Я не ненавидел тебя.

***

       « — До чего неожиданная встреча, Мастер Дилюк. Не думал, что вы осмелитесь вернуться».

***

      Жалел ли Дилюк о своём выборе? Он сам не знал.       «Уж извини меня, но я буду присматривать за тобой, мой милый».       «Буду любить тебя и присматривать за тобой… Прости меня, если можешь».       Письма, обещания, смерть. Семейное?       Дилюк думал, что если тот покинет их, то не сможет причинить им боль. Но снова ошибка. Он сам ошибка. Мертвое и холодное тело Аделинды висящее в петле тому подтверждение.       Юноша должен был остаться с ней, он бы смог уберечь ту, которая так заботилась о нём и любила больше своей жизни. Но его не было рядом.       Ещё один лучик света погас безвозвратно. Аделинда всегда поддерживала Рагнвиндра в любой его затее, даже если после этого ей был выговор. Мило улыбалась и тепло обнимала, она всегда отдавала всю себя детям и ни о чем не жалела, даже о петле, накинутой на шею.       Могло ли всё быть иначе? Смог бы Дилюк вразумить женщину? На его глазах умирают дорогие ему люди, а он ничего не может с этим сделать. Или не хочет?       Но это лишь его вина и ничья больше. Дилюк не заслуживал ни прощения, ни жизни.       Внутри лишь пустота, забравшаяся в каждый потаенный уголок души. Она с жадностью впивалась в плоть и медленно отрывала, наслаждаясь долгожданной трапезой. Сердце разрывалось на части от осознания.       Дилюку долго не давала покоя та его глупая попытка самоубийства. Даже здесь звёздочка позаботился о нём. Кэйа будто нарочно умолчал об ещё одной удивительной особенности того чудного цветка. Это исцеление.       Когда Дилюк находился на грани смерти, растение увядало, теряя лепестки, но позже как ни в чем не бывало расцветало. Звездочка спасает своего возлюбленного даже после смерти.       Почему? Почему он не оставил его у себя? Почему принëс себя в жертву? Кэйа…милый Кэйа.       Дилюк оставил этот цветок на могиле звёздочки и быстро ушёл, пытаясь сдержать жгучие слезы. Ноги вели его на выход из города, ему нужно идти «домой», но какое-то непреодолимое, до боли знакомое чувство тянуло его в абсолютно другую сторону. Это не закончится ничем хорошим, но разве может быть хуже?

