Шагая в разных направлениях

      – Раз. Два. ТРИ!       Маховик, фантом и Даша с Беллой исчезли в ту же секунду. Рома и Игорь остались стоять на своём месте. Молча, осознавали, что сегодня они промчались через годы своей жизни, и ещё не понимали этого, как будто всё произошло только что, как будто они ещё не успели договориться с Маховиком, с Радой, как будто ещё не украли фантом.       – Пиздец, Романыч, – подытожив, тихо ругнулся Игорь, и посмотрел в сторону друга, когда тот не отвечал чересчур уж долго. – Ты как вообще?       – Плохо, – честно признался Рома. Парень имел зеленоватый оттенок кожи, его хорошо шатало, и было видно, что перемещения подкосили его сильнее, чем Игоря. – Не знаю, как тебя, а меня до сих пор потряхивает.       Игорь кивнул: он и сам чуть не отключился, но остался на ногах чисто на своём ослином упрямстве.       – Этот что-то там про воду и сладкое говорил…       – Нет, меня вырвет, – Рома мотнул головой. – Пошли лучше в общагу, мне бы сейчас выспаться. Да и девчонки уже наверняка заждались.       Парни не спеша побрели по коридору. Рома ничего не говорил. Молчал и Игорь, хотя он и разрывался от переполняющих его вопросов. Впрочем, скоро его терпение было вознаграждено.       – Что, совсем ничего не спросишь? – тихо начал Рома, глядя в пол.       Игорь бросил на него короткий взгляд и в буквальном смысле прикусил язык.       – А что мне спрашивать? – Воронцов пожал плечами, отвернувшись и посмотрев прямо перед собой в пустоту коридора. – Хочешь что-то рассказать – рассказывай. При чём тут я?       Рома молчал долго, и Игорь почти успел пожалеть о своих словах, но друг снова заговорил:       – Это был первый раз, – сказал парень, всё так же глядя в пол и немного покраснев, словно от сильного смущения. – Док тогда сказал, что рука будет отрастать ещё около месяца, тем более рана от умертвия должна быть под наблюдением. Это ведь Белла меня уговорила остаться. Я всё отказывался, неохота было, пустая общага, скучно. А она согласилась составить компанию сразу, как только узнала, что Дашка с тобой уедет. – Парень сделал паузу, словно собираясь с мыслями. – Мы в тот день вас как раз на поезд проводили, только вернулись. Сидели в комнате, болтали о том о сём, играли в карты. Я дважды продул ей в покер. И… я не знаю, как это вышло, правда, но… Блин!       Рома нервно засмеялся, лицо и уши у него пылали красным. Игорь всё молчал, давая другу возможность выговориться.       – Всё вышло само, это было так нормально. Как будто давно должно было произойти, – сказал, наконец, Рома. – Белла была добра ко мне, ухаживала в больнице, пока я валялся при смерти, помогала мне. И это не потому, что она такая добрая. То есть, она и правда добрая, но не поэтому. Она умная, весёлая, смелая и… она ведь давно мне нравится, Игорь. По-настоящему, как девушка.       Рома посмотрел прямо в глаза другу, и весь его вид буквально кричал: «Да, я говорю правду. Я не лгу».       – Не могу сказать точно, когда перестал воспринимать её просто другом, – продолжил свою исповедь парень. – Может, во время первого полнолуния? Я ведь тогда думал о Белле едва ли не больше, чем о том, что предстоит мне самому, и за её жизнь боялся больше, чем за своё превращение. И каждый раз с того дня в ней открывалось что-то новое. Мне всё больше хотелось оставаться с ней наедине, и всё чаще я старался подловить её, когда тебя и Даши не было поблизости, чтобы провести с Беллой хотя бы несколько минут. Может, она обо всём и догадывалась, скорее всего, что догадывалась, но я молчал. Да и она никогда не проявляла ко мне какого-то особенного интереса. Мне казалось, я вообще не в её вкусе, что ей другие нравятся. Не знаю, Огнев там, она ж на него вечно слюну роняла. А я боялся дружбу нашу испортить. Да и… я ж вервольфом был, какие уж тут чувства! Да, лекарь обнадёжил, но кто знал наверняка? А вдруг бы ничего не вышло? Не хотел ей жизнь ломать… ну что ты всё время улыбаешься?       