Жизнь или что-то вроде того

Я хотела домой. Вот бы взять и просто больше никогда не возвращаться в это ненавистное мне место. Стоя в тамбуре вагона и открыв окно, я глубоко дышала, будто боясь, что в какой-то момент мне не хватит воздуха для следующего вдоха. Ветер, уже промозглый, противно бил в лицо и доносил капли сырости и не прекращающегося в этих широтах дождя. Я ненавижу холод, морось, слякоть и самое главное сырость — но увы, в данной стране девяносто процентов всех дней в году именно такими и были. И не спасали ни лишняя шапка, ни жилетка из шерсти какой-то паршивой овцы (простите овечки, вы не виноваты, это мое настроение такое) ни лишний слой жирка, который успевал нарасти за осень от низкой физической активности. Я возвращалась в «прекрасную и светлую» школу волшебства Хогвардс — доучиваться последний курс. Весь прошлый год был больше похож на туман и непрекращающийся сюрреалистичный кошмар. Хотя, конечно, и он закончился — победой. Великой победой Гарри Его Светлость Мальчика Который Выжил Поттера и иже с ним. Ненависти я не питала к нему, и может показаться странным, что я испытываю такое раздражение к спасителю всего светлого и чистого на территории Туманного Альбиона. Но для меня нет. Не странно, когда понимаешь, что вся свистопляска, все смерти и все, что только могло произойти в прошлом году в школе и не только было связано с (читай из-за) Поттера и его компании. Я ненавидела Волдеморта и считала его корнем всех проблем, а еще ненавидела министерских крыс, которые разбежались за секунду, как только запахло жареным, ненавидела пожирателей смерти за их утопичные и сюрреалистичные взгляды о чистоте крови и еще много-много кого. Список почти бесконечен. Логики в этом нет, но я и не отчитываюсь о своих взглядах. Мои родители отказались забирать меня из Хогвардса в прошлом году, хотя я молила и просила их вообще не отправлять меня туда, в свете предшествующих событий. Но с так называемой чистотой крови у нашей семьи было все в порядке, так что мне было сказано не переживать и замолчать. Наша семья насчитывала уже четыре поколения волшебников, и считалась вполне себе подходящей под параметры ненападения Волдеморта. А постоянное пребывание моих родителей заграницей, делало невозможным его физического нападение на нашу семью, и ввязывание в конфликт на острове. Так что на мои яростный отказ и истерики нашлось верное средство — прекрасное успокоительное из маггловской аптеки, а именно транквилизаторы, превратившие меня в апатичный овощ на несколько недель, чего и хватило, чтобы отправить меня с континента, где я гостила на каникулах перед моим шестым курсом — доучиваться в родные пенаты школы. Ведь меня ждут экзамены и светлое будущее. А то как же, я ведь пропущу ЦЕЛЫЙ ГОД! Но я и так его пропустила. За весь шестой курс в голове не осталось порядком ничего. Информация не задерживалась. Только что-то прочтешь или услышишь, как тут же все сносило к чертям собачим. И я, если честно, совсем не знаю как буду сдавать в этом году ЖАБА, а дальше устраиваться где-то и кем-то в волшебном мире. Родители прочили мне прекрасное будущее в финансовом отделе министерства, ведь они могли «договориться». Мне вот теперь интересно осталось ли хоть с кем? Звезд я с неба не хватала и была крепким середнячком, да и финансы, это явно не то к чему лежала моя душа. Я вообще не знала, что мне хочется делать и как дальше жить. Мне было странно думать «сегодня» о будущем, когда я никак не могла забыть «вчера».

