Шагая в разных направлениях

            Для Андромеды провал в отборочных испытаниях по квиддичу стал настоящей трагедией. Это был её последний шанс сблизиться с братом и Дашей, показать им, что она на что-то годна – она шанс упустила. По щеке девушки скатилась слеза. Почему так несправедливо? Игорь же как-то умудряется превосходно летать, а ведь его даже никто не учил! А Даша? Вообще в параллели выросла, и вон как ловко на метле держится!       А что может она, Андромеда? Что у неё есть, чего нет у других? Симпатичная мордашка? Огромное наследство? Безупречная родословная? Да кому это нужно! Родословная – сейчас это почти никого не волнует. Конечно, редко кто женится на неволшебниках, но простаки давно не смущают, совсем наоборот – хороший знак, если к роду примешивается кровь, не запятнанная никакими тёмными искусствами, ибо у каждого в роду имеются тёмные маги. Вот и остаётся лишь два преимущества, на которые когда-нибудь обязательно клюнет обаятельный альфонс. Отличная перспектива!       Сегодня Дро особенно остро поняла, как на самом деле была одинока. Даже после смерти родителей и старшего брата это чувство не накрывало её с головой: впервые такое, по иронии судьбы, как и сегодня, случилось на квиддичном матче. В позапрошлом году, когда Игорь чуть не погиб.       Андромеда тогда сидела на трибуне рядом с Женей – подруга болела за своего брата и во всю глотку орала матерные кричалки, за что уже успела схлопотать три «последних предупреждения» от сидящего рядом алхимика. Сама же Дро, первое время старательно следившая за игрой, быстро начала скучать. Она слабо понимала, где какой игрок и с расстояния улавливала только Рому-вратаря да Дашу – её рыжие волосы было хорошо заметно даже на скорости. Потом она отвлеклась от игры уже совсем, стала подпиливать ногти и даже не обратила внимания на замечание Жени «Смотри, бладжеры преследуют Игоря!»       Нет, она, конечно, посмотрела, как брат разогнался до скорости звука и выписывал в воздухе какие-то невероятные манёвры, но он летал так быстро, что, если не отрывать от него взгляда, начинала кружиться голова. Потом ветер бросил в лицо волосы, Андромеда достала зеркало и старательно поправляла макияж, стараясь не размазать тушь вокруг слезящегося глаза. Внезапно по трибунам прокатился ропот – не иначе, как Игорь что-то придумал. Не мог же он летать от бладжеров вечность?       – Что, отбил? – спросила Андромеда у Жени, не отрываясь от зеркала.       – Сбил… – тихо ответила Женя. – Дрю, Игорь сорвался.       Дромеда бросилась к ограждению, едва не выпрыгнув на поле с высоты. Увидела брата на земле, увидела кровь вокруг его головы… в тот день она поняла, что её потери могут не ограничиться Артуром и родителями. Она поняла, что в любой день и в любой момент может остаться совсем одна.       После она не раз пыталась сблизиться с Игорем, старалась изо всех сил, но брат, хоть и любил её по-своему, никогда не был рядом в полной мере, предпочитая общаться с друзьями и с ними же влипать в истории. Андромеда не то чтобы оставалась для него на втором месте, просто Игорь старался не вмешиваться в её дела, как и не стремился рассказывать о своих. А уж теперь, когда он влюбился…       Андромеда вдруг разрыдалась в голос. Её не смущала ни размазанная по лицу косметика, ни то, что она сидит на подоконнике прямо посреди коридора. Впрочем, на пятый этаж всё равно мало кто ходит…       – Тебя кто-то обидел?       Андромеда подняла заплаканные глаза. Рядом стоял высокий парень, обеспокоенно смотревший на девушку.       – Н-нет, – Андромеда начала заикаться от безудержных рыданий. – Н-ничего стра-ашного, я просто рас-строилась нем-нем-нем…       Парень взял её за руку и повёл куда-то по коридору.       – Идём, тебе надо умыться.       Через несколько минут они уже стояли в женском туалете. Андромеда, всё ещё всхлипывая, умывала лицо. Парень же сделал из воздуха стакан и, наполнив его водой из крана, протянул девушке:       – Выпей. Полегчает немного.       