Ромино лицо, судя по виду, было близко к температуре кипения, а Игорь всё молчал. Лишь улыбка на его лице становилась всё шире, а в глазах плясах задорный зелёный огонёк.       – Да рад я за тебя, придурок, – ответил он наконец, чем снова вызвал новую волну красного оттенка на без того смущённом лице друга. – Ещё было?       – Конечно, было, что за тупой вопрос? – улыбнулся Рома. – Тот месяц мы постоянно виделись. В общаге никого не было, мы кочевали то в нашу, то в триста пятую, а потом и вообще кровати в двести четырнадцатой сдвинули, съехались. Потом на месяц уехали по домам, постоянно переписывались. И с первого сентября мы снова вместе. Мы встречаемся.       – Чего молчал-то? – Игорь, не переставая улыбаться, выразительно поднял бровь. – Все ж свои!       – Белла попросила, – засмеялся Рома. – Чтоб ни одной живой душе. Рада, она ведь старых правил. Белла боится, что, когда Рада узнает о нашем с Белкой медовом месяце, она меня кастрирует. Честно говоря, я её тоже малость побаиваюсь… ну что опять-то?       Игорь прыснул со смеху и всё никак не мог остановиться. Боже, Рома ещё больший идиот, чем он сам был когда-то!       – Дружище, у тебя рост под два метра и сотня веса, – сказал парень сквозь смех. – И ты боишься старенькой сухонькой бабули?       – Я боюсь старенькой сухонькой ведуньи, – возразил Рома. – А это, знаешь ли, разница!       – Пожалуй, пожалуй! В любом случае, она всё равно скоро узнает. Может, уже знает, просто не подаёт виду. Ты, главное, будь снизу – если раздавишь её миниатюрную внучку, то мало тебе точно не покажется.       Новая волна смущения, красным окатившая Ромино лицо, заставила Игоря снова рассмеяться.       – Да иди ты в задницу, пошляк! – Рома с силой, но улыбаясь, толкнул в плечо смеющегося друга. – Можно подумать Дашка сильно высокого роста! Сам-то, наверное, не задумываешься о габаритах!       Смугловатое лицо Игоря вмиг приобрело розовый цвет, и Рома понял, что попал в самую точку.       – Нет. – Парень одарил Игоря наглой улыбкой, наблюдая за эмоциями, отражающимися на лице друга. – Нет. Нет! Я не верю! Ты? Ты и ни разу?!       – Дурацкая ситуация, – ответил Игорь, глядя в пол. – Я ж первый – ну, ты понял. То есть, да, был Арти, но Дашка сказала, что с ним ничего… А я в гости её когда звал, то божился, что ничего такого не имею ввиду. Нет, я и правда ничего такого… ну а… ну блин, против природы не попрёшь! Дашка очень красивая, я таких и не встречал до неё. И я попробовал, просто намёк. И она даже поначалу нормально восприняла, расслабилась, а потом внезапно смутилась, зажалась, сказала, что ещё не готова. Я и не настаивал, у неё это первый раз всё-таки. Не хотел, чтобы она решила, будто я похотливая скотина, да и… репутация у меня плохая, Романыч, вот так вот. Скажи ещё, что ни разу не слышал от кого из знакомых девчонок, какой я кобель!       – Слышал, – ухмыльнулся Рома. – Одна мне даже по морде съездила, просила передать. Я как-нибудь потом тебе это верну, при случае.       – Прости, я не знал. – Игорь не смог не ухмыльнуться в ответ, но быстро посерьёзнел. – Но вот и я о том, что это не для неё. Не хочу я на Дашку это блядство проецировать. Решил сделать что-то такое, что она не ожидает. Ну и сказал, что больше приставать не буду. Буду ждать, пока она сама не решится. – Игорь со смущённой улыбкой повернулся к другу: – Вот и жду теперь, как дебил, почти год!       – И как? – Рома готов был закатиться в голос, но держался.       – Иногда ночью просыпаюсь от того, что яйца окаменели.       Рому прорвало. Наплевав на самочувствие, на усталость, он смеялся так, что на глазах выступили слёзы, да и Игорь больше не сдерживался. Парни так хохотали, что не заметили, как оказались перед дверью общежития.       Веселье утихло, а перед глазами у обоих разом встала картинка из прошлого, где Рита лежала на полу перед лестницей. Сейчас она у них в комнате, хотя, если всё прошло удачно, то в комнате только безликий муляж, Белла, Даша да Маховик. Но так ли всё гладко? Ответ на этот вопрос можно было получить, лишь поднявшись наверх и открыв дверь.       