Soulless.

— Лейтенант, вам... Больно? — Да перейди ты уже в свой, не знаю, спящий режим, но только помолчи! — Если вам так будет комфортнее… — Коннор, не в прямом же смысле! Да, ему было больно. Ему было больно, страшно, жутко... Спектр негативных эмоций накрывал с головой, захлёстывая и унося в тот ужасный день. На Лейтенанта Андерсона с могильной плиты смотрели невинные, беззаботные детские глаза. Счастливая, до боли в сердце счастливая улыбка. Её не забыть никогда. В отличие от андроидов - творения самого человечества, как бы иронично не звучало, люди не могли записывать и передавать свою память. Возможно, это облегчило бы многое, но на то люди и являются людьми. Что-то быстро вылетает из нашей головы, чему-то мы не придаем должного значения... Но некоторые вещи могли втереться, въесться, словно жирное пятно, в память. Пятно и самый больной шрам. Зима в этом году выдалась холодной для климата США. Морозы уверенно держались с самого начала зимы, пурга и снег укрывали Детройт, перекрашивая его многоэтажные здания в кристально-белый цвет. Однако всё это было страшно лишь для людей, перебравшихся сюда из других штатов, куда была проведена эвакуация. Прошло много времени, практически два года с момента поднятия революции машин, одного из самых масштабных восстаний в истории. Многое поменялось, поменялось мнение, поменялись люди... Постепенно все события перестали иметь такую яркость и пёстрость в памяти общества, словно тараканы побежали человекоподобные в Детройт - город, ныне управляемый андроидами. Даже Лейтенант Андерсон просто не смог оставить родную землю и... свою любовь? Можно ли вообще полюбить машину? Чувствуют ли они к вам хоть что-то? И вот, эта самая машина стояла за ним, держа в руках красные гвоздики. Алые гвоздики, цвета крови. Человеческой. И вот снова перед глазами... — Пойдём отсюда, — пробурчал себе под нос родственник погибшего, медленно вставая с коленей. Коннор помог подняться кашляющему Хэнку, подхватив того за локти. — Уверены, что сможете дальше идти без моей помощи? Вы выглядите уставшим. — Смогу, смогу... — Одно «но»: вы забыли про цветы, Лейтенант. — Точно. Положи-ка их за меня. Андроид медленно наклонился к могильной плите, но… Кровавые гвоздики сами выпали у него из рук, а диод на несколько секунд загорелся лимонно-жёлтым цветом. Пожалуй, он испытал… сочувствие? Жалость? Что же это именно за чувство? Даже спустя столько времени проживания с новыми «причудами» девиации, определить точную эмоцию для Коннора казалось невозможным. — Пойдём уже, неуклюжая жестянка. — Прошу прощения, Хэнк. *** Они ехали домой в гробовой тишине, в знакомой обоим обветшалой машине. Ехали к ним домой, в их машине. Не существовало «я», было лишь застывшее на губах невысказанным желанием «мы». Они ехали по бесконечной трассе, по трассе, названной кем угодно, но не ими: «Жизнь». «Легко ли было лейтенанту принять жестокую действительность?..» Каждый раз в процессе активных размышлений выражение лица андроида резко менялось: становилось каким-то отрешённо холодным, словно окружение в беспощадном мире вне зоны комфорта. Исключений в подобных правилах поведения, обычно, не существовало. И даже сейчас, казалось бы, в такой неподходящей обстановке RK800 устремил свой стеклянный взгляд куда-то в бесконечное вечное, а если быть точнее - в запотевшее окно автомобиля, засмотревшись на практически не меняющийся в нём полупрозрачный зимний пейзаж, больше напоминавший мираж. «Действительно ли его чувства ко мне - не самообман?.. Если же это попытка заменить горячо любимую жену и сына?..» Машина двигалась плавно, молниеносно летела по ровному, заснеженному асфальту. Лейтенанта совершенно не заботило то количество штрафов, которое могло прилететь на его голову после такой езды на территории города, однако его всё же заботило одно сидящее рядом обстоятельство - его смысл существования, причина двигаться дальше. Поэтому, пожалуй, он и предпочёл не гнать изо всех сил и из остатков отчаяния после такого нежеланного визита. «Не считает ли он меня, в конце концов, бездушной машиной, неспособной и недостойной любить?» Или так считал только сам Коннор? Диод Коннора каждую секунду менял цвета, переливался из одного в другой: лазурно-синий, солнечно-жёлтый, кроваво-красный, смешивал оттенки, не давая покоя своему задумавшемуся хозяину - наоборот, выдавал его в такие моменты перед окружающими людьми и андроидами. Из потока мыслей его вытащило лёгкое, такое родное и желанное прикосновение к лежавшей на подлокотнике ладони. — Всё в прошлом, Коннор, всё уже давно в прошлом… Хэнк сцепил их руки в замок, а затем принялся зацеловывать каждый миллиметр тонких пальцев андроида. В этом мире не существовало замка прочнее, чем тот, который скрепил в ту секунду их сердца - однажды и навсегда. Пожалуй, больно здесь было лишь ему самому.