***

      Звезды и правда завораживающие, они словно бриллиантовая россыпь на бескрайнем небе, уходящем за горизонт. И ведь каждая звёздочка находится на своём месте, храня в себе ответ на какой-нибудь терзающий разум вопрос. В мире так много людей и иногда их звезды сходят с нужного им пути, но что поделаешь когда твоя звезда умерла?       Берег бескрайнего лазурного моря. Тот же, где должно было произойти неизбежное, но судьба распорядилась иначе. Казалось, что место всё ещё пропитано кровью, отчаянием и болью. Но солёная вода смыла всё, кроме воспоминаний.       После того, как Дилюк покинул дом, его больше не мучали галюцинации и кошмары, но после возвращения, он каждый раз боялся уснуть и увидеть бездыханные тела своих родных, смотрящие на него стеклянными, бездушными глазами и задаваясь одним единственным вопросом:        — Почему, Дилюк? Почему ты бросил меня?       Боялся увидеть горькую правду, уходя с головой в работу. Рагнвиндр устал, он не хочет приходить каждый день на Винокурню и смотря по сторонам, пытаться сдержать жгучие потоки слез и предательскую дрожь в руках.       Дилюк прекрасно ощущал чьё-то присутствие и сверлящий взгляд на своей спине. Кому ещё взбрело прийти в эту глушь так поздно? Что если это совсем не человек заблудившийся во мраке и ищущий помощи? Стоит лишь обернуться и ответ будет стоять прям перед тобой. Но размышления юноши прервали.        — До чего неожиданная встреча, Мастер Дилюк. Не думал, что вы осмелитесь вернуться.       Хуже всё-таки может быть.       Он стоял возле воды, всё такой же очаровательный и любимый. Не было никаких чудовищ, рвущих его на куски или пожирающих его бездыханное тело. Не было никого, кроме него самого. Неужели это правда?        — Кэйа…это правда ты? — Дилюк сжал руки в кулаки, сдерживая слезы и желание сбить любимого с ног, заключая в долгие, тёплые объятия.       Но синеволосый не ответил, лишь слегка повернулся в его сторону. Он был одет точно также как в ту ночь, а из его груди ручьями сочилась кровь, окрашивая воду в чёрный. Привычной повязки не было, а в глазах вместо зрачков сверкали остроконечные звезды.        — Ох, я вижу ты позабыл, что сделал со мной в ту ночь? — Кэйа развернулся полностью и смотрел прямо на Рагнвиндра. — Как своими жалкими руками ты убил меня?       Рана разъедала юное тело, обычный человек не смог бы выжить после такого, но он исключение. Кто сейчас перед ним?        — Кэйа, дорогой, пойдём домой, прошу. Мы сможем вернуть всё как раньше.        — Ничего не будет как раньше, Мастер Дилюк. Вы погрязли во лжи самому себе.       Его любовь стояла чуть дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. Но тогда почему так больно?        — Почему ты убил меня? — Проговорив без какого либо интереса в разговоре, Кэйа медленно потянулся к кровоточащей ране и смочил два пальца в крови, поднося их к губам и с неподдельным наслаждением облизывая.       Дилюк застыл. Он пытался переварить услышанное, но так и не смог ответить. Капельки пота бесцеремонно начали скатываться по лбу, падая наземь, издавая неприятное постукивание.       Тук-тук-тук.       — Я все понимаю. Болезнь… Снова проснулась. — Губы парня были алыми, как и пальцы. А Дилюку и вовсе казалось, что все его тело. — Но это не оправдывает тебя!       Рагнвиндр прекрасно слышал, что Альберих плевался в него гадостями, оскорблениями, кричал, но в голове продолжало стучать.       Тук-тук-тук.       — Бо… Болезнь?

***

      Стук!       — Дилюк! Открой дверь! Открой дверь! Милый!       Аделинда будто и не была хрупкой. Стучала по двери курятника так, словно взрослый мужчина. Или ему так казалось?       — Убей.       Дилюк смотрел на желтенького цыплёнка, а в голове было лишь одно:       — Убей. Убей.       Маленький красноволосый мальчик, в коричневых шортиках и бежевой рубашке вышел на прогулку с нянечкой, дабы отец разобрался дома с появившейся проблемой. В итоге, младший Рагнвиндр забрёл туда, куда не следовало. В чужой курятник.       — Убейубейубейубейубейубей.       — Дилюк!       Мальчик не знал, зачем сжимал камень в руке, что взял ещё на улице. Почему прикусывал губу. Почему растопырил глаза, будто смотрел на нечто ужасное, а не на милое создание.       — Убей!       Дилюк занёс руку, следуя приказу. Прямо перед происшествием птенец издал боязливое, но такое до жути доверчивое «пи-пи», будто с вопросительной интонацией. Словно спрашивая «за что?».       Дилюк много тренировался для своего возраста. У него была крепкая, детская ручонка. Пришибить маленькое создание несколькими ударами жестким, не скромным камнем было легче легкого.       На сене красовался уже не одинокий цыплёнок, а то, что от него осталось. Дилюк глянул на свою ладонь, выронил камень. В крови…       — Почему… Почему ты один здесь был? Где твоя мама? Почему тебя бросили?!       — Дилюк! — Аделинда прорвалась в курятник, но за ней шёл разъяренный фермер. — Дилюк, ты цел?! Ди.!       И тогда она тоже заметила… это. Жертву его жестокости. Его болезни.       Этот приступ был не первый, а голоса мучали его до бессонницы. В итоге вышло все так, как и должно было. Несколько месяцев потратил Крепус на беготню с Дилюком по врачам. Доктора пожимали плечами, выписали травы, редкие настои для успокоения. Потом мужчина начал возить его по другим регионам. Дилюка это даже приободрило.       Дома была другая история. Бедную, бледную Аделинду оставили с пришедшим из ниоткуда мальчишкой один на один.       Крепус знал, что она на нервах. Но доверять он никому больше не мог. Так что в итоге ни у кого не осталось выбора.       Путешествие немного приободрило мальчика, но толком не дало плодов. Чуть позже на улице вновь стали появляться трупики птиц, крыс, даже зайцев.       Но в итоге, когда мальчики нашли общий язык, все будто сошло на нет. Голоса потихоньку стихали, а приступы закончились. Только вот память у Рагнвиндра отшибло нехило. Основное он помнил, но детали…       Словно мозг переключился на более интересный объект — Кэйю. Да и Дилюк выражал восторг по поводу зрачков мальчика. Все же звезды, это так необычно…