Петли дубовой двери тихонько скрипнули, и парни невольно считали шаги, пока поднимались на второй этаж. Того, что происходило в двести четырнадцатой, видно не было: дыру изнутри заклеили липкой лентой. Поэтому для того, чтобы ответить на все вопросы, требовалось только повернуть ручку.       – Игорь!       – Рома!       – Дашка!       – Белла!       Девушки бросились обниматься, а Маховик продолжил сидеть на кровати, как будто никого здесь и не было. На шкафу затаился кот; Рыжик смотрел подозрительно и тихонько рычал, бросая неприязненный взгляд в сторону Маховика – не нравился.       А Даша с Беллой, перебивая друг друга, всё рассказывали, что произошло, путая парней, путаясь сами, на эмоциях, в красках.       – Ты не представляешь, что было…       – Мне пришлось отправиться с нами…       – Нет же, с Ними…       – Да, но так понятнее…       – В общагу вошла Белла из другого времени…       Игорь с Ромой глуповато кивали, не понимая и половины, вымотанные. Оба хотели спать, но прервать такой рассказ было невозможно. К тому же, вдруг вспомнился муляж, который валялся под кроватью, и который нужно было отнести обратно, пока ночь, и его вряд ли кто хватится.       – Чёрт, Рита! – Белла округлила глаза. – Она же ведь до самого выпускного пролежит в туалете!       – А я бы посмотрела, как она будет рассекать по академии в клоунском костюме!       – Что-что? – не понял Игорь, а Белла расхохоталась и принялась рассказывать, и вот уже парни смеялись вместе с ней, а Даша почему-то краснела.       – Безумие, серьёзно, ничего безумнее я придумать не могу! – Рома обнял Беллу. – С ума сойти, это всё ещё ты! Даже из другого времени, это всё равно ты!       – А что изменилось-то? – удивилась Белла. – Я как будто просто вышла и пришла чуть раньше, чем собиралась.       – Чёрт, приятель, ты даёшь! Ты уж прости, что мы так наехали… – Игорь обернулся, но Маховика на кровати уже не было. – Эм… а где он?       Даша усмехнулась:       – Когда, Воронцов. Он может быть когда угодно.       Маховик давно не испытывал трудностей с перемещением. Просто отодвигал время в сторону и уходил туда, куда хотел – прошлое не было тайной. Будущее, в теории, тоже, но перемещаться в него получалось только обратно из прошлого и с разницей не позднее, чем на минуту позже точки отсчёта. Но в этот раз он возвращаться не собирался.       Пока его новые знакомые обнимались, и раздавались все эти радостные вопли, Маховик сосредоточился и тихонько ушёл на много часов назад. Раннее утро, в это время парни ещё должны были играть в квиддич, а большинство студентов общежития – спать или находиться на парах. Он уйдёт незамеченным.       Парень делал так всё чаще. Просто прыгал куда-то и не уходил назад. Уже давно забыл, откуда шёл отсчёт, забыл, какому витку времени принадлежал он сам. Везде чужой, и в жизнерадостном балагане жизни всегда чувствовал себя белой вороной. Хотелось думать, что всё это от времени, от того, как уникальная в своей редкости и опасности невербалка влияет на тело и сознание. Но эта девушка, Белла, разрушила иллюзии, когда сказала, что ничего не ощущает. Просто смена декораций, и она не чувствует, что те Они – другие.       Маховик ощушал это всегда.       Тысячи лиц, одинаковых, но иных от того, что находились на разных отрезках. Они никогда не встретятся, не узнают, насколько они разные для него и почему – не поймут, он и сам не понимал. Просто чувствовал. И жалел о шутке, что сотворила с ним природа, сотворила магия. Он не знал, была ли у такого существования цель, была ли конечна его собственная жизнь, но предпочитал держаться на расстоянии ото всех. Со временем, ему действительно стало гораздо комфортнее жить в одиночестве. Без родных и друзей, уже без любимых. Закончит Стандартные Курсы и хватит, уйдёт. Избавится даже от знакомых, оставит позади и этот этап своего существования.       Отрезан ото всех. Заперт в своём одиночестве. Навсегда пленён. А может, свободен?