Я не ненавидел тебя.

***

      Сыро. Холодно. Отвратительно.       Дилюк пробирается сквозь тёмные деревья заполонившие всю округу. В них как-будто собрался весь мрак, до этого исскусно скрывающийся в ночи. Ему холодно и страшно, ветки больно хлестают Рагнвиндра по лицу, запутываясь в мокрых, растрёпанных волосах, а ноги утопают в лужах и грязи. Как же он устал за эти дни. Чтобы сказал отец, увидев его таким? Гордился ли он своим сыном, зная как тот поступил с Кэйей? Достоин ли Дилюк жизни? Или он должен был быть вместо него?       Дилюк бежит, ему плевать какие болезненные шрамы останутся на его руках и лице, что будет с его одеждой, заболеет он потом или нет, ведь красноволосый полностью промок до нитки.       После исчезновения Кэйи, всё потеряло для юноши смысл. Ведь…он правда любил его, всем своим разбитым и изувеченным сердцем.       Но то как он поступил в ту ночь, юноша не простит себе никогда. Этот тяжёлый груз навечно останется с несчастным мальчишкой и будет душить, бить в самое сердце, ожесточёнными, уверенными ударами, разбивая в осколки драгоценный хрусталь.       Нет, нет, нет, всё будет хорошо, вот скоро он найдёт Кэйю, они вернутся домой, вместе и они обязательно поговорят.       Под ногами что-то зазвенело. Дилюк испуганно обернулся и оцепенел. Это был крио глаз Бога с въевшейся намертво кровью.       Ноги подкашивались и от усталости и от накрывшего с головой страха и отчаяния, юноша не в силах стоять упал на мокрую землю и поднял стекляшку больно сжимая в руках.       «Нет, не может быть. Кэйа сильный! Он бы ни за что».       Дилюк сильнее всмотрелся в глаз бога-разбитый, грязный и…потухший. В груди больно вспыхнуло багровым огнём осознание.       Рагнвиндру как-будто сейчас воткнули нож в сердце и медленно с наслаждением проворачивали, заставляя задыхаться от нахлынувшей боли.       Неужели, он не сдержал обещания и потерял любимого навсегда?       Дилюк не может просто так сдаться, юноша принял попытку подняться, но тело не слушалось. Его как-будто парализовало, даже глаз бога выпал из его намертво сжатых ладоней. Рагнвиндр вжался в сырую, до ужаса грязную землю и закричал.       Вся боль копившиеся в нём, проедавшая его изнутри до этого дня, выплеснулась наружу, он молил архонтов о смерти, ведь нет больше смысла жить в этом бренном мире, если его звёздочки больше нет.       Дилюк кричал навзрыд, бедный юноша потерял над собой контроль и в порыве отчаяния и гнева бил руками землю.       Почему всех кого он любит настигает такая кара? Он проклят?       По растертым в кровь щекам льются бесчисленные слезы, но они уже не смогут смыть то горе впитывашейся в изуковеченное сознание юноши. Дилюк был бы рад захлебнуться в них, но не мог.       Он бы себя убил, но ему не хватает сил.       Неожиданно для самого себя у мальчишки всплыла не дурная мысль.       Может, это не его глаз Бога? Дилюк как будто снова научился дышать. Бедный мальчишка был готов поверить уже во что угодно, лишь бы не мириться с действительностью.       Сжимая стекляшку у сердца Рагнвиндр попытался встать, но тщетно, ноги будто парализовало.        — Нет, нет, нет только не сейчас, нет времени! — жалостливо прошептал Дилюк и с осторожностью огляделся.       В такие моменты по закону недавно проявившего себя жанра, сейчас над ним должны были сладко поиздеваться. Чем он это всё заслужил?       Мрак, итак окутавший всю рощу, стал ещё непроглядней, гуще. Казалось, что вся чернота сгустилась поближе, чтобы посмеяться над ним, унизить, прожигать его сердце раз за разом.       Резко похолодало до такой степени, что недавняя насквозь промокшая трава покрылась инеем.       На каждой травинке был какой-то особый узор и в своём большинстве они были не схожи, но было и исключение, остроконечная звезда. Она присутствовала абсолютно везде.       Покрытая инеем трава всём своим видом напоминала куда-то ведущую дорожку, будто её специально проложили лично для Дилюка, чтобы тот пошёл и посмотрел.       Ноги. Он снова может чувствовать их. Юноша аккуратно приподнялся, в одной руке держа драгоценность, а другой хватаясь за дерево.       В горле застрял ком, руки дрожат. Тошнотворный страх накрыл Дилюка с головой и поглотил его.       