Глава 17
23 августа 2022 г., 02:46
Даша поймала её за руку на входе в раздевалку. Как раз после того, как Андромеда обняла брата перед матчем и взяла с него обещание быть осторожным; Дро с сестринской нежностью и искренним беспокойством провела рукой по шраму на затылке Игоря, на что парень только криво улыбнулся, подмигнул и сказал, что последний матч он «не просрёт», после чего ушёл переодеваться в спортивную форму.
– Андромеда, подожди, – Даша подхватила девушку под локоть и утащила в сторону. – Нужно поговорить.
– Конечно, – улыбнулась Андромеда. После того, как Даша стала единственным человеком, который знал про её отношения с Павлом Гохманом, Андромеда относилась к Даше почти с той же теплотой, с какой относилась к Игорю. – Что случилось? Волнуешься перед матчем?
– Я… Эээ… – Даша на секунду даже замешкалась, застигнутая врасплох неожиданно верным предположением Дрю, но почти сразу отрицательно мотнула головой: – Нет, не обо мне сейчас речь. Я про Павла. Итоговый матч, все болеют, а его нет. Тебе не показалось странным, что он не пришёл?
– Нет, – пожала Дрю плечами. – Он не любит матчи и никогда на них не ходит. Тем более, что полнолуние было позавчера, он опять собирал травы. Сама понимаешь, в лесу в такие ночи глаз да глаз, он потом два-три дня очень усталый, и мы это время не видимся.
– Ясно… – медленно кивнула Даша.
Что ж, Гохман придумал отличную историю. Вернее, отличную для Андромеды: если бы Игорь стал нести Даше подобную чушь, что он болен, что ищет в лесу целебные травы, чтобы готовить зелье, и делать это должен только в одиночку, то Даша бы быстро смекнула, что парень врёт, как сивый мерин, и попыталась бы вывести его на чистую воду. Но только не Андромеда. Влюблённая девушка лишь огорчилась, что её дорогой Павел страдает, а сама она не может быть рядом. Но с поставленной перед ним задачей Гохман, тем не менее, справился – Дромеда отбросила мысль играть в шпионку в полнолуние. Вот только самому Павлу это никак не могло помочь.
Позавчерашнее полнолуние стало непростым. Суперлуние это называлось, Луна подошла к Земле очень близко. Да ещё и затмение. Рома пару раз заставал такое по отдельности, и ему, даже будучи не полностью проклятым, приходилось непросто в такие ночи, как и после утром. А уж когда Гохман словил комбо из двух этих астрономических явлений, то сила его выросла в разы, а заклятья защиты в старом коттедже на опушке леса не сумели удержать вервольфа внутри стен.
Всю ночь Павел носился по окраинам. Не так уж страшно, люди знают об опасности таких ночей и не выходят, а свои дома и участки защищают заклятиями. Утром Павел бы просто очнулся голым под каким-нибудь кустом, без малейшего понятия о том, где он, и самым сложным для него стал бы поход до ближайшего Малого Совета, чтобы просить помощи. И так бы всё и случилось, будь Павел в ту ночь единственным вервольфом, на которого излишне повлияла необычная луна.
В больницу Гохмана привезли местные жители Надречья. Утром его, изорванного в клочья, нашли на стройке нового посёлка, сказали, что туда будто бы притащил какой-то человек, но скрылся из виду раньше, чем его успели рассмотреть или заговорить с ним. Вервольф – это Даша знала наверняка, только другой вервольф мог нанести такие раны. Скорее всего, они сцепились уже перед рассветом, почему Павел и остался жив. Когда оба превратились, тот второй понял, что он сделал, но, по-видимому, не захотел проблем. И просто оттащил Павла туда, где гарантированно появятся люди. Ну а уж те, в свою очередь, и доставили Гохмана на телеге до больницы, оказав перед тем посильную медицинскую помощь.
Даша всё это знала по той причине, что практиковаться перед экзаменами её курс должен был как раз в больнице. В этом году юные медики осваивали сестринское дело, и Павел Гохман, по иронии судьбы, стал Дашиным пациентом. И он был плох, очень. Не было живого места, видимо второй оказался сильнее. Рваные раны походили на те, что оставляли упыри, разве что не гноились, а укусы покрывали всё тело. Единственное, что смог сказать Даше Павел, это «Не говори Андромеде».
Конечно, Даша просьбу не выполнила. И пока она рассказывала, как Гохман «ну… я не знаю точно, его принесли люди из Надречья, а его болезнь… в лесу всякое может случиться…», улыбчивое лицо Андромеды мрачнело, а глаза становились всё более испуганными. Когда Даша закончила рассказ, девушка только тихо спросила «Где он?», а услышав ответ, унеслась со скоростью ветра.
