Я чувствую тебя

Так пролетела ещё пара недель. Сказать, что они были очень долгими, ничего не сказать. Но Кейа и Дилюк очень старались. Каждый тянулся к жизни и друг к другу, словно растения к ласковому солнцу. И каждый, в какой-то степени, помогал исцелиться друг другу. Научить Дилюка выходить из поместья более спокойно - та ещё непосильная задача, но Кейа с ней справился. Он каждый день ненадолго помогал брату выйти на свет божий. И с каждым днём они отходили всё дальше и дальше, пока Дилюк не начал сам запоминать дорогу меж виноградников от дома к лавочке. Что только вызывало счастливую улыбку на устах Альбериха. Рагнвиндр стал снова оживать, постепенно всё больше привыкая к такой, как казалось раньше, слишком ограниченной жизни. Но иногда в таких вещах можно было находить плюсы. Со временем мужчина научился слышать многое. И шепот, и странные скрипы пола в поместье, и ветер, который словно шептал ему что-то, направлял. Он начинал видеть больше, чем раньше. Стал учиться наслаждаться моментами, искать в них определенные достоинства, что будто "открыло глаза" ему. Мир вокруг был намного живее, чем он думал раньше. Помимо восприятия внешнего мира изменение приобрело и восприятие внутреннего. Может, это просто влияние Альбериха, который не отлипал от Дилюка сутками напролёт, а может что-то ещё, но аловолосый мужчина стал замечать многое в Кейе. То, что он перестал замечать в день своего совершеннолетия. Его робость. И на удивление, это оказалось неожиданным приятным фактом. Кейа иногда стеснялся Дилюка, находясь рядом с ним. Его руки часто потели, когда они переплетали пальцы друг с другом, а дыхание становилось чаще, когда Дилюк садился ближе, чем обычно. Не видя ничего перед собой, Рагнвиндр смог узнать о своём брате больше, чем раньше. Что ни могло не поднять настроение и придать уверенности в своих действиях. Кейа рядом, он заботится о нём и совершенно не ждёт ничего в ответ, кроме внимания и счастья Дилюка. Пожалуй, он его получит.

***

Уже ноябрь и на винокурне было достаточно холодно.Слуги как могли топили дом, камины работали круглосуточно, а хозяин поместья при этом грелся объятиями. В холодный ноябрьский вечер он лежал в своей спальне не один, а с капитаном кавалерии. Мужчины наслаждались компанией друг друга в полной тишине, которую иногда нарушало тиканье часов и их судорожные вздохи. За окном слышалось завывание северного ветра. Идиллия. Но вскоре одному владельцу пиро глаза бога стало интересно воплотить одну незамысловатую идею, о которой он грезил уже последние четыре дня. - Кейа...- тихо позвал Дилюк брата, на что откуда-то сверху раздалось тихое мычание, - Ты не будешь против, если я сделаю кое-что? - Сразу говорю, из объятий я тебя не выпущу. Ты сейчас словно печка. - Я хочу тебя потрогать. Твоё лицо, я... Так давно не видел его. Можно, Кейа? - после этой фразы в комнате на некоторое время наступило молчание. Дилюк даже побоялся, что Альберих прямо сейчас ему скажет, чтобы тот больше такие глупости не предлагал, но синеволосый лишь молча привстал и чем-то зашуршал. Дилюк молчит и чуть ведёт плечом от небольшой неуютности. Кейа внезапно седлает бёдра и тут же становится нечем дышать. По телу бегут мурашки, а дыхание сбивается, становится судорожным. - Я тебе помогу, - Альберих берет Дилюка за руки, подцепив пальцами перчатки, тянет те прочь с чужих рук и осторожно притягивает ладони Рагнвиндра к своему лицу. Дилюк воспринял это как разрешение. Мужчина осторожно ведёт бледными пальцами по очертанию овала лица Кейи, проходясь по нему медленно, с трепетом. Сначала он ведёт осторожно вдоль чужих щёк к скулам, потом по тем к вискам и осторожно очерчивает контур бровей мужчины. - Ох, ты... Снял повязку? - тихое угуканье, а после мужчина касается чего-то странного. Непривычного на таком прекрасном теле брата. Осознание приходит не сразу, - Шрам... Это тот самый шрам? - Да. Но я уже забыл о нём, если честно и...