***

Я отвернулась от окна и с несвойственной мне силой закрыла его. Стекла зазвенели и на периферии сознания я таила надежду, что рама не выдержит и все вкруг будет усыпано осколками. Но нет. Защита детей в первую очередь. На этой мысли я злобно ухмыльнулась. Защита детей… конечно…. Я прошла вдоль вагона и вернулась в свое купе, чтобы переодеться. Нил и Филлип — ученики с моего факультета, но на пару курсов младше, чьих фамилий я не знала, потупились и сделали вид, что не замечают меня, когда я попросила их выйти. Но как только я начала снимать с себя жилетку, то мигом ретировались, захлопнув двери. Задернув шторку на прозрачном стекле двери, я стянула с себя платье и переоделась в более подходящие теплые вещи — черные утепленные джинсы, что вполне вписывались в школьную форму, натянула белый гольф и сверху надела белую рубашку, галстук в цвете факультета и все тот же жилет. Так теплее. Осталась только мантия. Закончив с переодеваниями и спрятав ненужные больше вещи в рюкзак с расширением, который я недавно откопала на барахолке, подняла шторку — дав понять, что можно входить. Мальцы не вернулись, наверно пошли разносить сплетни о такой невоспитанной почти эксгибиционистке старшекурснице. Интересно почему еще толпа не налетела? Пубертат, как ни как. Я только хмыкнула и уселась закинув ноги на освободившиеся так кстати сиденья. Не прошло и десяти минут, как в купе зашла староста гриффиндора. Даже не мой факультет. Гермиона Грейнджер, вернувшись доучиваться на последний курс, не отказала любимому декану, а ныне директору школы - Макгонагалл и была рада вернуться на должность. — Привет, — дружелюбно поздоровалась шатенка. Волосы ее стали короче, чем я помнила, а голос тише. Я кивнула в знак приветствия и даже убрала ноги ради приличия. Думала будет возмущаться из-за моего поведения, но нет. — Прости не знаю твоего имени, — замешкалась девушка. — Марион. — Марион мм.... — Брасс. Гермиона кивнула, запоминая, и тут же продолжила. — Ты не против, если к тебе подсядут несколько студентов? Я непонимающе на нее посмотрела, заломив бровь. — Это, единственное, более-менее, пустое купе… — Со мной какие-то младшекурсники ехали. — О них не волнуйся, им найдется место где-то еще. Я иронично посмотрела на Грейнджер и даже ухмыльнулась. Характер у мисс старосты гриффиндора изменился. — Тогда я не против, аренду я не платила. Даже не дослушав меня, Грейнджер сорвалась с места и ускакала. Закатив глаза, я вернулась к рассматриванию унылого и дождливого пейзажа за окном, подперев щеку рукой, я вернула ноги на место — вытянув их на диванчик напротив. Я настолько глубоко погрузилась в себя, что не заметила, как купе стало наполняться людьми. Подняв взгляд, я обнаружила, что Гермиона заталкивает очередного пассажира чуть ли не силком. Один уже стоял посреди небольшого пространства и недовольно пялился на мои ноги. Хмыкнув, я убрала ступни, освободив место новоприбывшим. Могли и сказать, что мешаю. Я привстала и уселась на сиденье скрестив ноги в позе лотоса. Весело отсвечивая носками кислотно-желтого цвета с надписью «Адидас» сбоку. Собеседники на миг замолчали и я уловила нотку недовольства. И чего спрашивается? Носки то новые и приятно пахнут кондиционером после стирки. — Грейнджер, спасибо, но я могу идти сам. Можно было не стараться. — Знаю, но ты бы так и стоял в углу до самого прибытия. — Гренджер-р-р… — почти зарычали ей в ответ. — Малфой, не тупи и сядь наконец-то. Смирившись с неизбежностью, в лице героини войны, блондин сдался и уселся рядом с Замбини. Двух этих слизеринцев трудно было не знать. Последней и явно, тоже не горящей желанием тут находится, в купе вошла и сама Гермиона. Я прошлась ничего не выражающим взглядом по троице подселенцев и молча убрала рюкзак, освобождая старосте гриффиндора место и достала оттуда плеер, надев наушники. Лишь бы не слышать никого из них. Мне интересно не было. Да и атмосфера явно не располагала к задушевным беседам и обсуждению секретных сведений. Уж явно, эта троица не была воплощением дружелюбия, тем более, по отношению друг к другу или ко мне. Иногда маггловские штучки были не так бесполезны, как считали их волшебники. Да, в школе плеер прикажет долго жить, но сейчас, я еще могла послушать пару любимых песен. Я перемотала альбом на первый трек, а в ушах зазвучали любимые ритмы. Новоявленные соседи сидели молча и только минут через пятнадцать оживились, когда мой плеер таки не выдержал накопленного магического фона и почти заискрился. По ушам стукнуло легким током от закоротивших наушников. Малфой резко поднялся и видимо не желая терпеть возможный пожар, вырвал из моих рук уже начинающую дымиться технику и с замахом выкинул в открытую секундой ранее форточку. Не сразу уловив, что он собирается сделать я опоздала и вскочила с места, когда слизеринец уже захлопнул окно и взмахнул палочкой, чтобы убрать противный запах горелого пластика. Я стояла на коленях на сидении и с раздражением сверлила парня взглядом. Сказать я ничего не могла, только нервно сжимала и разжимала кулаки. Несколько секунд спустя я опустилась на сидушку и уселась, скрестив ноги — совсем не по этикету. Неловкое молчание наполнило купе. Снова. Возмущаться я не имела привычки. Да и кому жаловаться — в центральную прачечную? Напротив меня сидели: героиня войны и два недо-пожирателя смерти. О последних, кстати слухов было едва ли не больше, чем о золотом трио, а грехов, которых им приписывали, едва ли не столько же, как и у самого Волдеморта. Так что я просто сделала глубокий вдох-выдох, и достала, купленный в обычной части Лондона, журнал о дизайне и истории искусств. Малфой напрягся, да и вообще, все вокруг насторожились, когда увидели у меня очередной «привет» из маггловского мира. Думая об этом меня начала забавлять вся ситуация. Двое ярых поборника чистоты крови вынуждены ехать в купе с потенциально двумя грязнокровками да и еще в окружении явно маггловских побрякушек. Я едва ухмыльнулась, когда заметила заинтересованный взгляд Замбини на обложке журнала. Не переживая о том, что подумают другие, я протянула ему свежий выпуск. Мулат не ожидал быть пойманным на заинтересованности с поличным, так что замешкался, но журнал принял и видимо решил, что жизнь и так летит в тартарары и можно на все наплевать - углубился в чтение. Гермиона растянулась в улыбке, а Малфой только бровью дернул. Так и поехали дальше. Замбини читая, Гермиона улыбаясь, Драко скучая, а я снова пялилась в ненавистную мне серую промозглость за окном.