Андромеда, стуча по зубам стеклом, трясущимися руками послушно поднесла стакан к губам. Через какое-то время ей действительно стало легче.       – Спасибо. – Девушка вытерла капли воды, стекающие по лицу, и села на подоконник. – Ко мне редко кто бывает так добр. Ты очень хороший.       Парень невесело усмехнулся и сел рядом:       – Хороший, скажешь тоже.       – Конечно хороший! – уверенно повторила Андромеда. – Плохие незнакомцам помощь не предлагают. Ты знаешь, таких людей, как ты, сразу видно. Они внимание привлекают чем-то. Вот бывает, зацепится взгляд на человеке, узнаёшь его получше, а потом понимаешь, что именно зацепило.       – Ну, могу с уверенностью сказать, что увидь ты меня год назад примерно в это же время, ты бы ужаснулась. Я и сам в ужасе, когда вспоминаю, что в своё время наворочал, и каким уродом был.       Андромеда внимательно посмотрела в лицо молодого человека: тёмные волнистые волосы, худощавое телосложение, некоторая бледность кожи придавала ему шарма, а шрам на щеке, по-видимому, полученный в результате прошлогодней битвы за академию – мужественности. Внешне он был весьма хорош собой, и Дрю вовремя сообразила, что речь шла не о внешнем уродстве.       – Нет, не поверю. – Андромеда улыбнулась, чем заметно смутила парня. – Отвратительные люди так просто не меняются.       – Я же не сказал, что это было так просто. Мне, в какой-то степени, помогли. Хотя, я не могу никого в этом винить. Просто в какой-то момент… не знаю. Дурость моя зашкалила что ли. Я сделал одну вещь. Ужасную вещь, я это только потом понял. После меня поставили на место. Можно сказать, что это меня и изменило.       – Значит, нужно быть благодарным. – Андромеда взяла парня за руку, почувствовав при этом, что он чуть вздрогнул. – Даже если когда-то ты ненавидел весь мир, теперь это в прошлом. Я уверена.       – Спасибо за слова. – Теперь улыбнулся уже парень. Он перестал нервничать, а Андромеда почувствовала, как его ладонь едва заметно сжала её руку. – Я ведь уже давно так близко ни с кем не общался. Как тебя зовут?       – Дрю. То есть, вообще-то я Андромеда. Просто так меня зовёт Игорь, мой брат. – Девушка вдруг стала мрачной. – И старший брат так звал… и папа…       По щекам снова потекли слёзы. Воспоминания были некстати, но родные лица уже возникли перед глазами. Не такие, какими они были, какими она их знала, а приукрашенные, как если бы они были нормальной семьёй.       – Прости, я, наверное, что-то не то спросил? – парень смотрел участливо.       – Нет-нет, всё… просто… Три года назад. – Андромеда с силой стиснула зубы, чтобы не разреветься снова. – Они умерли три года назад. Сначала папа, потом брат, а потом и мама. Я смирилась, уже давно, но порой, когда в жизни что-то не ладится, я поневоле их вспоминаю. И… я безумно скучаю по ним.       – Понимаю… – задумчиво проговорил парень. – Моих тоже никого не осталось. В горах погибли, под лавиной. Мама, папа и сестра.       – А мои… – девушка запнулась. – Мои… нет, я не могу!       Андромеда закрыла лицо руками. Нет. Всё было слишком ужасно. Но потом она почувствовала, как парень мягко, чуть дотрагиваясь, положил руку ей на спину.       – Ты можешь рассказать, – сказал он тихим голосом. – Тебе станет легче, а я никому не скажу. Обещаю.       Девушка подняла лицо на собеседника. Можно ли ему доверять? Она знает его всего несколько минут, а её история не из тех, которые рассказывают первому встречному. Это она поняла уже давно.       – Папа был пьян в тот день, – начала Андромеда после небольших колебаний. – Он всегда выпивал, сколько я его помнила, но в последние свои годы он запил очень и очень сильно. И… он тогда решил, что оседлать лошадь будет хорошей идеей. И отговори его мама, может, ничего бы и не случилось, но она сказала, мол, делай, что хочешь. Меня же отец не послушал…       Девушка вытерла вновь навернувшиеся на глаза слёзы и продолжила:       – Он сломал себе шею. Ничего не смогли сделать, он умер. Через три месяца после его смерти выяснилось, что почти всё своё состояние отец завещал мне и братьям. Не знаю, правильно ли было это. Оставь он маме то, что ей причиталось, хотя бы половину этого… всё могло быть по-другому.       