Андромеда бежала, что есть сил, сердце бешено молотило у неё в груди. Девушка споткнулась, едва не упав, но остановилась лишь для того, чтобы снять туфли и бежать уже без каблуков.
Она знала. Она всегда знала, что это плохо кончится. Павел был болен, он давно сказал ей. Он искал в лесу целебные травы, но оправдан ли был риск? И теперь случилось то, чего так долго боялась Дро – он в больнице. На него напали? Или же болезнь прогрессирует? Может, ему совсем плохо? В любом случае, Андромеда знала одно: сейчас она нужна ему, нужна очень сильно. И сегодня Павел расскажет ей всё, потому что она так больше не может…
Влетев в палату Гохмана на полном ходу, Андромеда резко остановилась. Парень был перевязан бинтами и сочащимися зельями компрессами, в вену капало зелье из булочки тёмного стекла. Очень бледен, и тело словно покрывали какие-то язвы.
Девушка всхлипнула, но быстро прикрыла лицо ладонью. Сейчас не время для эмоций. Она будет сильной. Она поможет ему. Вместе они справятся. Что бы ни случилось.
Бросив туфли у двери, Андромеда медленно, ступая на цыпочках, подходила к постели Павла. Чем ближе она к нему находилась, тем более странными становились его язвы. Какими-то… рваными. Словно… нет. Великое Открытие, неужели это действительно раны?
Осторожно сев на край кровати, девушка легонько дотронулась до лица Павла, чтобы разбудить его. Это подействовало: парень дёрнулся, как от токового разряда, и открыл глаза.
– Дрю… – прошептал он, едва разлепляя губы. – Ты всё-таки здесь…
– Я буду тут. Буду рядом. – Андромеда сглотнула ком, вставший в горле. – И я помогу тебе. Но ты должен рассказать, что с тобой происходит. Пожалуйста, хватит тайн. Скажи мне.
– Я всё тебе расскажу, – глаза парня стали влажными. – А после уж думай, как со мной быть и как ко мне относиться.
***
Около часа дня квиддичный матч был в самом разгаре, и надо сказать, что такой грязной игры в академии не было уже лет десять. Игроки будто с цепи сорвались. Толкались, пинались, оглушали друг друга бладжерами, хватали за мётлы. Сейчас пробивали очередное пенальти: трое нападающих четвёртого общежития толпой налетели на ворота, едва не затолкав в кольцо Рому вместе с квоффлом, и теперь злой, как сам чёрт, парень, вытирая остатки крови из-под разбитого носа, с мрачным удовольствием наблюдал, как Лена забивает гол в кольцо противника. Но счёт всё так же оставался равным: девяносто – девяносто. Сейчас судьбу матча мог решить лишь снитч, пойманный одним из ловцов. То, что Рита не забыла и не простила Даше её выходку в туалете, Даша поняла ещё в начале матча, когда на построении Щербакова бросила мрачный взгляд и провела большим пальцем по шее. Даша кивнула в ответ – посмотрим кто кого. Хотя понимала, что повод злиться у Щербаковой был, и Игорь тут уже совсем ни при чём. Перемещения во времени и чудесное воскрешение с помощью фантома саму Риту обошло стороной. Девушка же просто очнулась утром, запертая в кабинке туалета и одетая в клоунский наряд, в который Даша трансформировала медицинскую форму. Не сумев снять чары, осатаневшая Рита через весь замок пронеслась в нелепом костюме до своего общежития, а когда нашла свою одежду, то была просто в бешенстве, хотя тут уже виноват был кто-то из тренеров. Судя по изобилующей нецензурной бранью записке на информационном стенде, можно было предположить почти со сто процентной уверенностью, что писал её Соловьёв. В ней тренер, не стесняясь в выражениях, объяснял, что будет со студентами, которые ещё раз решат «надеть на фантом бабский наряд и попытаются его поиметь», а потом просил «ту курицу, которой принадлежат тряпки», забрать одежду в первой раздевалке. Рите пришлось идти за вещами под покровом ночи, чтобы никто её не увидел. Поэтому то, что на игре Щербакова была просто в бешенстве и держалась фурией, Дашу не удивило. Это бы даже сыграло ей на руку, но профессионализм Риты был на уровне: девчонка коршуном парила в небе, и Даше, несмотря на многолетний опыт, пришлось трудно. – Ты у меня получишь! – прокричала Рита, когда ловцы поравнялись и полетели за маленьким золотым шариком бок о бок. – Я тебя сделаю, простачка конопатая, я отберу у тебя всё! – Пока что отобрала только я! – крикнула Даша в ответ, не отрывая глаз от снитча. – Как тебе башмаки? Я