***

Как и все плохое когда-то заканчивается, так и поездка завершилась к огромной радости для всех. Я выползла из вагона и проследовала к ожидающим учеников самоходным (хорошо, если хоть кто-то еще считал их такими) открытым каретам — ландо. Гермиона и Малфой с Замбини, исчезли как по волшебству. Я почти улыбнулась. Дождь прекратился, только сгустившийся туман, делал видимость нулевой, как у орка в заднице. Я забралась на сидение и подсела к моим однокурсникам, которых старалась избегать все время до этого момента. На меня сразу ощетинились, и демонстративно замолчали, прервав разговор. Факультет Хаффлпафф никогда особо не отличался радушием по отношению ко мне. А моя отстранённость, и вечно отрешённое и недовольное лицо довершили дело, так что однокурсники за все годы совместной учебы так и не прониклись ко мне особой любовью. Терпели и на том спасибо. Им я отвечала тем же. Когда распределяющая шляпа отправила меня в дом к барсукам, я лишь обреченно вздохнула. Мои предки до этого всегда попадали либо на Рейвенкло, либо на Слизерин, так что весточка о том, что любимая дочь попала «не туда» быстро долетела до ушей домашних. Кто в свою очередь, потом, на протяжении еще нескольких месяцев атаковал меня вопиллерами, которые не брезговали взрываться кипой недовольства прямо в общей гостиной, что сделало меня и мое семейство почти париями на собственном факультете. Отсюда и все проблемы. К сожалению или к счастью, родственников не выбирают, а я не спешила тут же открещивается от собственной фамилии в угоду тому, чтобы переубедить всех в том, что мое мнение отличалось от семейного. Так что я лишь спокойно уничтожала все следующие письма из дома еще на подлете к гостиной или общему обеденному залу. Наверно, по мнению остальных, мне следовало еще в первый момент начать оправдываться или хоть как-то выгораживать себя, в надежде, что мне удастся наладить контакт со студентами с моего факультета, но что сделано, то сделано. И если быть честной, я ни о чем не жалела. Не смотря на довольно сложные отношения с семьей, отрезать себя от родной крови я не спешила, чем еще больше бесила барсуков. В первый год моего обучения меня даже вызывала к себе декан Хаффлпаффа — Помона Спраут, чтобы разъяснить ситуацию и понять мои настроения. В кабинете у декана было тепло и всегда приятно пахло травами, да и от самой женщины доносился приятный запах цветов, не смотря на сотни часов, проведенных в копошении на грядках и удобрении их навозом. Мне декан нравилась, спокойная, но при этом жестко следящая за дисциплиной, она не спускала ничего на самотек на факультете, что и заставляло меня уважать ее. Как руководитель, она была очень компетентна. — Марион, — обратилась ко мне женщина, когда впервые вызвала меня к себе из-за слухов, расползшихся как саранча по факультету. — Тебе нравится учиться? — Да, мадам, — я согласно кивнула головой, не пряча взгляда. — Я рада это слышать…, — женщина замолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы перейти к главному вопросу, касающегося моей семьи. Я решила облегчить ей задачу, и начала тему сама. — Если вы о мнении моей семьи, относительно моего распределения, то я не могу сказать, что испытываю такие же чувства, как и моя родня. — Ты умная девочка Марион, но все же, если ты будешь скрывать свое недовольство тем, куда тебя отправила шляпа, в какой-то момент ситуация выйдет из-под контроля и ты можешь навредить и себе и своим однокурсникам. — Мадам, я не расстроена, тому факту что шляпа распредели меня на Хаффлпафф. Мне нравится гостиная и то, что тут тепло, — для наглядности я провела по воздуху рукой, описывая пространство кабинета декана. — Но твоя семья…. Я знаю, как не легко бывает, переживать недопонимания родных в таком возрасте. Но запомни, наш факультет часто недооценивают, но барсуки не такие простаки как может показаться с первого взгляда, — воскликнула Помона Спраут, вздернув руку указательным пальцем вверх, для большего эффекта. Я широко улыбнулась и хихикнула, развеселившись такой воинственности женщины. — Я в курсе мадам. А что касается моей семьи…. Они успокоятся через какое-то время и перестанут донимать меня и засылать школу вопиллерами. (тут я, конечно, погорячилась, письма из дома прилетали каждую неделю еще почти до сочельника). Женщина и сама широко улыбнулась, расслабившись. — Я рада, что ты такая смышленая и малышка, — продолжила декан, удобнее устраиваясь за столом, где по-армейски четко, листочек к листочку, были сложены документы и писчие принадлежности. — Я могу идти? — Да, конечно. А по поводу слухов, не волнуйся, — декан Хаффлпафф встала из-за стола, чтобы провести меня к двери. — От всех неудобств избавить не обещаю, но станет полегче. Я кивнула, соглашаясь, и была вежливо выставлена за дверь мягким толчком в спину. Так и закончился мой первый, но далеко не последний разговор с Помоной Спраут. Не смотря на свою кажущуюся простоту и благодушность, женщина правила на факультете железной рукой, правда в пушистой, мягкой перчатке. И если не задыхаешься, то становится даже приятно.