- Кейе не дал договорить Дилюк. Он резким движением поднялся с подушек и сухими, потрескавшимися губами коснулся этого самого шрама. Касание вышло очень нежным, словно парень боялся только больше навредить. Он целовал с осторожностью и чувствовал, как Альберих затаил дыхание, сжав блузку на чужих плечах. - Я не представляю, сколько раз ещё буду извиняться перед тобой за него. Мне так стыдно... - О Архонты, Дилюк. Я уже давно простил тебя и сейчас это последнее, что я думал от тебя услышать. Ты бы мог сказать, что я стал ещё сексуальнее с этим шрамом, - Кейа от души хохочет, а Рагнвиндр хмурится. Резкий и кусачий поцелуй вывел Альбериха из равновесия, но тот не собирался отставать. Он ответил точно так же, прикусывая, оттягивая чужую нижнюю губу, а после зализывая ту влажным языком. Кажется, это стало отправной точкой для них двоих, а дальше только страсть. Дилюк вплетает свои пальцы в чужие волосы и тянет Альбериха теснее к себе, в пол голоса урча от удовольствия. А Кейа только тихо стонет и опрокидывает названного брата на мягкую постель. Оба глаза сверкают синим огоньком страсти, дыхание сбито к чертям, а по телу гуляют мурашки. - Мастер Дилюк, я не ожидал такого напора от вас. Кажется, вы возбудились только от одного невинного поцелуя. Вам нужно так мало? - Кейа ёрзает задницей на чужих бедрах, ощущая пока что небольшой бугорок в чужих штанах. С губ срывается усмешка, а аловолосый в ответ тихо стонет и пытается схватиться за чужую одежду на плечах, но той... Просто нет. - Хм? И когда ты успел раздеться? - Нужно быть внимательнее, братишка. А пока что дай мне насладиться тобой, - холодные пальцы заскользили по шее владельца винокурни, а после ниже, к груди, ласково оглаживая контуры сосков сквозь тонкую ткань одежды, - Хм. Ты же теперь ощущаешь всё в два раза сильнее? - З-замолчи... - с заиканием отвечает Дилюк и чуть пытается увильнуть от чужих прикосновений, но всё безуспешно. Смуглые пальцы скользят по чужой груди то вверх, то вниз, а после парой ловких движений выдёргивает полы блузки из штанов Дилюка. Мужчина всеми силами хочет показать, что он против, но Кейю не обманешь. И вскоре одежда падает куда-то на пол, а холодные губы касаются пульсирующей артерии на шее Рагнвиндра. - Нгх! Кейа, мне... - Хорошо?~ Вопрос остаётся без ответа, Дилюк только немного ёрзает под парнем, чувствуя, как смазка вытекает из члена и заставляет тонкую ткань штанов намокнуть, от чего аловолосый издаёт еле слышное хныканье. У Кейи медленно начинают отказывать тормоза. Тот вереницей влажных поцелуев спускается к чужим соскам и с пошлым причмокиванием захватывает один в свои холодные губы. Язык скользит вокруг бусинки, а губы давят немного сильнее. Парень словно пытается втянуть сосок в рот, желая вытянуть из того немного молока, которого там и быть не могло. От такого давления Дилюк срывается на отчаянный громкий стон, ощущая, как внизу затягивается узел возбуждения, всё тело сводит в сладостной судороге, а уши чуть закладывает. - Ого. Они настолько чувствительны, братец?