Полинейропатия

Неделя, к сожалению, не пронеслась для Войда мгновением, что можно сказать также и о его новом сожителе. Его не мучала лихорадка, не ломал дробилкой судорог кости мнимый холод, иначе озноб, не прожигало ножевое ранение. В комнату просачивался жаркий свет сквозь заметно прохудившиеся занавески и дыры в них, пыль с примесью извести со стен дома кружила в воздухе в волшебном танце. Грациозно одна кроха блеснёт бочком в закатном солнце, засветится целиком на мгновение, изящно подаст ручку соседней, пригласит ту в яркий луч, закружит в плавном падении. Ровно до тех пор, пока Войд не встряхнёт одеяло снова, и воздушное пространство всей комнаты не превратиться в одну сплошную турбуленцию. Дерек нагло купался в шоколаде перед Эваном, тусовался где-то на кухне, изредка выходил на улицу, пока Войд, не подавая признаков жизни практически никакими звуками, валялся в полумраке и беспамятстве. Духота еле отступала при открытии окна, но Шоу каждый раз ворчал о том, что в комнате вдруг становится слишком холодно, отчего приходилось часами мучаться в незнании, как ещё повернуться, чтобы не было больно, да не зудел от прелого жара бок, пока Дерек не соизволит покинуть квартиру на слишком быстрые полчаса для сеанса проветривания мозгов. Рана от скальпеля отказывалась затягиваться в максимально короткие сроки, как того хотелось бы обоим, в основном благодаря сценке в ванной комнате день назад. Порой это приводило к не особо желанным стычкам. – Я ухожу. – Поставил Дерек своего сожителя перед фактом, закидывая рюкзак на плечо. – Охренеть ты наглый... Не особо помог, ещё и пнул. Теперь уходит! – Моё право. – Нет у тебя прав. Ты где-то видишь здесь хоть какой-нибудь государственный аппарат, который бы защищал твои права как гражданина– – Иди нахуй, Эван! – Ооо, это такая честь слышать, как ты обращаешься ко мне по имени... – Не прекращал коротышка мучать парня нестандартным поведением. Брюнет недолго рылся в оставленном годы назад прежними обывателями квартиры шкафу, который, впрочем, был проверен им уже множество раз, и ничего нового отнюдь там не появилось. – Ладно, бывай... Дерек не пожалел для Войда ни единого децибела, отпустив наполированную до блеска, рыжую дверцу гардероба так, что та захлопнулась со звуком ломания черепа газовой трубой. Или это лишь жалкие попытки его же сознания выделиться среди других для удовлетворения собственного эго? – Эй, ты правда серьёзно? А как же я в туалет буду ходить? – Доползёшь как-нибудь. – И не стыдно тебе? – Я в детстве таких инвалидов как ты с горы спускал на колясках. – Шоу холодно и с явной неприязнью подмигнул, будто намекая на скорую кончину Эвана в одиночестве во время очередного приступа лихорадки. Конечно, Войд был не настолько психологически закалён свойственной подросткам в переходном возрасте травлей, которую ему так и не довелось толком пережить, чтобы хладнокровно реагировать на столь дерзкое высказывание в его сторону. Безусловно, он негодовал в глубинах сознания, но лицом не выдал ни грамма своей обиды, искренне опасаясь за свою дальнейшую судьбу. – И гордишься этим?... Ладно-ладно, подожди, давай договоримся? – Да не строй ты из себя беспомощную амёбу. Так выглядишь даже более жалко, чем обычно... Хотя, ты даже от того идиота убегал как кривоногая саранча, чего от такой бесполезной биологической единицы ещё ждать? – Но- – Чел, пойми. Это естественный отбор. И тебе не суждено пройти этот этап. Будь благодарен, что я прерываю твои страдания так великодушно. – С твоей стороны было бы куда более благородно задушить меня подушкой во сне, а не оставлять гнить тут без провизии и медпомощи... Теперь уже Войд обиженно задрал голову кверху и не особо сильно потянулся без лишних телодвижений, чтобы случайно не вызвать нежелательную боль даже шаловливым и столь желанным на инстинктивном уровне вдохом до упора. – Могу помочь сейчас. – Предложил Шоу, весьма заинтересованно приподнимая одну из бровей. Видимо, мышцы лица парня имели свойство подчиняться каждому легкомысленному желанию хозяина, что тот без каких-либо трудностей был способен изобразить любую отрицательную эмоцию, выражая этим, пожалуй, даже больше, чем если бы тот улыбнулся. – Но я не сплю... – Я помогу. Шоу в шутку замахнулся из-за плеча невидимой битой, словно в попытке вырубить Войда фантомным