У Вселенной разболелась голова...

- …что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы… - миссис Хадсон загибает пальцы, перечисляя то, что нужно не забыть, чтобы привлечь счастье, - …и обязательно что-то синее! Она помогает невесте украшать пригласительные карточки сухими цветами и не перестает делиться собственным опытом, впадая в воспоминания. Мэри старательно кивает, улыбаясь про себя. Она быстро подружилась с прежней квартирной хозяйкой своего жениха, и теперь казалось, что та переживает о грядущем даже больше, чем сами будущие молодожёны. Точь-в-точь заботливая тётушка перед свадьбой любимого племянника. - Миссис Хадсон, - Джон ласково вздыхает, отрываясь от списка гостей, - я всё могу понять, но как эта традиция с чем-то синим прожила столько лет, если невеста идёт под венец в белом платье? Мэри усмехается: - Любимый, мне же не необязательно эпатировать публику волосами цвета «Электрик». Это может быть что-то маленькое: брошка, заколка… - Или чего-то, что вообще никому не заметно, - подмигивает миссис Хадсон. – Главное, что оно есть… И не смотрите на меня так, молодой человек! Лучше отнесите остатки гербария на чердак, здесь они уже не пригодятся. Джон смущенно качает головой и покорно отправляется наверх. *** Он уже собрался спускаться обратно, когда задел локтем одну из старых коробок, и та с громким хлопком свалилась на пыльный чердачный пол. С досадой Джон опустился к ней, мимоходом вспоминая, не было ли внутри чего-то хрупкого. Да и что там вообще было? Явно что-то старое… Что-то, упакованное сюда почти два года назад – теперь кажется, в другой жизни. До его решения создать семью, до встречи с Мэри, до вязких ночных кошмаров о чем-то забытом. Сразу после… после… После чего? С момента возвращения из армии и до встречи с Мэри в его жизни – только вереницы серых, одинаковых дней. Дежурства в больнице. Редкие встречи в пабе с единственным приятелем Стамфордом. Квартира на Бейкер-стрит, куда за все годы не пожелал вселяться никто, кроме него… Были, правда, ещё странные вещи, которые Джон не мог себе объяснить. Непонятное беспокойство, когда он случайно столкнулся на улице с женщиной, с ног до головы одетой в розовое. Внезапная паника перед безобидным хаундом на прогулке в парке. И физически ощутимая тяжесть в груди, когда он оказался волею судеб на кладбище Кэнсал-Грин – у одинокого черного камня с неизвестным ему именем. Как будто что-то шевельнулось в душе, но его тут же окликнули – и он мгновенно забыл о золотистой надписи на плите. Но запыленная охотничья шапочка с двумя козырьками, оказавшаяся в коробке из-под обуви, заставляет сердце сжаться от необъяснимо острой боли. Закусив губу, Джон сует её назад и поспешно спускается обратно в гостиную. *** - Жаль, что после моего ухода Вы так и не нашли нового квартиранта, - Джон опирается о только что передвинутый шкаф и вытирает пот со лба. – Надеюсь, эта перестановка поможет! Миссис Хадсон только отмахивается: - Боюсь, одной перестановки здесь мало… В следующем месяце затею ремонт. Заделаю эту трещину в стене, переклею обои… Джон смотрит на стену – не поворачивая головы, через уголок глаза – и вдруг замечает на ней яркий желтый круг. - Ого, что-то новое! Он глядит туда, где только что стоял книжный шкаф: - Надо же, а я и не видел никогда… - трогает яркий желтый смайлик, улыбающийся ему с совсем неподходящего обойного фона. При взгляде на нахальную ухмылку Джон почему-то слышит несколько резких хлопков и запах пороха – а смайлик всё так же смотрит на него пустыми глазницами-дырками поверх засохшей краски из баллончика. - Осталось от кого-то из прошлых жильцов, - вздыхает миссис Хадсон. - Даже не помню, с каких пор он тут… А ещё эти выбоины, как будто кто-то специально в неё стрелял, подумать только! – всплеснув