~ - Кейа тянет эти слова самым соблазнительным тоном из всех возможных, а после пошло облизывает влажным языком уже раскрасневшийся от стимуляции сосок, тут же переходя на другой. Второй подвергается таким же терзаниям, только к ласке подключаются ещё и зубы, которыми Кейа чуть тянет чувствительную бусинку на себя, а после лижет, словно извиняясь. Первый раздразнённый сосочек не остаётся без внимания и его начинают ласкать ноготком, цепляя и поддразнивая. Ноготь кружит вокруг, давит прямо на бусинку и царапает ту, вырывая из чужих уст особо громкий и звонкий стон. Дилюк прикусил нижнюю губу до крови и только громче захныкал, призывая парня над собой к более активным действиям. Кроме того, он сам отлично ощущал возбуждение Альбериха и чтобы того чуть раздразнить, начал активно ёрзать под тем, толкаясь влажным бугром меж двух половинок задницы Кейи. - Аргх! Дилюк... Что же ты делаешь со мной? - вопрос был риторическим. Синеволосый только только продолжил свои манипуляции, но теперь спускается цепочкой влажных поцелуев ниже к пупку, обходит тот по кругу, а после к паху ведёт языком. Дилюк тут же послушно разводит ноги в стороны и судорожно выдыхает, шепотом прося больше. Альберих слушается. Смуглые пальцы ловко и быстро стягивают с парня штаны,которые так же, как и вверх, улетели в неизвестном направлении. Как же был приятно удивлён Кейа, когда не увидел на своём обожаемом братце нижнего белья. Слышится усмешка. - О Архонты, неужели ты готовился? Ждал, когда я это сделаю? - Если ты прямо сейчас не засунешь свой язык куда подальше, то я повалю тебя и... - А это идея, - дальнейшие вопросы на этот счёт Кейа словно пропустил мимо ушей. Сев удобнее на кровати, он резким движением притянул парня к себе и приподнял чужие бёдра так, что Дилюку пришлось перенести весь вес на плечи, однако тот пытался протестовать. Но кто его слушал? Мокрый, холодный язык прошёлся по чужой мошонке, спускаясь стремительно к промежности, от чего Рагнвиндр завопил, подпрыгивая на кровати. - Перестань! Только не туда! Не надо туда! - все эти протесты Кейа не слышал, он развёл большими пальцами две половинки ягодиц и тут же с пошлым хлюпаньем провёл вокруг сжавшегося колечка мышц, вызывая у Дилюка громкие стоны. Язык скользил по кругу некоторое время, а после толкнулся в горячее нутро и медленно стал разрабатывать то, давя на стенки. Дилюка подкинуло на кровати снова, руки до треска сжали ткань покрывала под собой, а из глаз брызнули слёзы. Кейа не останавливался ни на секунду, продолжая ласкать языком чужую задницу, по возможности наполнять ту слюной и проталкивать язык так глубоко, как может. Смазка стекала по члену Рагнвиндра, а сам орган болезненно стоял колом, прося внимания к себе, чуть покрасневшая головка выглядывала немного из-под необрезанной ткани. Кейа не смог отказать себе в том, чтобы неожиданно отстраниться и провести по ней языком сверху вниз, оттягивая ткань ещё больше. Кажется, Дилюк прокричал его имя слишком громко. - А теперь представь, что сейчас сбегутся горничные, чтобы узнать причину криков своего господина. И что они увидят? Они увидят, как их господин, задрав задницу повыше, истекает смазкой только от моего языка и молит о большем. И не стыдно, мастер Дилюк?