***

За воспоминаниями и размышлениями о том, что привело меня к сегодняшнему дню, я не заметила, как оказалась возле входа в замок. Вокруг еще чувствовалась атмосфера недавней битвы, хоть и было восстановлено почти все. Взгляд периодически цеплялся за свежеокрашенные стены или еще не до конца убранные камни, что заставляло возвращаться за мысленно в прошедший май. Стряхнув с себя задумчивость и поправив рюкзак за спиной, я пошла в свою комнату, хотелось до жути согреться и вытянуть ноги на кровати. Через несколько часов я спустилась в обеденный зал. Ужин был в самом разгаре, и я пропустила распределение малышни. Только отметила, что среди новоприбывших не было ни одного первокурсника поступивших на Слизерин. Усевшись на лавку и подтянув к себе тарелку с какой-то выпечкой и чашку чая (хорошо, что Макгонагалл позаботилась не только о любителях тыквенного сока, но и о простых сметных), я обернулась к помосту, куда вышла держать слово новый директор Хогвардса. — Уважаемые студенты, — женщина усилила свой голос сонорусом для привлечения внимания всех собравшихся. — Рада приветствовать Вас в школе, снова. И в особенности наших первокурсников и героев прошедшей войны, которые изъявили желание продолжить обучение в этом году. Зал активно захлопал, приветствуя вернувшихся студентов, которых подозвали выйти на помост и стать рядом с Минервой Макгонагалл. Впереди выстроились, счастливо улыбаясь, гриффиндорнцы во главе с золотым трио, а сзади, чтобы не отсвечивать стали скучающие слизенринцы и ребята с других факультетов, кто менее запомнился в битве за Хогвардс. Я лишь хмыкнула, когда директор подозвала Гарри Поттера, чтобы произнести памятную речь. Слова "Мальчика Который Выжил" я почти не слушала, сосредоточившись на поглощении еды. Единственное, я перестала жевать, когда Поттер попросил всех встать со своих мест и почтить минутой молчания память о погибших в бою студентах, преподавателях и всех, кто положил жизни в борьбе с Волдемортом. Зал молчал, и было слышно лишь неровное дыхание сотен учеников. У меня по спине пробежали мурашки, было жутко. Но минута закончилась, и студенты вернулись на свои места — продолжить ужин. Минут через двадцать-тридцать зал стал редеть. Ученики, уставшие с дороги, начали расходится по своим спальням. Первыми, что по мне было довольно глупо, начали выходить слизеринцы. Особенно напряжение чувствовалось, когда в проходе между столов показалась фигура главного "злодея" среди всех прибывших — Драко Малфоя. Блондин, не обращая внимания ни на кого, в молчании вышел из зала такой же ровной и величественной походкой, как и всегда. Будто принц в изгнании. На летних каникулах прошли судебные заседания над его семьей. Отец был сослан с британских островов, ему было запрещено в течении двадцати лет появляться на Английской земле. Мэнор был конфискован. Но мне кажется, что туда никто из семейства Малфоев не захотел бы возвращаться и так. Из газетных статей и колдофотаграфий, было видно в каком упадке находилось поместье. Про такое можно сказать — легче снести, чем отремонтировать. Самой поганой статьей из всех была, по моему мнению, статья Риты Скитер (а кого ж еще) о том, как Нарцисса Малфой забирала вещи из дома, под наблюдением бравых ребят из аврората. Последние и до войны никогда не любили Малфоев, а уж тут не нашли в себе сил сопротивляться, чтобы напоследок не сделать все это действо как можно более унизительным для сдавшихся бывших пожирателей. До сих пор вспоминаю колдофотографии, где женщина стоит рядом с собранными разрешенными на вывоз вещами и упакованными портретами предков, где в это же время какой-то молокосос, присланный министерством, дотошно сверяется со списком, отмечая каждый пункт. Спина женщины была прямой как палка, а кулаки сжаты. Хоть колдофото и было сделано со спины, но напряжение Миссис Малфой ощущалось даже через него. Бесславное зрелище. Количество шаржей и каррикатур после этого, превысило все возможные масштабы. Как же — падение «великого семейства», грех не позлорадствовать. Хотя еще незадолго до этого, все эти же министерские и авроратские служители чуть ли не с рук ели у Малфоев. Что сказать, жизнь — непредсказуемая вещь. Дверь большого зала закрылась за спиной Драко и пространство вновь будто ожило. Сплетни полились рекой, снова. Закончив ужин, я поспешила обратно в комнату. Завтра будет новый день.