руками, хозяйка отворачивается от странного рисунка. – И эта трещина под обоями здесь уже лет двенадцать, и остается там после любого ремонта. Что поделать, таковы старые дома… *** - Черт, ну почему именно сейчас! Джон отчаянно вжимает пальцы в безответные кнопки, дергает шнур питания – но черный экран неумолим. - И это ты называешь «Я не нервничаю перед свадьбой»… - А я и не нервничаю. С чего ты вообще взяла? Мэри только качает головой, глядя на аппарат, не выдержавший предсвадебной суеты: - Может, и к лучшему, что он сломался? Убережет тебя от шквала поздравлений во время торжества… - Не смешно. Мне ещё полгорода обзванивать. - Тогда найди тот, который достался от Гарри. Он же ещё работает? …и как он мог забыть? Да, действительно работает, хотя вид и непрезентабельный. Все эти царапины на корпусе и вокруг зарядного гнезда, старая гравировка “Гарри Уотсон от Клары” с тремя крестами-поцелуйчиками… …теперь Клара, кто такая Клара?.. ...вы не тот, кто будет так обращаться с предметом роскоши… …вещь недешевая, а квартиру в одиночку не потянете… Голос звучит в голове слишком близко и отчетливо, и на секунду Джону мерещится, что по электронной клавиатуре порхают совсем не его пальцы. Могу я одолжить Ваш телефон? Джон сглатывает комок в горле, трясет головой, отгоняя галлюцинацию, и набирает очередной номер из списка гостей. Голос не дрожит. В отличие от рук. *** - Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы … - бормочет Джон, в последний раз поправляя перед зеркалом бутоньерку в петлице свадебного пиджака. Мэри сегодня будет неотразима, а главное – он знает, как засветятся от счастья её глаза, когда зазвучит заветное «В горе и в радости, в богатстве и в бедности…» Он касается галстука, выравнивая светлый узел на шее, и хмурится себе, сам не понимая, чем недоволен. Украдкой оборачивается, чтобы убедиться, что в комнате, кроме него, нет больше ни души. - Сегодня – самый важный день в моей жизни… - начинает он, пристально глядя в глаза собственному отражению. - И я должен сказать несколько слов, потому что… Потому что не могу не сказать. Он прокашливается и прикрывает глаза. - Поверь, сегодня я не хотел бы видеть рядом никого, кроме тебя. До встречи с тобой… - он продолжает вполголоса, вкладывая в каждую фразу то, что говорит его неровно бьющееся сердце. – До встречи с тобой я был так одинок. И стольким тебе обязан... До тебя моя жизнь была войной, попыткой спастись от пустоты, от боли и одиночества. Найти смысл жить дальше. Возможно, судьба свела нас случайно, но поверь: если я сегодня жив, то только благодаря тебе, Мэри Морстен… Он вдруг дергает головой, комкая бумажку со свадебной речью, и прижимается горячим лбом к холодной зеркальной поверхности: - Нет! Не так! Извини, не так… Кого-то не хватает. Кого-то важного. Кого-то очень важного… Когда он был один. Когда он был искалечен и никому не нужен в этом мире. Когда он думал, что с ним ничего не происходит – и не произойдет никогда. Рядом с ним был кто-то. Кто-то близкий. Лучший друг. Его лучший друг. И он был настоящим. - Я помню тебя… Он зажмуривается снова, пытаясь воскресить в памяти давно забытый образ. Вызвать его в памяти, отпечатать на сетчатке – и плевать ему на все научные опровержения… - Помню... - горло сдавливает внезапным спазмом. - Я всё ещё верю в тебя, Шерлок Холмс - а ты опаздываешь на мою свадьбу! В тишине Джон слышит, как мелко дрожит зеркальная поверхность… - Ты знал, что я вспомню тебя. Знал, поэтому и подкинул мне всё это... Что-то старое. Что-то новое. Что-то, взятое взаймы… Джон открывает глаза, и пустота в голове мгновенно наполняется фейерверком сотен воспоминаний, когда в зеркале, в дверном проёме за его спиной, появляется силуэт – чёрное пальто и яркий шарф. - … и что-то синее. (c) PG-Point