Я чувствую тебя

Стадию "торга" Дилюк перемахнул очень быстро. Он никогда не был тем, кто будет проклинать божеств и остальных за свои проблемы. Только себя. И это стало проблемой для него самого, ибо депрессия в момент компенсировала и себя, и прошлую стадию. И как с ней бороться, Альбериху было тяжело понять. Рагнвиндр был похож на большое капризное дитя. Он постоянно требовал внимания к своей персоне, при этом не делал ничего такого вызывающего. Бесило. Кейю это бесило. На следующий день после их задушевного разговора, если это можно так назвать, Дилюк даже вставать с кровати не захотел. Просто лежал и вертел головой то к окошку, то к двери. Когда Кейа увидел это, у него задёргался глаз. Но он сюда пришёл не сдаваться, а помочь Дилюку окрепнуть, встать на ноги. Так что первым делом он поздоровался с братом и попытался его усадить, подложив подушки тому под спину. Прислуга принесла завтрак в постель хозяину поместья и покормить его оказалось настоящим подвигом. Дилюк отказывался даже рот открывать. - Да что же такое!? Я тебе эту тарелку на голову надену, если ты сейчас же не начнешь есть этот восхитительный куриный бульон! - Кейа как может держит себя в руках, - Давай. Ложечку за брата... Дилюк только отворачивает голову, когда чувствует, как к губам прижимают теплый металл столового прибора. Альберих держится, честно. - Ну же, давай. Ты столько дней не ел, неужели совсем не проголодался? Может ты хочешь чего-то другого? Только скажи мне, - Кейа смотрит на своего брата, медленно отставляя тарелку на тумбочку рядом. - Я ничего не буду есть. Разве это имеет смысл? Инвалид, каждый день которого будет походить на нечто унылое... Лучше уже от голода помереть, чем... - он не успел договорить. Кейа влепил ему хорошую пощёчину, совершенно не жалея мужчину. А после схватил двумя пальцами за подбородок и придвинул к себе, зашептав на ухо. - Если ты ещё раз такое скажешь, то я привяжу тебя к кровати, суну в рот лейку и буду бочками вливать в тебя твоё же вино. Ты меня понял? - в ответ только робкий кивок. Синеволосый выдохнул и медленно отпустил чужую голову, переложив ладонь на грудь брата, да нежно поглаживая ту. - Д-да, Кейа, - он судорожно вздыхает непонятно от чего. Не то от угрозы, не то от прикосновения к своей груди. Альберих кивает и берёт вновь тарелку в руки, чтобы сделать ещё одну попытку накормить Дилюка супом. И о чудо, он наконец-то стал есть. Даже...не стал спорить? Это настораживало Кейю, но не сейчас. Не сейчас, когда брат наконец-то смог нормально поесть, а после запить всё горячим чаем и даже дать после осмотреть свои глаза. Возможно, у них есть надежда. По крайней мере, Кейа так предпочитал думать. Но он прекрасно знал, что это начало длинного пути исцеления. Не только для Дилюка, но и для себя.