ударом по виску, и на лице обоих впервые высветились взаимные усмешки. Не смотря на их явные отличия, уверенность в ненависти друг к другу не могла не ослабнуть. Конечно, каждому хотелось закатить глаза и продолжить борьбу за собственный авторитет, но Эван не стал сопротивляться этому лёгкому щекотливому спазму в самых уголках губ. В недо-улыбке Дерека же присутствовала львиная доля неприязни, замаскированная в скрытом ухмылкой оскале, отчего добавился дерзкий прищур. От него в чужой груди подозрительно защемило, но так как сердце находится с другой стороны, Эван списал всё на дырку от скальпеля, которая в его теории без изъянов якобы отдаёт болью в другие части тела. – Давай, я подожду. Пусть то, что всё это было лишь очередной неудачной шуткой, было очевидно, Войд не на шутку струсил. Далеко не каждый сможет уснуть с мыслями об удушливой подушке и, как выяснилось на дне чугунной ванны, не таком уж и лёгком теле Дерека сверху, как могло показаться при первом взгляде на худощавого брюнета. – А если мне не спится? – Ты что, реально труханул? Согласился так держись как мужчина. Тебя так легко напугать... Напоминаешь мне моего брата. Он становился треморным имбицилом от любых угроз родителей... – Нет, я правда не могу уснуть. – Не ссы, это изначально было шуткой. Хотелось увидеть твою реакцию. – Ты серьёзно? – Но Войд не сильно расстроился, что его так легко смогли разогреть фальшивым известием об уходе Дерека и столь же просто окунуть головой в ледяную прорубь. – А подушка-то хоть отменяется? – А должна? С чего бы ей? И вообще, раз я остаюсь, думаю, будет вполне справедливо, если я пороюсь в твоих вещах. – Да делай уже что хочешь, родной. Мягкие черты лица наконец расслабились, Войд наконец смог с облегчением выдохнуть, когда Дерек, распахнув мрачные шторы и впустив в помещение свет, опустился на пол и упёрся спиной в бок выгоревшей на солнце кровати. Судя по царапинам на полу, будто оставленным лесным зверем, её не единожды двигали, причём за всю свою "жизнь" оказывался этот элемент мебели не только в каждом углу сей комнаты, но и в соседней. Четыре полузатёртые полосы от стальных ножек вели словно след крови в гостиную. Эван не раз представлял, как это якобы тащили ни в чём не повинную жертву за ноги, оставляя той лишь возможность беспомощно пытаться цепляться за лакированный пол. – Скучно правда с тобой тут. – Мы можем поговорить. – Если ты предложишь игру в города, я возьму подушку. – Хаха, не надо! – Со стороны Эван больше напоминал наивного ребёнка: всё ещё умел искренне смеяться и выражать тёплые, настоящие эмоции. Дерека это раздражало. Он бы тоже мог улыбнуть, но фальшивость выводила его из себя даже сильней. – Ну, если ты хочешь, мы можем придумать, что будем делать дальше. – Разойдёмся, как только ты на ноги встанешь. – Погоди, зачем? Проще же- – Намного проще быть одному, поверь. Ты и так обуза, страшно представить, в какое дерьмо ты ещё влипнешь, когда сможешь нормально двигаться. – Знаешь, тогда я, пожалуй, первым делом врежу тебе по лицу. – Я с радостью посмотрю, как ты будешь держаться за сломанный палец. – Дерек, дразня его, подмигнул парню, пусть и холодно. Хрипота голоса Войда понемногу сходила на нет, и Шоу то и дело отмечал для себя необычные нотки его тембра. Несмотря на "пушистую" внешность, эффект которой создавали слегка вьющиеся короткие волосы, топорчащиеся во все стороны света, округлые черты лица, специфичный разрез глаз и в целом весьма текстурная на ощупь кожа благодаря выцветшим на солнце, невидимым на первый взгляд коротким волоскам, Эван обладал лёгкой басистостью, которую вечно менял как ему вздумается. Спросонья он, конечно, может ввести в заблуждение расхождением внешности с грубым, низким, шершавым как наждачка голосом, но с таким же успехом способен выдать такой чистый звук из голосовых связок, что возникают подозрения на его предрасположенность к пению. Худоба, казалось, нисколько не делала его уродливым, в отличие от Дерека, который всё больше и больше напоминал самому себе полудохлую дворняжку с выпирающими бёдрами и впалыми скулами. Коренастое телосложение и широкие плечи не позволяли одежде показывать плачевное положение его тела, что усугублялось также и постепенно прогрессирующей болезнью. К счастью, мышечная масса не сумеет испариться из тела даже