***

- Таким образом, именно Корнелий Великий, сделал наибольший вклад в развитие нумерологии, сделав возможным пользоваться, только что показанной вам формулой. Профессор Вектор еще раз указала на записи на доске, которые я никак не могла понять. Мозги кипели, но при этом я чувствовала себя полнейшей идиоткой. Нумерология когда-то была одним из моих любимейших предметов, но прошлый год стал переломным. Я скатилась по всем предметам и, если бы экзамены прошли как запланировано, я не уверенна, что смогла бы получить выше Тролль хоть по какому-то зачету или экзамену. Какое разочарование для семьи. Желание учиться было отбито наглухо. Покинув класс и сверившись с расписанием, что на сегодня – все. Я отправилась в библиотеку. Надо было возвращаться в струю. Я попросила у мадам Пинс всю доступную литературу по сегодняшней теме, и даже учебники за несколько прошедших курсов. Мне кажется, что я вообще впервые видела все эти значки и формулы. Так что придётся начинать сначала. Несколько часов прошло с тех пор, как я уселась тут - в самом дальнем углу подальше от других кучек студентов, и окопалась во всей этой литературе. Я отставила учебник нумерологии за шестой курс и потерла уставшие от напряжения глаза. Откинувшись на спинку стула, я невидящим взглядом уставилась в потолок. Тело затекло от долгого сидения в одной позе, и я потянулась до хруста позвонков. Будь, наверно, чуть проще пробиться в магическом обществе и окопаться на какой-то более-менее приличной должности, возможно, таких психов как Волдеморт было бы меньше? Как там? Долой империализм - вся власть рабочим и крестьянам! Низы тоже, хотят стать верхами! Хмыкнула сама себе, у прошлого нет сослагательного наклонения. И все «абы» да «кабы» тут явно не к месту. Я распустила, собранные крабиком волосы, и помассировала кожу головы и от усталости прилегла на стол, прямо на раскрытый на девяносто первой странице учебник. Скосив взгляд и подув на упавшую на глаза прядь, я встрепенулась, когда услышала покашливание сбоку. Резко дернувшись, я посмотрела на нежданного визитера. Со мной редко кто разговаривал просто так. - Хм…, - Замбини откашлялся и запнулся. – Марион. Как интересно, Блейз знает мое имя. Хотя, чему было удивляться? Пару лет назад мы встречались на каком-то из приемов министерства, куда были приглашены мои родители и мать слизеринца. - Блейз, - я кивнула, давая понять, что не против разговора. - Спасибо за журнал. Парень протянул мне литературу, которой я вчера сама поделилась в поезде. - Не за что, - я забрала журнал и засунула его в школьную сумку, лежащую тут же рядом среди беспорядка на столе. Повисло неловкое молчание. Брюнет, засунул руки в карманы брюк и нервно раскачивался явно не зная, как продолжать разговор. Я махнула головой на соседний стул, куда Замбини сразу уселся. - Что читаешь? – я удивленно заломила бровь, собирая растрепанные блондинистые волосы заколкой обратно в пучок на затылке. – Нумерология, шестой курс. Проблемы с этим? Отвечать не отвечать? Мне было странно, за все годы я не разговаривала с Блейзом или кем-то из слизеринцев, если только это не была вынужденная мера. - Да, упустила кусок. Теперь разгребаюсь, - указала ладонью на сваленные в кучу книги и исчерканные свитки. - Можно? – Замбини раньше, чем получил мое согласие, вытащил из-под моего локтя свиток с моим домашним заданием. Пробежавшись взглядом по начёрканному, и сверившись с учебником слизеринец ткнул пальцем в саму формулу. - Не правильно с доски переписала, тут знак не тот. А тут – он указал на соседнюю строчку. – Пропустила скобки. Скептически, я и сама всмотрелась в записи и хлопнула себя по лбу. - А я излопатила учебники за пару курсов, чтобы найти объяснение. Спасибо, Блейз. Я вернулась к записям, исправила формулу и как по волшебству, задание решилось через несколько минут. Надо быть внимательнее. - Марион, я хотел спросить, есть ли у тебя еще что-то подобное? – парень кивнул в сторону сумки, куда я положила ранее принесенный журнал об искусстве и дизайне. - Тут нет, но, если хочешь могу достать. Я подняла взгляд на Замбини, стараясь уловить шутит он или нет. Тот понял мой невысказанный в слух вопрос и сразу ответил, не заставляя ждать. - Ну, - он откинулся на спинку стула, как я ранее. – Ты сама дала мне журнал вчера, и я заинтересовался – это первое. А второе, - он выпрямился и встал со стула, собираясь уходить. – Ты не падаешь в обморок при моем приближении, да и не задаешь лишних вопросов зачем слизеринцу понадобилась «такая» маггловская литература. Тем более на такую тему. Я улыбнулась, растягивая губы в улыбке. Настоящей. Ненависти я к Забини не питала. Семья есть семья, кровью не разбрасываются. Это я знала и по себе, хоть и не при таких же обстоятельствах, как и парень. - На следующей неделе подходи. Будет тебе еще литература. Мулат сверкнул быстрой благодарной усмешкой и, развернувшись, ушел из библиотеки. А за спиной, как всегда, появились шепотки, разнося новые сплетни. - И что прям «такого» может быть странного в дизайне и искусстве? – пробормотала я себе под нос, когда Блейз уже ушел, а я вернулась к доделыванию оставшихся заданий.

***

- Блейз! Драко, дернул друга за рукав, когда тот мерным шагом выходил из библиотеки, куда ушел даже не предупредив его. Малфою было не впервой находиться среди толпы злопыхателей, только в этот раз он ее не возглавлял, а наоборот. За прошедшие дни, после возвращения в Хогвардс он понял, что самое лучшее, что могут делать студенты и некоторые преподаватели — это просто не смотреть в его сторону. Чесучий порошок и несколько сглазов в день, стали обыденностью. Спокойно не было даже среди однокурсников в собственной гостиной. Он как раз возвращался от медиковедьмы, залечивая последствия очередного проклёна, когда увидел выходящего из-за двери в коридор Замбини. Он и несколько еще более-менее лояльных друг другу студентов (хотя, «несколько» это слишком громкое слово, третьим был Нотт), договорились по одному не шататься по коридорам школы. Кипящая ненависть и презрение учеников требовала выхода, а кто лучше справится с ролью мишени, чем проигравшие "пожительские выблядки", как их называли. Пока еще правда за глаза. И хоть мало кто решался делать что-то воочию, но это не мешало тем, кто мог из-за спины кинуть какой-то сглаз, или заставить исчезнуть ступеньку на лестнице во время переходов. Так что и такое мелкое пакостничество могло привести к летальному исходу. Малфой даже зло усмехался над иронией жизни, девиз ненавистного Аластора Грюма «Постоянная бдительность!» стал теперь его каждодневным кредо. - Драко? – мулат обернулся и махнул рукой в знак приветствия. - Мы же договаривались, не ходить по одному. - Я что-то Нотта не вижу, Драко. Ты как мамаша-наседка. Смотри, а то сплетни поползут, - хохотнул Блейз. - Какие сплетни бы не появились, они точно не будут хуже того, что уже есть, - бросил блондин, и они пошли в сторону большого зала. - С каких пор тебе нужно дополнительно ходить в библиотеку? – задал интересующий его вопрос, заломив бровь, Малфой. - С сегодняшних, - стукнул по-свойски по его спине Блейз. – Отдавал журнал Марион. - Новая поклонница? - Малфой, это Брасс. Какая поклонница? Скорее ад замерзнет, чем Марион Брасс изменит свое холодное рыбье выражение лица. - Замбини, кажется, ты не видел себя на приемах, где ходишь точно с такой же миной. - На свое бы тоже посмотрел. Отвали. - И как там, королева рыбьих лиц? - Она не кидается как остальные. И, как всегда, очень спокойна. Обошлось даже без сглазов. Хотя, от нее и не дождешься. Слишком много чести. - Тебе не кажется, что мы слишком много внимания уделяем разговору о ней? – подчеркнул Драко и не заметил, отставшего от него друга. Обратив внимание, что тот не равняется с ним, Малфой вернулся к Замбини. Мулат стоял молча, о чем-то задумавшись, а потом ответил. - Она нормально разговаривает Драко. Блондин дернул плечами, и вынужден был согласиться. Марион Брасс, казалось, была единственным человеком, не считая золотого трио (Рона не берем в расчет, Уизел никогда не питал теплых чувств по отношению к слизеринцам, а в особенности к Драко) среди людей в их окружении, кто продолжил нормально относиться к ним, не смотря на то, чьими детьми они являлись и была ли у кого-то на руке проклятая метка. - Пойдем Блейз, - хлопнул друга по спине Малфой, задавая направление. – Нотт, наверно уже рвет и мечет. - Нотт? – с округлившимися от удивления глазами переспросил брюнет и последовал за Драко. – Не смеши меня, он скорее просто будет молчать весь вечер и сверлить недовольным взглядом. По этому не спеши, я хочу, таки, насладится тишиной в комнате.

