конца, так что попой я ощутила каждый сантиметр его члена. Он прижался ко мне, поцеловал в шею, а потом стал ебать меня, медленно, размашисто, выходя почти до самого конца и потом снова вгоняя в меня свой член на полную длину. Я все сильнее теребила свой клитор, гнала себя к оргазму, который вот-вот должен был наступить, а Ник ебал меня, натягивал за бедра на свой член, прижимал к парапету грудью. Я ощущала его член глубоко внутри, вскрикивала каждый раз, когда его яйца бились о мои половые губы, стонала, ласкала свой клитор все сильнее. Я чувствовала, что Ник тоже готов скоро кончить, что ему хочется кончить мне в попу, что ему нравится трахать меня, трахать меня вот так, когда в любой момент нас могут увидеть или услышать.       Ник задвигал бедрами быстрее и снова зажал мне рот, зная, что я сейчас кончу.       — Мне очень нравится ебать тебя в попу, — прошептал он мне на ухо. — У тебя очень приятная попа.       Он простонал, стал глубже входить в меня. Я еще раз сдавила клитор и кончила, вдруг всем телом ощутив, что именно сейчас происходит. Мой любимый человек сильно и нежно входил в меня на набережной одного из красивейших городов мира. Я ощущала его член глубоко внутри себя, его горячее дыхание на своей шее, его руки на своем теле. Я застонала, отдаваясь оргазму, и вдруг почувствовала, как Ник толчками кончает прямо в меня. Если бы не презерватив, он бы наполнил мою попу спермой. Я посильнее двинула ягодицами, насаживаясь на его член, выдавливая из него все, что в нем осталось. Мне хотелось передать ему хотя бы часть моего удовольствия.       Ник сжал меня в руках, обнял, его член еще раз дернулся у меня в попе. Он застонал, в последний раз протолкнул в меня член, и позволил ему выскользнуть из моей попы. Оргазм все не отпускал меня, и это последнее движение, высвобождение члена из моего ануса, будто запустило все заново — я согнулась пополам, уперлась лбом в парапет. Ник крепко обнял меня и держал, пока я вздрагивала, переживая каждую секунду бесконечного удовольствия.