Повисла тяжёлая пауза. Дромеда собиралась с силами; парень не торопил девушку, за что она была ему благодарна.       – Я плохо помню день, когда погиб брат. Артур и Игорь собирались переезжать, писали, что приедут, чтобы собрать вещи. Но поссорились по дороге, я не знала из-за чего. Сидела внизу, в зале, что-то читала, уже и не помню, что именно. И, когда они появились, вошли в дом, Игорь уже грозился сломать Арти нос и спустить с лестницы. Я не пошла к ним, решила, что нужно дать им остыть. Да ещё мама ходила туда-сюда, тоже нервничала. А потом помню только вскрик. Арти кричал, мой старший брат. После… всё смешалось в одну кашу. На пороге появились несколько человек, пришла мама, повела их куда-то наверх. Я пошла с ними… – Андромеда немигающим взглядом посмотрела вдаль и задумчиво проговорила: – Я помню кровь. Много-много крови, мне кажется, что вся комната была красной. И глаза Игоря. Огромные, полные ужаса. Ни до, ни после я больше не видела у него такого взгляда, надеюсь, что и не увижу. И… Игорь нож держал в руках. Потом дым, крики, боль. Я очнулась в больнице, с изрезанной в клочья спиной. Там я узнала, что Артур убит, и сделал это Игорь.       Парень не говорил ни слова. Он был шокирован рассказом. Андромеда с горечью подумала, что самая ужасная часть ещё впереди.       – Прошло дней двадцать, – продолжила Дромеда. – Всё это время я считала родного брата убийцей. Мама сказала, что это из-за девушки, которую Артур и Игорь не поделили, по крайней мере, так считало следствие. А потом мне сказали, что и моей мамы тоже больше нет в живых.       – Твой брат? – тихо спросил парень. – Это он сделал?       – Она сама это сделала, – так же тихо ответила Андромеда. – Потому что открылась правда. Игорь никого не убивал. Просто оказался не в то время не в том месте. Артур умер на его руках, а всё остальное хитро обыграли. Это всё мать. Она убила брата. Она подставила Игоря и собиралась натравить на него Веди. Она изувечила мою спину. Ей нужно было наследство, и она шла напролом. Когда всё выяснилось, она просто обрушила потолок над своей головой. Хотела, наверное, убить всех, кто тогда был в доме. Не получилось. Погибла только она, Игорь выжил. Теперь у меня никого, кроме брата. Он поддерживает меня, помогает с учёбой, всегда может выслушать, когда это нужно, но… Я ведь правда думала, что это он убил Арти! Я всерьёз подозревала его, давала показания следователю. И, когда всё выяснилось, он ведь ни намёка мне не дал, что сердится. Не вспоминал мне этого никогда, и от этого мне ещё больше перед ним стыдно. Я порой не знаю, как смотреть ему в глаза.       Парень не знал, что ответить. Такой несчастной судьбы он даже представить себе не мог. Бедная девушка. Бедный её брат. И как только держатся!       – Слушай, – сказал он после долгой паузы, – если я могу чем-то помочь… знаю, звучит глупо, но если я и правда могу что-то для тебя сделать… хоть что-то…       – Ты уже сделал. – Глаза Андромеды были влажными, но она улыбнулась, и улыбка получилась искренней. – Ты выслушал меня. Я никому ещё не рассказывала всё в таких подробностях. Спасибо.       Девушка поцеловала парня в щёку, чем заставила его покраснеть от макушки до пяток. Андромеду это рассмешило. Улыбка больше не сходила с её лица, а блестящие от слёз глаза из печальных стали лучистыми.       – Прости, я не хотела тебя смутить. И ты так и не представился.       – Ой, прости! – Парень встрепенулся и протянул руку. – Павел. Павел Гохман.       – Андромеда Воронцова, но друзья зовут меня просто Дрю.       Девушка с лучезарной улыбкой пожала протянутую ей руку, а Гохман почувствовал, как внутренности его опустились куда-то в область таза. Воронцова? Игорь? Игорь Воронцов её брат? Серьёзно?! Чёрт…       – Так… Игорь твой брат? – спросил Павел, стараясь хотя бы внешне не терять присутствия духа. – Шестикурсник, с лицом… ну… – Павел жестом провел себе от виска, до подбородка, изображая отметины.       – Его сильно тогда поранили, это верно, – вздохнула Андромеда. – Он всё отмахивается, мол, привык, но я-то вижу, как он комплексует перед Дашей, своей девушкой. А ты что, знаешь его?       – Ну, так… не очень хорошо. Мы просто учимся на одном курсе.       Павел не знал, как ему реагировать. С одной стороны, они с Воронцовым были давними врагами, с другой – уже давно при встрече они не обращали друг на друга никакого внимания. Игорь даже подкалывать перестал. Просто проходил мимо, словно Павел вообще не был живым человеком. Годы противостояния не могли сделать их ни друзьями, ни даже приятелями, и Павел, конечно же, в жизни не мог представить, что когда-нибудь пожалеет парня.       Он знал, что Игорь осиротел. Ну как, слышал краем уха. Но он даже представить не мог, что всё произошло так ужасно. Его подставила собственная мать. ОБТС, Веди – Павел сейчас реально сочувствовал Игорю. А его сестра? Бедная девушка! Такая беззащитная, такая добрая. Такая красивая…       Мечты о Даше вдруг отошли куда-то на задний план: она была не его типаж. Бойкая, самостоятельная, свободолюбивая, порой жестокая – Павел вдруг понял, что повёлся лишь на яркую красоту и мимолётную жалость со стороны Голубевой, тогда как нуждался он в ком-то другом. В ком-то, с кем можно было просто поговорить и не услышать в ответ грубости. В ком-то, кто вот так запросто откроет душу и расскажет всё, что гложет изнутри. Кто, как леди из старинных баллад, подарит поцелуй в награду.       Внезапно Павел понял, что Андромеда в один миг стала нужна ему, как воздух. И теперь, когда он, не лукавя, мог говорить о том, что стал, наконец, порядочным человеком, когда беспричинный гнев и вспыльчивость навсегда ушли из его сознания, у него вполне есть все шансы.       Вспомнив о своей «особенности», Павел похолодел. Уже почти полгода, каждый месяц, при полной луне, он бесновался в звериной шкуре. Уходил в старый коттедж, что раньше служил убежищем Роме Каратееву. Запирал замок на двери магией, чтобы никто и никогда не смог случайно проникнуть к нему и пострадать. Снимал одежду и кольцо, ложился на диван и ждал полуночи. Потом что-то происходило, но Павел не помнил ничего. Как будто он засыпал, а потом просыпался голый посреди комнаты. Побитый, покусанный, он мог лишь догадываться о причине своих увечий. А ведь когда-то злорадствовал по поводу Каратеева. Идиот.       – Что-то случилось? – Андромеда легонько взяла парня за руку.       – А? Да я просто… – Павел судорожно думал. Решиться или нет? – Ты только ничего не подумай, но, может, сходим куда-нибудь? На выходных.       Андромеда покраснела. Она была красавицей, но почему-то никто не хотел заводить с ней серьёзных отношений. А тут вдруг так сразу…       – Я не против, – девушка улыбнулась. – Я только Игоря предупрежу…       – НЕТ!!!       Вскрик парня заставил Андромеду подскочить от неожиданности.       – Я… – Павел судорожно придумывал отмазку, пока Дро испуганно хлопала глазами. В голове пульсировала единственная мысль: «Если Воронцов узнает, мне конец». – Я… я просто не хочу, чтобы про нас говорили… разное. Ну, там… что ты несерьёзна, идёшь гулять с первым встречным… Люди, они же… ты знаешь, им только повод дай, а про красивых девушек охотнее всего распускают слухи.       Отговорки казались Павлу бредовыми, но этого, похоже, хватило Андромеде.       – Погуляем тайно? – девушка хихикнула, ей происходящее вдруг стало казаться романтичным. – Хорошо. Куда пойдём?       Они договорились о встрече, после чего парень проводил Дрю до общежития. Девушка ещё раз поцеловала Павла в щёку на прощание и скрылась за дверью. У Павла на душе вместо волнующего предвкушения осталось лишь скребущее чувство. Что будет, если она узнает? О его кознях, обо всех подлостях, что он делал, о его причастности к нападению в конце мая, о его превращениях в конце концов! Что если расскажет всем? Нет, не расскажет – она слишком добра. Но она перестанет с ним общаться, это уж наверняка.       Павел мотнул головой, отгоняя мысли. Пока он не будет переживать по поводу этого. До полнолуния ещё есть время. Оно и покажет, как жить дальше.