Растворяясь

***

      Мы не такие, другие, зубастые.       Разве можно так растворяться в другом человеке, так чувствовать? Наверное, стоит осторожнее, жёстче. Как умею… Но не могу. С тобой почему-то — не могу.        Вот и сейчас, мы идём сквозь толпу по одной из оживлённых улочек города, держу тебя за руку, иду за тобой, вижу только спину, пытаюсь подстроиться под резкий шаг. Знаю, терпеть не можешь бессмысленную толпу, бежишь через неё, рассекая плечами и грудью, для меня. Я уже почти забыла, зачем потащила тебя сюда. Отвлекаюсь, любуюсь, не могу насмотреться. Мы держим друг друга за руку, чтобы не потеряться, а я только и думаю о том, что скоро отпустишь, скоро снова придётся расстаться.       Удивительно, скольких таких же ломала. Разбивала вдребезги. Похожих. Умных. Опасных. Одиноких. Мужчин-мальчиков. Трепетных, нежных. Почти таких же.       Делаю вид, что рассматриваю витрину в магазине с винтажными безделушками, а сама наблюдаю за твоим отражением. Остался на улице, стоишь, скучаешь без какого-либо дела. Что только происходит в твоей голове? Иногда так хочется в неё забраться, слиться, стать частью твоих фантазий… Кто знает, может я уже есть там? Подумаю об этом позже.       Я видела тебя и другим, знаю тебя и другим, резким, опасным и даже жестоким. Именно поэтому так и пугает (по-настоящему пугает) эта нежность, с которой ты берёшь меня за руку всегда. Или смотришь иногда совершенно по-особенному. Вот как сейчас, когда я вышла из магазина.       Иногда в такие моменты, несмотря на разницу в росте, физической силе, твоём интеллектуальном превосходстве, я чувствую укол гордости от того, что остаюсь как будто бы всё же сильнее. То, что ты здесь, со мной — весомое доказательство. Я приручила тебя, дикого зверя, даже нащупала твоё сердце, смогла до него дотронуться.        Мне одновременно нравится это чувство и не нравится. Видимо, это какая-то профессиональная деформация. Иногда хочется стряхнуть с себя всё прошлое, взглянуть на тебя с большей наивностью, чистотой. Правда, подозреваю, что если я всё же оголю этот скелет, то рассыплюсь пылью на частицы и атомы. Ведь ты — моя самая главная победа и поражение. Иногда я даже в собственных мыслях не могу произнести, на что я готова ради тебя.       Хочу только одного, чтобы ты всегда на меня смотрел именно так, как сейчас.       Мы продолжаем куда-то спешить, а у меня мысли только об одном — скрыться на одной из улиц старого города и поцеловать тебя. Что я и делаю, натягивая на себя хищность и насмешку.       Продолжаю думать о тебе утром, днём, вечером, ночью и снова под утро, когда засыпаю в твоих объятьях. Не могу представить, как это — каждый день просыпаться рядом, не скрываться, не думать об опасности, не осторожничать, не остерегаться, что застанут врасплох в любую минуту… Не могу сказать, что мне это не нравится. Знаю, что и тебе это доставляет удовольствие. Что мы бы делали без этого адреналина по венам? Без времени, скользящего сквозь пальцы?       Хотя, смею предположить, мы бы всё равно нашли себя в чём-то другом. Лондон бы, конечно, не выдержал такого: Шерлок Холмс и Ирэн Адлер под его крышей. Знал бы, мой милый, о чём я сейчас думаю!       Смотрю на твои растрёпанные кудри на подушке рядом, вспоминаю, как злилась на тебя, а потом ненавидела, проклинала так сильно и отчаянно, как только обиженная женщина может. А потом… Я не помню точно, как это произошло, но помню, как я осознала в один момент, что всё неважно — кроме тебя и кроме твоего отношения ко мне. Я мгновенно перестала думать о своей ошибке, жалеть о потерянной власти, деньгах, своей несвободе. Остался только один важный вопрос: была ли моя история лишь занимательным эпизодом, очередной записью в блоге твоего друга или чем-то реальным?        В те страшные дни в Пакистане я раз за разом проигрывала в голове все наши диалоги, мелкие детали, которые могли дать мне надежду. Возможно, это помогло сохранить разум, придать смелости и даже оптимизма, помогло не сломаться. Помню, как в последнюю ночь я решила всё же убедить саму себя: «Он запомнит меня. Где-то у него внутри всегда будет оставаться частичка наших общих воспоминаний, частичка меня». И мне захотелось именно тебе отправить последнее сообщение, мой последний поцелуй: «Прощайте, мистер Холмс».       Рассветает. Подумать только, сколько подобных рассветов было в моей жизни. Красивых, завораживающих, в больших городах с лучшими видами. Но совершенно пустых, с чужими людьми.       Улыбаюсь, потому что с тобой это утро обретает смысл. Потому что ты — абсолютно мой и особенный. Потому что могу дотронуться до тебя сейчас, обнять так, как никогда никого не обнимала, потому что ты когда-то не захотел со мной попрощаться, мой детектив.