***

      — Ох, какая прелесть. Вспомнил? — Дилюк закашлялся. Его тошнило. — Только благодаря тому, что я был рядом, ты был в уме и здравии. А ведь далеко я от тебя и не уходил! Даже в Ордо не продвигался, только чтобы быть рядом и не дать сойти с ума, а ты убил меня, как только выпал случай!       Дилюк молчал. А что можно было сказать? Он не верил. Нет. Это все ложь!       — Ты — моя единственная ошибка. — Дилюк будто очнулся от этих слов. — Если бы я, не привязавшись к тебе, пошёл бы своей дорогой, все было бы иначе! Ты уничтожил мою жизнь, Дилюк. От начала и до конца. Поедал ее, сам того не зная. И в итоге… Убил меня! Ещё и так жестоко. И за мной погубил человека, что также всегда заботился о тебе! Зная, какое слабое у неё сердце! Ты — убийца! Ты — чудовище.       В голове начала проявляться пьяная картинка. Бутылки, много бутылок, лес… Что-то тёплое, незнакомое, круглое в руках. Застывший ужас на лице. Поворот, возвращение в лес. Пьяный обморок…

***

      Дилюк стоял над ним. Пьяный, не в себе. Кэйа был ранен и обезоружен.       — Люк?       Кэйа надеялся, что он заберёт его домой. Поможет, вылечит раны, обнимет. Но безумный оскал сказал все за себя. А на попытку вернуть Рагнвиндра в состояние нужно было больше сил…       Дилюк своей мгновенной атакой мечом снес Кэйе голову.       Кровь брызнула, запачкав тело Альбериха, но мёртвым всё равно. Место пропиталось тоской, кровью и потерей.       Дилюк наносил мелкие удары, облизываясь, когда кровь жертвы попадала на язык и губы.       И он не знал, сколько так изувечивал уже мертвое тело. Но потом словно что-то изменилось. Голоса заговорили о другом.       Поместив меч на спину, в руках оказалась голова Кэйи. Мокрая, ещё тёплая, мягкая. И он пошёл к выходу из леса.       Аделинда почти потеряла голос, когда звала его. И наконец завидев своего нового господина, подбежала на радостях.       — Дилюк!       — Аделинда. — Он улыбнулся ей тепло. — Кэйа же любил эти цветы, да?       И пока она, с ужасом глядя на картину, молчала, держа руку у сердца, Рагнвиндр продолжал говорить.       — Нужно поставить в вазу перед его приходом. В самую красивую. — Он погладил его по волосам. — Кэйа заслужил.       И развернулся обратно, словно ни в чем не бывало. Опять ушёл вглубь леса, на то же самое место. Он положил голову, улыбнулся, поклонился, пошёл вновь на винокурню. Аделинда пихала в себя настои, травы, тяжело дышала. Он прошёл мимо. И уснул в пьяном обмороке на том же месте, откуда и ушёл.

