***
Ночь. В таверне не осталось посетителей, даже заядлые пьянчуги уже разошлись по домам и только за барной стойкой остался Рагнвиндр. Он стал часто задерживаться допоздна, витая в мыслях, копаясь в себе, протирая по нескольку раз один и тот же бокал. Заканчивая это занудное дело, Дилюк поставил идеально чистый бокал на место, осмотрел таверну и вышел, закрыв дверь на ключ.***
Как все-таки красив, одинок и безлюден город в это время. Ночь черна, и холодна, несмотря на время года. Фонари не включены, даже луна ушла за облака и больше не освещает кромешные уголки улиц. Ветер бьет по щекам, напоминая о истинном ужасе. Он старается вывести из мира фантазий, но с этим лучше справляется… Тишина. Даже сам ветер перестаёт напевать свою страшную мелодию, криво играть на скрипке. Лишь звёзды слегка сияют, и то очень слабо, стараясь помочь заблудившимся спутникам отыскать дорогу. Они будто кричат о том, что ещё не все потеряно, что в этом мире ещё есть свет. Но вокруг лишь темнота, которая готовится поглотить не только дома да природу, но и всех жителей. Никогда не угадаешь, что прячет в себе этот непроглядный, кромешный, леденящий душу мрак окутавший весь город. Чьи-то переживания? Чью-то утрату? Или может нечто тёплое и знакомое. Никто не может знать. Дилюк ненавидел темноту, она приносила ему самые ужасные воспоминания, пронизывающие изнутри и испепеляющие его душу дотла. Рагнвиндр шёл не смотря на дорогу, ноги сами вели его по улочкам, не собираясь поворачивать в сторону винокурни на заслуженный отдых.***
Весенний вечер, ах как же он прекрасен. Он дарит людям долгожданную, оживляющую мысли свежесть, необходимую после несносного, жаркого дня. Птицы напевают свою чарующую, нежную мелодию, зазывая людей, спрятавшихся от невыносимой жары в домах, на обдуваемую весенним ветерком улицу. Дилюк с Кэйей были не исключением. Они неспешной походкой прогуливались по оживлённым улочкам Мондштата, болтая о всякой ерунде. — Вот скажи мне, Дилюк, что бы ты хотел на день рождения? — спросил с неким азартом Альберих. Рагнвиндр впал в ступор и даже остановился. — Знаешь, Кэйа, я как-то об этом не задумывался, мне достаточно того, что со мной моя семья, ты и отец. Альберих был удивлён и… искренне рад? Он всегда хотел быть ближе к Дилюку. Он правда был влюблён в него, хотел заботиться о нем, защищать, касаться его нежных рук, любить синеволосого всего и без остатка. Кэйа смущённо улыбнулся. — Дорогой мой брат, дарили ли тебе когда-нибудь цветы? — Кэйа, ты что сдурел? — Ой, как грубо, ну так дарили? — Альберих не сдаётся. — Нет, не дарили, доволен? — Кэйа мгновенно засиял. — Жди тут, никуда не уходи, я мигом! — прокричал синеволосый и спотыкаясь об свои же ноги побежал в неизвестном направлении. Дилюк не успел даже рта открыть, как это недоразумение испарилось. Рагнвиндр не долго думая, поднялся по лестнице к церкви и направился налево к каменной ограде. Вид оттуда был замечательный. Можно было наблюдать небо смешавшее в себе фиолетовые и оранжевые тона. Солнце подбирается ближе к горизонту освещая кучевые облака столпившиеся рядом, оно уже не так обжигает и слепит, как днём, а мягко пригревает теплымм вечерними лучами. Дилюку нравились закаты, они напоминали о счастливом детстве, как они с Кэйей сидели на крыльце Винокурни и любовались заходом солнца, а потом уходили за виноградники и лёжа на траве смотрели на звёздное небо. Рагнвиндр бы так и продолжил любоваться закатом, если бы громкие крики Кэйи не вывели его из раздумий, синеволосый стоял на площади и выискивал брата, держа в руках нечто странное и большое. Дилюк опешил, но помахал рукой Кэйе, тот увидел красноволосого и радостно двинулся в его сторону. — Смотри, душа моя, что я тебе принёс! — он с величайшей радостью протянул ему небольшой букет трав светяшек и рыбацкий бутерброд мило завёрнутый в салфеточку. Дилюк не знал чему больше удивляться, тому как Альберих назвал его или то что он помнит его любимые цветы. — Кэйа, а где ты взял эти цветы? Цветочная лавка закрыта уже как несколько дней, — Синеволосый замялся, ну не будет же он говорить Дилюку, что вырвал цветы из клумбы Минчи и быстро убежал, оставив великолепную яму и потоптав ещё пару её растений. Она ведь точно выяснит, кто это сделал и убьёт его, а потом ему ещё достанется от Рагнвиндра, но это будет потом, так что всё равно. — Да так, не важно, тебе нравится? — нервно усмехнувшись спросил Кэйа. Дилюк ещё раз осмотрел букет с неким презрением, но потом взял в руки и крепко обнял Альбериха. — Спасибо. У Кэйи был огромный поток эмоций и чувств, больше всего он хотел разрыдаться от счастья и прижать к себе Дилюка до хруста костей. Единственное, что он себе позволил так это поместить свои руки на его спине и легонько её поглаживать. Для Кэйи время остановилось, он был безудержно счастлив и влюблен. В этот момент он был готов любить всех, выдержать любые пытки, даже выслушать все упрёки Лизы из-за испорченной клумбы, сделать всё, чтобы эти объятия никогда не закончились. — Кэйа, я сейчас задохнусь, — прокрехтел Дилюк пытаясь выбраться из хватки Кэйи. — Ой, прости, переборщил.-Альберих погладил его по плечу в знак извинений. Рагнвиндр сел на парапет и пригласил Кэйю хлопком по камню, он плюхнулся рядом и чуть не упал вниз на землю, но удержал равновесие схватив Дилюка за руку. Тот был ни то, что не против, а даже помог Альбериху сесть и прижал к себе, Кэйа засмущался. Они так и проводили закат тепло прижавшись к друг другу и держась за руки.***
Ночь как будто стремилась показать всё своё величие своим бездонным, загадочным небом, полным мерцающих, таинственных звёзд, в которых хочется раствориться, окунуться с головой и остаться навсегда. За ними можно наблюдать вечно, как и за луной выглянувшей из-за облаков и освещающей своим холодным светом округу. Кэйа перевёл взгляд на Дилюка.Рагнвиндр положил голову на плечо Альбериху и мирно дремал.Как всегда прекрасен. «Бедный, совсем устал», — Кэйа одной рукой приобнял красноволосого сзади, а другой нежно гладил по волосам, — Луна сегодня красивая, не так ли?