Жизнь несправедлива, и это - естественно

— Пошли прогуляемся? — внезапно предложил Никита, — У меня вся жопа болит. — Ха! Это не удивительно! — отмочил очередную шутку Юра, смеясь. Брюнет посмотрел на друга с устало поднятыми бровями. — Так мы идем? — спросил он. — Да пошли уже, хуле сидишь, — Юра встал с кресла и направился из комнаты вон. Никита последовал за ним. На улице было слегка прохладно, но это никак не повлияло на решение парней прогуляться этим весенним вечерком. Они направились в ближайший парк, до которого идти совсем не долго. Проходя вдоль дороги, они миновали старую школу, в которой когда-то (уже казалось, что слишком) давно учились. — Хех, каждый раз от нее веет теплом, не находишь? — внезапно сказал Никита. — Ну-у, — потянул кудрявый, — от нее чаще прет говном. — Ха, я иного ответа и не ожидал. Повисла короткая пауза. — Бля, тебе дали такой пизды после случая с огнетушителем… — А-ха, — усмехнулся Юра, — да, хорошие были времена… Ну я хоть девочек не калечил в отличии от кое-кого. — Это когда эт такое было? — Никита недовольно повернулся к другу. — Это тогда было, когда ты однокласснице на физре хуем по лбу дал, — заулыбался тот. — Да бля, а кто виноват, что она так не вовремя поднялась? — А совращать маленьких девочек? — Здесь я тоже не виноват! Ну в смысле я не совращал никого блядь! Шатен лишь засмеялся. — Бегал, прятался, аха. — Пха, да, — Никита и сам невольно улыбнулся, вспоминая эти деньки. Юра посмотрел на него. Он увидел в этой улыбке и глазах друга легкую печаль. Никита выглядел совсем иначе с таким выражением лица и при таком тусклом освещении. Вечерело. Дорожка парка уже была у них под ногами, и парни шли под нечеткими тенями деревьев. Путь вел их на пригорок у пруда, ничем не огороженного и слегка блестящего под лучами заходящего солнца. Друзья взобрались на возвышенность, когда Никита начал замедлять шаг, а потом и вовсе остановился. Юра заметил это и посмотрел на него. Он глядел на озеро. — Го сядем? — спросил брюнет. — Ну давай, — Юре было толком все равно, хотя это и было слегка странно. Никита аккуратно сел на траву, Юра последовал за ним. Повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом деревьев, шелестящих от ветра. — Я перееду скоро, — нарушил молчание Никита. Юра посмотрел на него. Глаза друга были направлены на водяную гладь. Кудрявый почувствовал что-то не то. — В смысле? — не понял он, — Когда? Почему? — Мы с *** съезжаемся, — Никита посмотрел на друга и тепло улыбнулся. Мысли о своей девушке явно грели его. — А-а, ну да, — внезапная тревога Юры прошла так же неожиданно, как и появилась, — давно уже пора. Короткая пауза. — Я почему-то подумал, что ты в другой город сваливаешь, аха. — Ахах, не, все не настолько серьезно, — усмехнулся Никита, — тут относительно недалеко. — Это хорошо… Это здорово. — Ну, в общем, тебе придется приезжать в другое место, чтобы снимать со мной, хе. — Да е-мае, — Юра вздохнул, — ну ты адрес скинь. — Когда перееду — скину, не беспокойся. Молчание, снова возникнувшее между ними, не приносило дискомфорта. В эту прекрасную погоду было приятно просто наслаждаться видом и сидеть так, на склоне у озера. — Это странно, что мне… Слегка печально переезжать? — внезапно спросил Никита. — Почему печально? — друг посмотрел на него. — Ну… В этой квартире много чего было, я жил здесь годами, в конце концов. Просто… Изменения всегда слегка печальны, не думаешь? Оставлять что-то позади… Никита, казалось, смотрел сквозь озеро, куда-то в пустоту. Юре было знакомо это чувство. Но, наверное, оно знакомо каждому человеку. Позади… — Знаешь, — начал шатен, — изменения изменениями, но, я думаю, тебе не стоит из-за этого сильно переживать. Он начал подниматься на ноги. Никита посмотрел на него. — Воспоминания, которые ты оставляешь с этим местом, конечно, важны и будут с тобой, возможно, всю жизнь. Но это не проблема, ведь у тебя есть все, чтобы создать новые, ничуть не хуже старых. Юра протянул другу руку. Тот улыбнулся и, сцепив ладони с кудрявым в кулак, с рывком поднялся. — Тогда я не откажусь от твоей помощи, аха, — усмехнулся Никита, — без тебя не выйдет, получается. Шатен удивленно посмотрел на него. Свет уже зажегшихся фонарей падал на его лицо, контрастируя с вечерней темнотой и отражаясь в его коричневых глазах. Никита искренне улыбался другу. И почему-то эта улыбка заставила Юру замереть на пол секунды, по-прежнему сжимая ладонь Никиты в своей. Но, когда кудрявый опомнился и отпустил руку друга, эти пол секунды, кажется, остались незамеченными брюнетом. Какая-то странная тоска прокралась в сердце Юры. И оранжевое свечение фонарей только усиливало ее. Парни по пути домой в основном шли молча, пока не попрощались и не разбрелись в разные стороны. Юра домывал единственную тарелку, оставшуюся после ужина, когда странные мысли начали прокрадываться в его голову. Закончив с посудой, он выключил воду и направился в спальню. Положив очки на тумбочку, он плюхнулся в прохладную кровать, созерцая мутный темный потолок. Он думал. Думал бесконечно и как-то тревожно, но никакие конкретные мысли не приходили к нему. Все смешалось: размышления про прошлое и будущее, про тоску от нового и отказа от старого, переезд Никиты и его слова… И снова в сердце что-то защемило. Юра не выдержал и сел на кровать. Он даже не пытался потянуться за очками и лишь поднял голову к окну. Огни домов расплывались пятнами, такими же оранжевыми, как фонари в парке. Такими же оранжевыми, как… Юра внезапно почувствовал какую-то сильную тоску, словно столкнулся с чем-то неизбежным и разрушительным. Темнота комнаты начала давить на него, казалось, что сейчас станет трудно дышать, но он не двигался, словно был не в силах что-либо сделать. А он был не в силах. Грусть сменилась раздражением, чуть ли не злостью. «Мы съезжаемся». «Тебе придется приезжать в другое место». Что это за тупые ощущения? Почему эти слова с каждым разом приносят все больше тоски? Юра опустил взгляд на свою руку. Правую. Ту, которую он подал Никите. Он слегка сжал ее, словно случайно. Потом до конца, в кулак. Новый прилив тоски заставил его сжать еще сильнее, чуть ли не до боли. Это было нечестно. Несправедливо. Вот так. Сейчас. Не теперь, когда это невозможно. Хотя и не было такого времени, когда был бы хоть шанс. Но новое, яркое чувство разлилось внутри Юры едкой жидкостью. Он расправил ладонь, уже ноющую от сильного напряжения. И, стоило ему расслабить пальцы, на нее упала капля. Одна. Единственная капля. Парень снова поднял голову в оранжевое окно. — Почему?.. — это все, что вышло из его рта. И снова накрывшая его тишина начала резать слух. Сжав губы от боли, шатен вскочил с кровати, взял очки и направился на кухню. В ту ночь он выпил больше, чем обычно.