***

Журнал, как и было обещано, я передала Блейзу ровно через неделю. В тоже время, на том же месте. Правда, в этот раз он притащил с собой еще и Нотта. С последним я не пересекалась от слова совсем, так что пришлось знакомиться. Драко, своих друзей не поддержал и ошивался где-то неизвестно где, в каком-то видимо темном углу — у себя в подземельях факультета. — Марион, а почему дизайн? — заметил Нотт, который оказался дотошным и приставучим как репей. Глядя на таких оживленных слизеринцев я задавалась вопросом, а правду ли говорили, что они все законченные интроверты? По собственным ощущениям они никак не хотели затыкаться и готовы были следовать за мной почти по пятам. Но я понимала, что это вынужденное сотрудничество. Даже самому законченному интроверту хоть изредка, но нужно живое общение. И слизерницы нашли в моем лице если не благодарного, то хоть просто слушателя, который не кидался в них вилами и камнями. — Мне тоже не чуждо чувство прекрасного, — коротко ответила я, погружаясь в дебри нумерологии, с которой дела хоть и пошли получше, но все еще оставались на уровне «ни шатко ни валко». — А оно относится только к интерьерам и вазам или распространяется и на представителей мужского пола? — дернув бровями спросил Теодор, намекая видимо на них с Блейзом. Я с удивлением посмотрела на брюнета и бросила короткий взгляд на Замбини, тот как и я ошарашено пялился на сокурсника. — Тео… я думаю… — Расслабься Замбини! Так что Брасс? Я сидела с постным лицом, как и всегда, но внутри, как и любой девочке, стало приятно от внимания хоть и такого поверхностного со стороны противоположного пола. Юность, гормоны все дела. Еще несколько минут потратив на обдумывание вариантов, я таки соизволила произнести. — Чисто эстетически, вы оба хороши, — повернулась я, и взглядом пройдясь по обоим представителям змеиного факультета. — Но мой интерес как ты понимаешь чисто эстетический. Вы как две вазы династии Цинь, смотреть приятно, но трогать совсем не хочется, — я поежилась и отвернувшись от парней, продолжила копаться в домашнем задании. — Ты слышал? Тео я запомню этот день навсегда! И ты должен мне десять галеонов! Снежная королева, таки растаяла под напором нашего обаяния, — проржался Блейз. Я с непониманием посмотрела на лица студентов, которые начали оборачиваться и прислушиваться к моему разговору со слизеринцами, силясь понять, что их так рассмешило. Пожав плечами, я поднялась со своего места взять другую книгу для следующего предмета, когда завернув за полку услышала продолжение от Нотта. — Я так не думаю Блейз, ее рыбье лицо все такое же без эмоциональное. Я застыла. Я, конечно, знала, что обо мне ходят разные слухи, но услышать воочию об этом было вдвойне не приятно. Быстро выбрав нужную книгу, я вернулась на место и, не став ждать, начала собираться. Над последним заданием можно будет поработать и в комнате. Мадам Пинс не отказывала мне и точно разрешит взять книгу с собой. Блейз и Теодор молча наблюдали за моими сборами, явно уловив смену моего настроения. Хотя я уверена, что мое «рыбье лицо» по-прежнему ничего не выражало. — Брасс, ты куда? — непонимающе спросил меня Замбини, когда я уже цепляла на плечо школьную сумку и собрала все книги, которые до этого были разбросаны мною по столу. — Раз уж мы заговорили об эстетике, — я лучезарно улыбнулась, чем удивила всех сидящих в округе. — То теперь, зная о зыбком чувстве прекрасного каждого из вас, я не могу позволить, чтобы мое «рыбье лицо» и дальше продолжало раздражать вас. — Марион, постой, — постарался схватить меня за руку Теодор. — Ты все неправильно поняла. Я успела отскочить, чуть при этом не задев соседний стул. — Все отлично. Нотт, Замбини, — я кивнула обоим на прощание. — И Блейз, журнал можешь не возвращать. Всего хорошего. Я поспешила прочь из библиотеки. Ворвавшись в комнату, я расстроено бросилась на кровать, скинув не нужной грудой сумку и книги рядом. Было до слез обидно. Не потому что это Нотт и Замбини, а может именно по этому. За несколько встреч, мне казалось, что глупые шутки или прозвища остались где-то далеко и если честно я рассчитывала на более уважительное отношение в ответ на мое собственное. Что ж, не стоит ожидать от людей большего, чем они могут дать. Я распласталась на кровати, окончательно спихнув вещи на пол, и закрыла глаза. Спать не хотелось, но и продолжать делать задание желания не было. Так что я решила, что вернусь к нему завтра. Все равно до сдачи этого эссе по травологии оставалось еще несколько дней.