старалась! – Сука! – не на шутку разозлившаяся Рита с силой, удивительной для этого хрупкого создания, толкнула соперницу ногой. Даша, не удержав равновесия, завертелась волчком и снизилась так резко, что заложило уши, а управление получилось вернуть только у самой земли, даже успев зацепить бедром песок на поле. Дёрнув рукоятку, девушка понеслась ввысь, где Рита уже тянула руку к трепещущим блестящим крылышкам. Рита вскрикнула от неожиданности, когда Даша на скорости штопором взвилась в небо у неё перед самым носом. Притормозила, и, хотя почти сразу взяла себя в руки, потеряла снитч из вида на пару секунд. Мелькнул правее, поманил золотыми круглыми бочка́ми. Рита протянула руку, и пальцев коснулся холод металла. А потом Даша спикировала вниз, выдернув шарик прямо из ладони, что так и не успела зажать снитч и завершить игру. Рита всё ещё тянула руку вперёд, когда раздался свисток, квоффл и бладжеры опустились вниз, а голос комментатора прокричал: – Голубева ловит снитч! Третье общежитие побеждает! Даша спикировала на землю, и в тот же момент приземлившиеся следом игроки окружили её толпой и чуть не задушили в объятиях. Рома орал, что на выпускном обязательно наполнит кубок академии шампанским и выпьет всё до дна. Белла то и дело повторяла «Я же говорила! Холодное блюдо, Дашка, ледяное!». Вера прыгала и визжала от радости, и даже немногословные Корольков и Терёшина были вне себя от внезапной победы, но Дашу заботили другие звуки: метрах в пяти от них приземлилась Рита. Девушка не просто рыдала, она выла от отчаяния, колотя песок своей красной курткой и практически зарываясь в него лицом. Шанс упущен. У неё последний курс. И Даша её сделала. Девушка с ликованием посмотрела на Игоря, и вся её радость вмиг слетела с лица: парень был другим. Он так же, как и все, смеялся и поздравлял Дашу, подкалывал Рому, что после кубка шампанского тот окажется под капельницей в реанимации, обнимал Веру, говорил ей, что этот матч – отличный финал для обучения в академии. Вот только в глазах Игоря не было обычного задорного огонька, который так любила Даша. Они были холодными, грустными, как у больного, обречённого на смерть. Даше парень улыбнулся, но отчаянно – так, по её мнению, прощались с любимыми на перроне уходившие на войну солдаты. Игорь обнял как-то слишком крепко, и девушке это очень не понравилось. Настолько, что всё хорошее вмиг позабылось, уступив в памяти место только этим глазам, наполненным странным ничем, так несвойственным Воронцову.***
Стоя в раздевалке, Даша снимала синюю куртку и меняла тяжёлые берцы на привычные кеды. Странное ощущение, что что-то не так, не покидало её, но она изо всех сил старалась делать непринуждённый вид. Что ж, может быть, ей показалось. В конце концов, для Игоря это последний матч в академии. В дальнейшем квиддич для него – максимум хобби в свободное от работы время, но это уже не тот студенческий задор. Начнётся другая жизнь, взрослая и полная ответственности – вполне резонно предположить, что парню грустно. Скоро закончатся последние экзамены, и все уедут. В академии останутся только шестикурсники, которые на прощанье посмотрят на древние стены, отметят выпускной и разбредутся кто куда. И кто знает, увидятся ли они когда-нибудь? Встретятся ли снова? Большинство из них на этом выпускном увидят друг друга в последний раз. – … даже странно, что никто из нас не спросил его имени. А ты, Даш? – А? Девушка повернула голову на голос Беллы. В раздевалке их осталось только четверо: Игорь, Рома, Белла и сама Даша. Разговор, как оказалось, уже несколько минут шёл о Маховике. Даша же была так погружена в свои мысли, что даже не знала, о чём идёт речь. – Ну, всё, кто-то уже от победы опьянел! – Рома с улыбкой хлопнул девушку по спине, а Даша сделала вид, что он угадал. – От победы над Ритой. – Белла скинула на пол свой крохотный ботинок. – Она надолго тебя запомнит! Даша снова кивнула, но на этот раз, видимо, не очень убедительно, потому что почувствовала, как Рома копошится у неё в голове, пытаясь прочесть мысли. Даша с силой хлопнула себя по уху, но за голову схватился Рома. – Ай! Чего дерёшься? – Парень потёр внезапно покрасневшее ухо. – Могла бы просто сказать! – А нечего копаться у меня в мозгах! – Даша выразительно посмотрела на