***

Дни тянулись длинной бесконечной вереницей. Альберих и Рагнвиндр, казалось, успели пережить практически всё. День за днём шли друг за другом, менялась погода, менялось окружение, но... всё не менялся Дилюк, который был упрям до жути. Это бесило, заставляло Кейю часто срываться и каждый раз после этого тихо просить прощения. Только прощения за всё. И за то, что кричит, и за прошлое, где он причинил боль Дилюку и себе. Казалось, что аловолосого ничем не пробьёшь. Он был до чёртиков упрям и нервы у Кейи начали сдавать. Взять хотя бы ситуацию, когда он попытался вывести Дилюка из комнаты. Словно слепой котенок тот тыкался вперед медленными шажками и каждый раз натыкался на что-то, от чего его плечи опускались всё ниже и ниже. Последней каплей стало то, что он чуть не грохнулся, зацепившись за ступеньку. Гордо задрав нос и выставив руки вперёд, мужчина развернулся на ощупь стал шагать обратно к своей комнате, после чего, удачно найдя ещё не закрытую дверь, громко хлопнул ей, скрываясь в помещении. В коридоре, где молча стоял Кейа и наблюдал за всем этим, потолок медленно начал покрываться инеем, а звёздочка в глазу стала сверкать опасным огоньком. Альберих был чертовски зол, ведь до этого капризный Дилюк уже потрепал ему нервы утром, когда упрямо не захотел открывать окно в спальне. За окном октябрь, дождь хлыстал вот уже вторые сутки, так что сырость вызывала у Дилюка неприятные ощущения. Конечно, ведь он уже около двух недель сидит у себя в спальне, да не высовывается от слова совсем. Включив всё своё очарование, Кейа попытался вывести названного брата из комнаты. И как итог... Как итог Рагнвиндр с хлопком двери вернулся к себе в комнату, где спешно попытался снять с себя жилетку, чуть ли не отрывая пуговицы. Было обидно. Обидно от своих же неудач, от своего же чувства никчёмности. Дверь в спальню распахнулась ровно в тот момент, когда аловолосый швырнул в стенку рядом всё же снятую жилетку. Только вместе с неизвестным в комнату зашёл холод и мороз. Сразу ясно, кто это... - Ты же понимаешь, что это уже ни в какие ворота не лезет, Дилюк. Может хватит строить из себя... - Несчастного? Я строю из себя несчастного?! Спасибо, Альберих! Знаешь, ты прав. Я не несчастный и совершенно точно выдумал всё, что со мной происходит. Нет у меня никаких проблем, - мужчина в ярости срывает с себя повязку, распахивая свои абсолютно белые глаза. И смотрит словно сквозь парня, куда-то в пустоту, - Я прямо сейчас встану и пойду в Мондштадт, чтобы снова прыгать по крышам и выручать простых граждан, пока вы, рыцари, целыми днями бездельничаете. У меня всё в порядке, Кейа. Можешь идти. Спасибо! И Дилюк резко вскочил с кровати, уверенным шагом направился на выход, сжимая свои руки в дрожащие кулаки. Ну конечно он не рассчитал расстояние и всё прочее. Он врезался с разбегу в стену аккурат рядом с дверью, ударяясь лбом. Раздалось тихое шипение. Он тут же схватился руками за больное место, но... Рядом словно пробежал ветерок, а после его прижали спиной к стене, схватив руки и удерживая их над копной алых волос. Дилюк стал возмущенно открывать и закрывать рот, смешно хватая воздух, словно рыба. - Замолчи. Просто замолчи, - чужой голос дрожал, слышны прерывистые вздохи, словно... Кейа плакал. Дилюк в этом не сомневался. Сердце больно кольнуло, словно ножом. Он умудрился обидеть парня, к которому прикипел за эти несколько дней, пока тот жил в соседней комнате. Все слова будто выветрились из головы, Рагнвиндр даже не знал, что тут сказать, - Ты думаешь, что только тебе одному тяжело? Знаешь, мне тоже очень больно. Мне чертовски больно думать о том, как ты смог пережить всё это первые дни, когда меня не было рядом. Мне страшно, потому что я не знаю, что будет дальше с нами. Я боюсь потерять тебя... Боюсь, что ты утонешь в этом горе, Дилюк. И Кейа замолкает. Он напряженно молчит и только его судорожные вздохи слышны в комнате. Или это так Дилюк привык к его голосу, что различает в нём любые изменения? Что-то внизу живота скручивает от этой пламенной речи, а сердце заходится в бешеном темпе. Альберих вскоре отпускает чужие руки, думая, что его брат не ответит ни на что теперь. - Извини, Люк. Я погорячился. Думаю, мне надо оста... - он не успевает договорить. Дилюк делает шаг навстречу и резко обнимает Кейю руками чуть выше талии, притягивая теснее к себе, а носом тычась в чужую шею. Щеки обжигали слезы, Альберих ощущал их и сердце только сильнее кололо от мыслей, что он обидел Дилюка. - Не уходи, пожалуйста. Мне тоже страшно. Я только не хочу тебе говорить это, не хочу жалеться, превращаясь в плаксу. Кейа, мне очень страшно остаться одному. Пройдет время, я привыкну ко всему этому, ты уйдешь обратно в ордо и... Я останусь совершенно один, ведь не смогу остановить тебя. Если бы ты знал, как я каждый день думал и думаю о тебе. Даже до всего этого... Те года, когда я был где-то в снежной, сидя у костра, я думал о тебе. И молился всем семерым, чтобы с тобой всё было хорошо. А сейчас, когда ты так близко ко мне, я боюсь снова ощутить ту боль, когда мы разошлись. Я знаю, чем дольше ты будешь рядом, тем больнее будет твой уход, но пожалуйста... Хотя бы ненадолго, Кейа. Дай мне возможность... - но он не смог говорить. Этот поток мыслей, слов цеплял за самые заледеневшие ниточки души Альбериха, заставляя его окончательно растаять под теплом этого несчастного, загнанного в угол зверька. Они оба настрадались достаточно. И сейчас Кейа прервал этот поток мыслей, осторожно прижимаясь своими губами к чужим. Не напирает, а словно нежно пытается распробовать чужой вкус, окончательно расслабляясь в чужих объятиях. Дилюк тает под Кейей, перемещая свои руки выше, цепляясь за чужую шею. Слезы высыхают на щеках, оставляя не самые приятные ощущения, а сердце билось в бешеном темпе, с головой выдавая волнение Рагнвиндра. Поцелуй очень осторожный, они изучают так реакцию друг друга, осторожно успокаиваются и просто наконец-то отдаются тем чувствам, которые были спрятаны в самый дальний шкафчик их душ. Первым отстранился Дилюк, но только чтобы судорожно вздохнуть и по-детски шмыгнуть носом, неловко улыбаясь при этом краем губ. - Ты всё ещё целуешься, как мальчишка. - А ты всё ещё слишком горяч для своего элемента. Больше они ничего не говорили, лишь переместились на кровать, сплетая конечности в объятиях и лишь изредка с нежностью и чувством целуя губы друг друга. Особенно для Рагнвиндра это была особенная практика. Ведь теперь он только чувствовал, что подкидывало дровишек в их общий огонь тепла и заботы. Кажется, самая ужасная стадия кончилась. Осталось только счастливая жизнь друг с другом, не так ли?