***

— Нотт, ты идиот, — утвердительно произнес Замбини, когда двое слизеринцев возвращались из библиотеки обратно в подземелья. — На себя бы посмотрел. Не я придумал ей эту кличку. Блейз, нервно взлохматил волосы на затылке. Конечно, именно он придумал это прозвище про «рыбье лицо». Но он никогда не планировал говорить ей это прямо. Его мать воспитала из него джентльмена. Поэтому, хоть за глаза он мог назвать Брасс как угодно, но все же при ней никогда бы себе этого не позволил. Да и если честно, она не была такой уж замороженной как он привык думать. Мулат задумался, а что они будут делать дальше? Не то чтобы они все вдруг воспылали к Марион какими-то чувствами, нет! Но общение между ними было вполне сносным, да и чувствовали они себя в ее окружении довольно-таки спокойно. Мда… это — беда. Нотт же в это время корил себя за свой слишком длинный язык. Не то чтобы его слова были каким-то страшным оскорблением, они обзывали других и покруче, но услышать такой «комплимент» было явно не очень приятно для Брасс, да и, наверно, для любой другой девушки. В их возрасте и с их историей, было вообще не понятно откуда повылазила вся эта мальчишеская ерунда. Разговаривать с Марион было нормально, что многого стоило, о чем сразу ему рассказал Блейз еще перед знакомством. А он так налажал. С одной стороны, он никому ничего не должен, но… что-то внутри царапало от неправильности ситуации. Так и думая каждый о своем, но, по сути, об одном и том же, их встретил Малфой в общей гостиной. — Такое впечатление, что вам на пути Грейнджер встретилась и сняла с вас полсотни балов. — Скажешь тоже, — зло хохотнул Замбини, разваливаясь в кресле. — Тогда откуда такая работа мысли на лице? — Ой, давай мы сегодня не будем обсуждать что-либо связанное с лицами! — фыркнул Теодор падая в соседнее кресло рядом с мулатом. Малфой непонимающе посмотрел на друзей, ожидая ответа. — Просто Нотт оказался сегодня неудачно болтлив, а у Марион удачно развит слух. — И что вы ей такого сказали? — Ничего особенного, просто не вовремя вспомнил эпитет, которым Блейз наградил Брасс до этого. — Это ты про «рыбье лицо»? Блейз закатил глаза. Малфой никак не мог в голове сложить, что сейчас проблема состояла в том, что эти двое попались на сплетнях. Драко развалился на диване, откинув голову назад и закрыв глаза, даже хохотнул. — Малфой? По-моему, тут нет ничего смешного. — Нет? А мне, кажется, наоборот, — лениво приоткрыв глаза, ответил блондин. — Еще «вчера» мы все были на грани смерти, пытались понять, что вообще с жизнью бывших пожирателей делать дальше… — Говори за себя Драко. Малфой ощетинился, он был единственный из их троицы, кто принял метку. И хотел уже огрызнуться, как Тео пошел на попятный — извинившись. Решив не заострять внимание на словах Нотта, Драко продолжил: — Тогда я продолжу? А теперь, вы размышляете о том, что думает какая-то девчонка о вашем неудачном «комплименте» …. Вот это смешно. Задумавшись над словами друга и Нотт и Замбини через минуту и сами обреченно рассмеялись. — Ну, кажется, обычная жизнь нам все еще не чужда, — иронично заметил Нотт.