Рому. – Как ты это делаешь, просто скажи мне? Но Даша не ответила, так как на пороге появилась Андромеда. Лицо её пугало – не было привычного здорового румянца, оно было бледным и худым, словно девушка не ела несколько дней. Веки отяжелели, было видно, что Дромеда плакала. В голубых глазах ещё стояли слёзы. – Дрю? – тихо сказал Игорь, и подался к сестре. – Что случилось? Андромеда вытерла скатившуюся слезу и подняла глаза к потолку: – Паша всё рассказал. Обо всём, что было. С первого курса. Про тебя, про Дашу, про то, что он отправил вас в лапы вервольфа. Про ведьму. Игорь с лёгкой долей недоумения молча смотрел на сестру. Андромеда продолжала: – Мы с Пашей познакомились в начале учебного года. Он многого о себе не говорил, сказал лишь, что болен. Сказал, что он не опасен, но ему нужно собирать в лесу целебные травы для зелья. Что собирать их он может только один, только тогда снадобье будет помогать… и я поверила. А сегодня Даша сказала, что Паша в больнице. И там-то я узнала всю правду. Он вервольф. Что ж, такое мне даже не приходило в голову. – Паш… вервольф… – пробормотал Игорь, всё ещё не понимая, а потом глаза его распахнулись от шока, почти граничащего с ужасом. – Гохман? Ты встречаешься с Гохманом?! – Да, – спокойно ответила Андромеда. – Всё серьёзно, Игорь. Но я не знала, что вы враги. Воронцов съёжился под взглядом сестры. – Что он тебе рассказал? – спросил Игорь как-то тихо, а в его голосе почувствовалась нотка страха от того, что Дро может не правильно всё обрисовать и возненавидеть брата. – Всё. – Андромеда почти шептала. – Он рассказал абсолютно всё. И то, почему он тебя так ненавидел, и то, как домогался Даши. Как из-за него на вас напал вервольф. И что случилось в доме ведьмы. И я не виню тебя, Игорь. – Андромеда осмотрела сидящих в раздевалке. – Никого из вас. Просто, вы могли бы мне сказать хоть что-то… Даша, почему ты не сказала? Я ведь тебе верила! – Прости, Андромеда, но сказать он должен был сам. – Даше было тяжело смотреть в заплаканные глаза Дрю, но она пересилила себя. – Я предупредила его об этом. Он ведь отговорил тебя идти в лес? – Да. Теперь я понимаю, что это ты его попросила… Ты боялась, что он меня покалечит? Даша кивнула, и не успела она опомниться, как Дромеда подбежала к ней и обняла. – Я знала, что ты любишь меня, несмотря на то, что считаешь тупой! – Дрю? Я никогда… – Считаешь. Но теперь я знаю, что мы всё равно подруги, что ты меня не презираешь. Андромеда отстранилась и направилась к выходу, оставив ошарашенных студентов смотреть ей вслед. – Дромеда! – окликнула её Белла. Девушка повернулась. – А что с Павлом? Что теперь у вас? Андромеда печально улыбнулась: – Мне жаль его. Он хороший парень, но забыть его рассказа я не смогу. Мне придётся это делать. – Что делать? – Запирать его в полнолуние. Это варварство, но ведь это один раз в месяц и всего на ночь. Зато он точно не пострадает, ведь заброшенный коттедж – не самое надёжное место. Даша недоуменно посмотрела на девушку: – Ты не сможешь забыть – и что это значит? – Это значит, что я всегда буду помнить, кем он был. И как вы его изменили. В лучшую сторону. – Ты его не бросишь? – чуть заметно улыбаясь, спросила Даша. – Зачем? – пожала плечами Дрю. – Одна ночь не портит всего месяца. И девушка вышла на улицу. Игорь откинулся спиной к стене и потёр глаза, и в этот момент они имели самое обалдевшее выражение, которые сидящие в раздевалке когда-либо видели у парня. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов. Лишь пожал плечами и вдруг рассмеялся. – Ты знала! – Он посмотрел на Дашу, но девушка лишь улыбнулась: – Это не моя тайна. Дромеде ничего не угрожало, поэтому я и молчала. Игорь лишь кивнул, словно соглашаясь, и снова ухмыльнулся. Рома скептически посмотрел на друга: – Не думаю, что ты так вот просто разрешишь им встречаться. – Кто я такой, чтобы что-то разрешать или запрещать своей сестре? Конечно, если он её обидит, я его найду и переломаю рёбра, но пока что… – Игорь развёл руками. – Дрю счастлива вроде. Да и Гохман сейчас не такой уж козёл... Я... боги, не верю, что говорю это, но я дам ему шанс. Пусть попробуют. К тому же, я всегда говорил Андромеде, что она уже взрослая. Парень мягко улыбнулся, от чего ужасные шрамы на его лице собрались в складку.