~ Аловолосый не смог ответить на это как-либо. Из его уст доносились только молящие стоны, а чуть покрасневшее колечко мышц пульсировало, заставляя ранее оказавшуюся внутри чужую слюну вытечь наружу. Всё. Кейа укладывает брата достаточно резко на кровать, пока с тихим рычанием срывает с себя к бездне штаны. Головка налитого кровью члена Альбериха прислоняется к пульсирующей дырочке, но мужчина не смеет толкнуться внутрь. Знает, чем это может кончиться. - Где? - вопрос простой и ясный для них двоих. Дилюк показывает пальцем в сторону тумбочки и Кейа рывком приблизился к ней, начиная рыться в дубовом ящике. Пальцы цепляют увесистый флакон огненного зелья. На губах появляется усмешка, - Кто-то очень ждал меня~ - Хватит. Я уже готов... ещё с утра. Умоляю, заполни меня, Кейа, - Альберих после этих слов тут же выдавливает немного масла на чужую задницу и на пробу толкается двумя пальцами, ощущая действительно небольшую лёгкость в движениях. Однако внутри него начинает плясать бес, разгорается обжигающим пламенем жажда тела названного брата. Внезапно Кейа приставил горлышко пузырька к раздразнённому колечку мышц и стал давить на тот, выдавливая только больше разгоряченной смазки внутрь. Дилюк закричал от такого, ибо стенки приятно обжигало, узел возбуждения завязывался только туже. - Я хочу, чтобы внутри тебя всё хлюпало. Ты же не думаешь, что всё ограничится одним разом? - вскоре бутылёк пропал куда-то. Кейа выдавил остатки с самого дна баночки себе на член и размазал смазку по всей длине, чтобы в следующую секунду толкнуться резким движением на середину длины члена. Дилюк раскрыл губы в немом стоне, а после стал судорожно хватать ртом воздух, руки заскользили по шёлковым простыням, а после одна потянулась к чужой голове, хватая Кейю за волосы и притягивая теснее к себе. Он не может сейчас просить, потому что в голове нет ни одной ясной мысли, только инстинкты и желание. Оно заставляет с жадностью поцеловать Альбериха, прикусить его губу, а после толкнуться внутрь чужого прохладного рта своим горячим языком. Кейа стонет в ответ и тут же двигается бёдрами, проникая только глубже в горячее нутро, натягивая стенки на свой толстый член. Рагнвиндр тут же обхватывает ногами смуглую талию и тянет теснее к себе, пока орган не вошёл до предела. Кейа рычит, словно голодный зверь, и начинает медленно, маленькими толчками толкаться в разработанную дырочку, только глубже проталкивая влитую внутрь смазку. По комнате разносятся различные пошлые звуки, от стонов до хлюпанья, шлепков яиц о чужую задницу. Два тела на простынях слились в танце любви и страсти, совершенно не хотя отстраняться друг от друга. Альберих постепенно набирал темп, кусал чужую шею, оставляя достаточно яркие укусы, чтобы все знали, чей Рагнвиндр на самом деле. Что не стоит его трогать. Что он только для Кейи, а Кейа для него. Оба и слова вымолвить не могут, внутри Дилюка всё пульсирует, сжимает беспощадно таранящий зад член, словно стремясь вытянуть из него всё, что можно, оставить подольше внутри себя. - Кейа! С-сейчас! - а большее Дилюк вымолвить не смог, вскрикивая особо громко на пике удовольствия, а после пачкая белёсой жидкостью свои и чужой животы, грудь. В этот момент он так сжал задом член Альбериха, что тому пришлось застыть, закатывая глаза от удовольствия. Бёдра синеволосого затряслись в предоргазменных судорогах и тот вскоре кончил бурно и мощно внутрь любимого братика, наполняя Рагнвиндра только больше. Кажется, у Кейи появился новый фетиш. Видеть, как Люк скулит под ним, пока он наполняет его только больше. Они оба сбито дышат и тянутся друг к другу, дабы нежно поцеловаться. Дилюк обнимает Кейю за шею и позволяет упасть на себя, давая уткнуться носом в свою грудь. Дилюку не нужны глаза, чтобы видеть удовольствие Альбериха. Ему достаточно почувствовать благодарные поцелуи на вспотевшей коже, чтобы понять, как сильно его любят. И он тоже любит всем сердцем Кейю.