***

После инцидента в библиотеке прошло несколько дней, когда я решила снова вернуться туда. Эссе я написала, да и книгу нужно было возвращать. Мадам Пинс перехватила меня в коридоре и тактично напомнила, что не одной мне нужно делать задания. Я чистосердечно извинилась и пообещала сегодня же, еще до обеда занести долг. Так что теперь, я неслась в библиотеку, стараясь потом не опоздать еще на класс зельеварения. Слагхорн, хоть и был добродушным чудаком, но опоздашек не любил. Он в отличии от Снейпа котлы драить не заставлял, но нотации его были достаточно занудными, чтобы поспорить с наказаниями бывшего декана Слизенин. Я влетела в библиотеку и в секунду была уже возле стойки мадам Пинс, выкладывая, казалось, все содержимое сумки. Учебник, естественно, завалялся в самом низу. В суматохе я не заметила, что рядом с ней, еще до меня, стоял кто-то еще. — Добрый день мистер Малфой, — проскрипела, не так уж дружелюбно, библиотекарь. Я, конечно, догадывалась, что не все в восторге от того, «кто именно» будет доучиваться, но не ожидала такой не прикрытой неприязни от работников школы. Если даже они никак себя сдержать не могут, то что вообще говорить про остальных студентов? Я закончила поиски, выудив нужную книгу и положив ее на стойку рядом. — Вот, — с облегчением, что мне не придётся нестись обратно в комнату, выдохнула я. — Мисс Брасс, давайте вашу книгу. Я с недоумением покосилась на Малфоя. Он как бы стоял впереди меня и даже еще не успел сказать, что ему нужно. — Я подожду, — махнула рукой, не претендуя на место слизеринца в очереди. — Мне нужны дополнительные материалы по травологии, седьмой курс. Предписания Николо Опыльского, - сказал парень. Мадам Пинс открыла журнал и через некоторое время цокнув, обратилась к блондину: — К сожалению, мистер Малфой, все экземпляры этой книги на руках у студентов. Приходите завтра, может вам повезет. Я с неверием смотрела на библиотекаршу. Ведь я пришла возвращать именно эту книгу. Она лежала рядом с локтем Малфоя на стойке. И он видел ее! — Может я могу подождать некоторое время и смогу взять ее сегодня? — сделал попытку слизеринец, кидая косой взгляд на том рядом с собой. Но мадам Пинс проявила явно не свои лучшие качества, спокойно произнеся, захлопнув формуляр: — Нет, на сегодня экземпляров не предвидится. Приходите завтра мистер Малфой. Блондин ничего не сказав, просто развернулся и пошел на выход из библиотеки. А в это время женщина за стойкой как раз вспомнила обо мне. — О, мисс Брасс, Предписания Николо Опыльского, отлично! — громче, чем нужно было, воскликнула библиотекарь, явно желая, чтобы студент услышал ее. Я обернулась, Драко именно в этот момент уже открывал дверь, чтобы выйти. Даже я видела, как напряглась его спина. Но дверь он закрыл тихо, ничем не выдав своего унижения и раздражения. Бесславно. Я хоть и не была причиной, но мне было не приято стать частью подобной пакости. При том, от кого? От мадам Пинс! От библиотекаря, которая вообще не имела права так относится к кому-либо из студентов! Не успев даже подумать, я выхватила книгу обратно. — Простите меня мадам Пинс, я забыла кое-что… Можно я верну книгу завтра? — Мисс Брасс? — недоуменно посмотрела на меня женщина. — Простите, простите… я так спешила, что забыла про второе задание. Пожалуйста, мадам Пинс! — я постаралась сделать лицо просящим, а голос как можно более жалобным. — Это в первый и в последний раз мисс Брасс. Я, через силу улыбаясь, еще раз рассыпалась в благодарностях и поспешила. Надеюсь, я еще успею догнать Драко. Я увидела слизеринца, когда он уже поворачивал в сторону подземелий. У него нет больше занятий? Даже не подумав, я крикнула через весь коридор — Малфой! Подожди! Парень будто не слышал меня. — Драко! — я подбежала к нему, не обращая на шепотки в коридоре. — Подожди! Тот наконец остановился и даже обернулся, с раздражением посмотрев на меня. — Чего тебе? — Не здесь, — я затолкала парня в ближайшую открытую дверь. Помещение было каким-то заброшенным классом. И следом захлопнула дверь перед студентами, которые с интересом начали стягиваться ближе, чтобы послушать наш разговор. — Ты ненормальная Брасс? — раздраженно заявил Малфой, едва мы остались вдвоем. — Я? — Ну не я же. Сплетен не боишься? — Каких еще сплетен? Драко смотрел на меня как на идиотку. Я, пока, и сама не могла понять почему. — Извини я не хотела отвлекать. Вот книга, которая тебе нужна. — Брасс, — дернулся Малфой, отшатываясь от меня как от гиппогрифа. — Мне не нужна твоя жалось. И книгу можешь себе засунуть знаешь куда… — взбеленился слизеринец. — Я… мне очень жаль. Мадам Пинс, она не должна была…. — Брасс! — еще раз гаркнул на меня блондин, явно пытаясь прервать поток моей бессвязной речи. А я не знаю почему, но меня снедало такое проявление несправедливости, что я ни в какую не замолкала и стояла на своем. — Вот, возьми, — я тыкала книжкой по травологии парню почти в лицо. — Да отстать ты от меня наконец! Драко не выдержал и, вырвав учебник из моих рук, швырнул его куда-то в сторону. С бешеными глазами и покрасневшим лицом он встряхнул меня за плечи, продолжая орать. — Да оставь меня в покое! И засунь свою жалось в Мерлинову задницу! Я не просил твоей помощи! А теперь отцепить от меня и живи как обычно, не обращая на меня никакого внимания! Я шокировано молчала, только хватала ртом воздух. Боясь того, что он еще мог выкинуть. — Малфой, ты делаешь мне больно, — я поерзала на месте, пытаясь осторожно освободиться от, неприятно сжимающих мои плечи, рук. Парень отскочил от меня как от прокаженной и не глядя, выбежал из кабинета под удивленные взгляды студентов, которые продолжали толпиться у входа. Я расстроенно подошла и подобрала книжку. Хорошо, что не порвалась. Засунув ее в сумку, я покинула класс и ушла в сторону медицинского крыла. На урок к Слагхорну я решила сегодня не идти, а вот взять успокоительное у медико-ведьмы мне хотелось. Все свои добрый намеренья я могла засунуть прямо в Малфо… Мерлинову задницу.