***

      Вспоминать все это было ужасно. И он все ещё не верил. Так хотелось убежать от правды. Прямо в тот лес.       — О тебе шли слухи. Кто-то тебя видел. Поэтому горожане так насторожены. Хотя, мне бы тоже было страшно. Жить в одном городе с убийцей.       Последнее словно он процедил особенно ярко.       — Нет. Нет-нет-нет. — Дилюк схватился за голову, опустился на колени. — Нет!       Жгучие слёзы душили, он начинал задыхаться. Кэйа встал ближе, и тогда капли крови Альбериха вновь оказались на руках мужчины.       — Плачь, Дилюк, плачь. Но знай, что слезами горю не поможешь. Ты уже все сделал, что только мог. — Он наклонился к нему впритык. — Ненавидь себя также, как и я тебя.       Дилюк ощущал свой грех. За все. За убийства, за то, что свёл Аделинду в могилу своими приступами, сам того не осознавая. За своё Рождение.       — Лучше бы… Меня не было.       — Верно! Молодец. Ты не настолько безнадёжен. — Кэйа погладил его по лицу рукой, испачканной в крови. — Так умри же. Исполним наше общее желание, мой любимый.       Голос…       — Все ответы в моих тетрадях. Там есть одно отличное заклинание… Уж постарайся.       Кэйа отошёл, поправляя волосы, внешне меняя цвет.       — И да, Дилюк. Это приказ.

***

      Дилюк запустил себя, пока искал тетради и изучал заклинание, уже никогда не ставшего принцем Каэнри’ах, Кэйи.       Благо, оно было написано на Тэйватском и в более осознанном возрасте. Однако само заклинание было на родном языке Альбериха.       Заклинание о том, как вырвать сердце.       Дилюк долго практиковался на животных. Для человека, который пользовался почти всегда чистыми атаками, это было тяжко. Кажется, у него даже немного отросла щетина.       Много собачек, кошек и птиц полегло из-за его испытаний. И когда наконец у него стало получаться на них, он решил испытать на себе. А голоса так и не умолкали.       — Умри, Дилюк. Ты не заслуживаешь жизни.       — Ты убил меня. Ты уничтожал мою жизнь с самого начала.       — Ты — монстр.       Дилюк вздохнул. Настроился. Заранее нарисованный знак из собственной крови на дереве напротив смотрелся жутко.       — Dimitte mihi patrias, quas sanguine maculas, Arboribus quas delevi, tractusque meos de carne et sanguine perpetuo.       Дилюк вспоминал все. Каждый хороший и плохой момент. Теперь его точно ждала смерть. Вечная.       — Bumblebee fugam compleo, astra conflato, florem carpo. Succidi animam meam.       Кэйа… Кэйа… Кэйа…       — Carnem matris avellere, et patris semen de corpore. Vitam morte finio, cor privans.       Все получилось, как должно было. На секунду тело парня пронзил голубой свет, а после все испачкалось кровью.       Рядом с уже мертвым телом лежал орган. Вырванное заклятием сердце было лишь малым, чем поплатился Дилюк за содеянное.       Все же, его жизнь ничего уже не стоила.

***

      — Его похоронили, но неизвестно даже мне, в каком месте. Как… Убийцу. — Джинн надавила на веки.       — Прекрати нервничать, милая. — Лиза гладила ее по голове.       После смерти Дилюка прошло несколько недель. Все трупы животных, знаки, да и тело самого мужчины напугало горожан ещё больше. Однако ярлык убийцы уже не держался на Рагнвиндре так прочно. Зато их род назвали проклятым и сошедшим с ума.       Неизвестная могила на то так и называлась, что никто не знал, где она. Хотя кто-нибудь пошёл бы к нему?       Что было однажды, то будет и дважды. Даже самые испачканные, грязные мертвецы светились после смерти в одном только месте. А путники благодарили их за указанную дорогу.

***

      Звëзды..бескрайние звëзды,у каждой своя история и судьба,но всё ли было правильно?Неужели не было другого выхода?