при недостатке питания, поэтому визуально Эван, конечно, был крупнее Дерека, пусть и пониже на полголовы. Шоу нагло лгал. Его пугал далеко не шанс того, что коротышка станет проблемой в его и без того нелёгкой жизни, а тот факт, что как только Войд очухается от всех недавних потрясений, то никакой подлый пинок поддых уже вряд ли спасёт его в случае драки. – Вообще, есть план получше. – Я жду очередной хуёвый план. – Можно перебраться на окраину и жить там. И ни маньяков тебе, ни... – Нет. А смысл? Каждый день один и тот же дом, тот же двор, тот же вид, то же уродливое лицо... – Да пошёл ты! Я намного более привлекателен, чем ты, – Эван от безделья растирал на одеяле странное серое пятно, будто бы отмывал его в воде. Странно, но бабушкин метод вполне даже работает. – У нас заканчивается еда, а что хуже – вода. Что ты собираешься с ЭТИМ делать? Давай, я послушаю твои варианты. – Ну, смотря на сколько ещё хватит? – На пару дней. – Хм, ну, прям сейчас не самое лучшее время, ну, ты понимаешь? А вообще, если бы ты не пинал меня... – Я знаю, знаю! Долго ты будешь мне это припоминать? На мою мать похож, аж блевануть охота. Дерек переворачивал сумку Войда кверх дном. В прямом смысле. Непонятный хлам: несколько элементов одежды, спички, короткое сломанное лезвие, судя по всему от кухонного ножа, там же – его рукоятка, штук шесть пыльных пакетов, сложенных квадратиками –сыпались из неё градом. Шоу было уже уверил себя, что это всё, как почувствовал, что вместе с краем сумки держит ещё что-то внутри той. На пол с грохотом упал молоток. – Не буди тараканов... Так, о чём это я... Точно! Нам надо дойти до моего дома. Он не в городе и даже не близко, но зато безопаснее, чем здесь. – Что? – Нет-нет, стой, не перебивай меня! – Эван... – Не перебивай! Пожалуйста, из ь немей уважение ко мне хоть раз! Короче, я о том, что до города оттуда я пришёл за... Два дня примерно. Но если я пойду через... Через недельку примерно, когда всё-таки смогу нормально двигаться, то, думаю, я смогу за где-то три дня доползти, как ты любишь говорить. В любом случае, я собирался домой... Так что ты там хотел сказать? – Откуда у тебя молоток, Эван...? Войду потребовалось несколько секунд, чтобы снести все настройки сознания до заводских и попытаться настроиться на частоту Дерека. Когда до него наконец дошло, парень немного свесил голову с кровати, наивным взглядом смотря на инструмент и с совершенно честным видом выдал ложную правду. – Чтобы тебя ночью по башке ёбнуть... Шоу расстерянно сидел на полу в упрощённой версии позы лотоса, держал инструмент как горячую картошку, таращясь на парня ошарашенно-напуганным взглядом. – Ты долбаёб? – Нет, я серьёзно. Только это секрет, не говори никому, ладно? Просто не хочу лишних свидетелей... У меня семья, мне нельзя в тюрьму... – Ты же в курсе, что вопрос был другим? – Правда...? Столь самоуверенный Дерек, возможно,впервые предстал перед коротышкой таким уязвимым. – Нет, а что? У тебя подушка и ботинок, а у меня молоток. Эван довольно звонко для своего тембра рассмеялся, запрокидывая голову назад и утапливая её в подушке, сложив руки на живот. Наверное, чтобы регулировать глубину вдохов и не делать такой акцент на поражённых мышцах живота при смехе, как бы придерживая их. – Ладно-ладно, не делай ты такое лицо. Я же не монстр. Как ты. – Иди нахуй... Дерек разочарованно в первую очередь в самом себе выдохнул, пристыженно отворачиваясь от парня. Представление картины, где тебе разбивают череп молотком, а по обоям стекает кровь, намного страшнее, чем фантазии с уже не таким мерзким, сидящим на тебе парнем, который, к всеобщему разочарованию, впрочем, всё же пытается тебя задушить... Не стоит винить Шоу за отголоски животного страха. – Пошли со мной? – Продолжал настаивать на своём Войд. Дерек отрицательно покачал головой и с опаской отложил молоток в сторону от себя. – Там круто, правда. Спокойно. Можно жить, а не выживать. – Всё не унимался тот. – Нет. Я не хочу париться с тобой. – Ну давай... А то я ведь ёбну тебя ночью молотком. – Нет... – И гвозди в голову забью... – ... Шоу искоса посмотрел на парня, молчаливо осуждая. Но гляделки не продлились долго: Войд предательски захихикал, чем, к большому его сожалению, не вызвал у Дерека ни малейшего изменения эмоций. – Посмотрим, если я проснусь живым.