Что эти тени так жаждут ему показать? Понравится ли ему? Будет ли это ошибкой?       Терять, как показалось Дилюку, нечего. Если убежит, он никогда не приблизится к разгадке. Кэйа всегда твердил ему, что всегда надо идти до конца и не убегать, чтобы не ждало юношу на пути. Он поверит ему.       Дилюк настороженно шагал в сторону неизвестного.       Идти было страшно, из каждого уголка на него поглядывали заблудшие тени, оскалив в кривой, отвратительной улыбке свои белоснежные зубы. Ничем хорошим здесь и не пахнет.       Но Дилюк идёт, ведь слыша в голове наставления Кэйи, ему не так страшно, ведь Звёздочка верит в него и всегда верил.       Может это и глупо, но юноша хотел верить, что всё будет хорошо.       Дорога закончилась. Дальше была лишь непроглядная тьма, Дилюк вступил в неё и издалека увидел силуэт нечто круглого.       Рагнвиндр взял себя в руки и медленными до жути неуверенными и боязливыми шагами приближался к странной вещи.       С каждым шагом дрожь по всему телу становилась сильнее, он больше не слышал Кэйю, ни звуков дождя, ночи, ничего.       Мертвая тишина.       Приблизившись ближе, Дилюк оцепенел.       В этот момент его будто пронзили бесчисленным количеством лезвий, разрывая мальчишку на кусочки. Сердце разбилось на мелкие осколки, больно царапая тело. Воздуха стало не хватать. Дилюк казалось разучился дышать и двигаться.       На земле, в том самом месте, лежала голова Кэйи, на его лице застыла гримаса спокойствия, но приоткрытые неживые глаза говорили совершенно о другом, о животном страхе, отчаянии, но в них больше не было того лучистого света и жизни. Повязка неуклюже сползла на мокрые, грязные волосы, на которых тоже виднелись следы инея. Возле любимых, родных глаз въелась влага и чёрная как мрак жидкость, это…кровь?       Это та кровь, что Дилюк видел во сне? Неужели это был не просто кошмар, а режущая душу истина?       Приглядевшись, он увидел, что кровь была везде, на волосах, бледной как снег коже, сырой земле. Все пропиталось смертью и горем.       Пелена слез застилала болящие глаза. Дилюк не мог понять почему. Почему именно Кэйа?       Почему, почему, почему?       Рагнвиндр кинулся к голове любимого и со всей нежностью обнял её.        — Кэйа, дорогой, любимый, звёздочка моя, вернись, не бросай меня, прошу — бормотал Дилюк крепко прижимая и гладя голову Кэйи.       Он молил архонтов, чтобы те вернули ему его смысл жизни, но никто не отвечал.        — Пожалуйста, Кэйа, очнись — кричал навзрыд юноша, пытаясь открыть глаза Альбериху.       Но ничего не изменишь, они больше не посмотрят на него с очарованием и любовью.Свет в его глазах погас, навсегда.       Кэйи больше нет.       Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.       Дилюк крепко прижав к себе голову, быстро оглянулся и увидел тело.       На груди и в животе одна огромная, гниющая рана. Приглядевшись было видно, что рану окружили множество червей-падальщиков. Они с наслаждением поедали этот прекрасный, холодный труп. Но как бы трапеза не была великолепной, большинство червей тут же умирали, коснувшись крови, она будто отравляла их и медленно убивала.       Дилюк, всë ещё сжимая в руках голову, пошатываясь подполз к телу.       У Кэйи отсутствовали абсолютно все внутренние органы.Тело было изуродованно, некоторые конечности вывернуты в неестественное положение, некоторые просто отсутствовали.       Дилюк припал к телу, обняв его. Ему плевать, что он разрушил чей-то ужин, что он будет сейчас весь в крови. Он итак выглядел убого.        — Кэйа, любимый, вставай. — Бормотал под нос Дилюк, треся бездыханное тело за плечи. — Пойдем домой, Кэйа. Прошу тебя, проснись. Не уходи, не оставляй меня.       Но ответа не следовало.        — Кэйа, мой милый Кэйа. — шептал Дилюк обрывистым голосом.       Рагнвиндр понимал, что это его вина. Из-за необдуманного поступка умер его любимый человек. Это он убил Кэйю в ту ночь. Ранил, выгнал из дома. Как же он отвратителен и ненавистен сам себе.       А ведь Альберих перед смертью искренее думал, что Дилюк его на дух не переносит, он не услышал слов любви, которых полностью заслуживал.       » — Не возвращайся. Ты мне теперь никто».       Дилюк умер в ту секунду, как увидел Кэйю, он умер вместе со своей звёздочкой.