Лучшее во мне

С осознанием не пришло ни отрицания, ни драматичных терзаний. Ни следа дрожи в коленях, ни сбивчивого дыхания или недоеденных взглядов. Но и ни блаженной тишины. Эш как будто слышал звонкий клик, с которым металлические детали головоломки сошлись, соединились, расплавились и разлились по плечам и вдоль рук, заполняя собой пробоины в кузнечной форме. Настолько драгоценное и неприкасаемое чувство, что облекать его в слова было бы богохульством. Эш никогда не верил в бога. Нельзя верить тому, кто тебя предает. Ни одно из слов не могло его определить. …«полнота человеческого счастья», «пропасть в заборе», «порок», «благословение», «ошибка», «судьба», «путеводная звезда» и «солнечный удар»… Ещё никогда слова не звучали так пусто, как будто отчуждены от любого языка. «Гадость, мерзость, гадко, очень плохо, отвратительно» Его руки тянулись к «Божественной комедии». Ему хотелось думать, что у него тоже есть свет, что проведет его через ад. И что в конце он так же упрекнет его. Эша не пугал ад. Опять же, трудно бояться того, во что не веришь. Просто бояться потерять то, что вселяет в тебя веру. Ах да. Книга. Та-что-нельзя-открывать-и-даже-искать-не-стоит. Отвратительнейшая из книг. Эш читал. И не вспомнил бы, если Гумберт бы тоже не посягнул на сравнение с Данте. Гумберт, сумасшедший конченый подонок. По спине прошелся холодок. Эш ничем не лучше. Предательски суфлировал разум. «Нечисть и есть нечисть. Держи грязные ручонки при себе. Здесь ничего тебе не принадлежит» Впрочем, Беатриче – это бесплотный образ, а Эйдзи настолько настоящий, что с ним исчезает и прошлое, и будущее. Тоже мимо. Любила ли Кармилла Лору? Или просто губила её, пока та бы не увяла совсем? Идена оно вознесло лишь затем, чтобы он увидел уродство во всей его красе, чтобы после утащить его на дно. Всё не то, всё не о том. Не о том, как что-то будит, выплескивая в лицо водой из реки, на которой едва тронулся лёд, расшевеливая криво затянувшиеся раны, промывая их. Как что-то разговаривает с напуганным белокурым ребенком, увещевая, что тот ни в чем не виноват. Об этом никто никогда не писал. Об этом нельзя сказать. Поэтому об этом никто не узнает. Это величайшая драгоценность, которую стоит беречь строже всего, что облекается в тела. Это пауза между необходимым вдохом, произносимая с надеждой на выдох. Ты лучшее во мне.