Идиотка Золушка и её прекрасный (не)магл

      Драко не может сказать, когда всё это началось — месяц или год назад… А может и в тот момент, когда он ехал в Хогвартс первый раз, и дверь в его купе открылась.       — Никто не видел жабу? — Она сложила руки на груди, смешно вздернув нос. — Мальчик по имени Невилл потерял жабу!       Она показалась ему до ужаса смешной — маленькая, кучерявая, с слишком большими передними зубами и наглым тоном. Драко тогда лишь нахмурил брови.       — Кто вообще сейчас покупает жаб? — Рассмеялся он. Крэбб и Гойл, сидящие напротив, расхохотались. — Они вышли из моды в прошлом столетии!       — Если увидите, то отнесите в седьмое купе, — фыркнула девочка, надменно осматривая горстку фантиков от сладостей мальчиков.       — Обязательно! — Саркастично ответил ей Драко, и дверь захлопнулась.       В следующий раз он уже знал кто она — Грязнокровка. Он мельком услышал об этом в Большом зале во время обеда, когда Грейнджер рассказывала всем, кто готов был её слушать, как сильно она и её семья обрадовались, когда к ним пришла МакГонагалл и рассказала, что Гермиона волшебница. Действительно, это ведь так чудесно! Малфой лишь фыркнул — отец говорил ему, какими идиотами бывают маглы, а их отпрыски, получившие письмо, выскочки, которые думают, что смогут стать такими же сильными волшебниками, как и чистокровные! Драко был уверен на все 100%, что Грейнджер ничего не добьется.       На первом уроке Полетов, он уже открыто над ней насмехался, и Гермионе оставалось лишь поджимать губы, да раз за разом произносить:       — Вверх! — Крикнула девочка, но метла у её ног оставалась неподвижной. — Ну же, вверх!       — Знаешь, Грейнджер, — усмехнулся Малфой, показательно вертя в руках свою метлу, которая поддалась с первого раза, — не расстраивайся так сильно! У маглов, — он произнес это слово с фырканьем и нескрытым пренебрежением, — ведь тоже есть свои виды спорта. Думаю, что тебе лучше вернуться к ним.       Девчонка вспыхнула и с громким фырканьем отвернулась, из-за чего настроение Драко стремительно становилось всё лучше и лучше. Смотреть на то, как Грейнджер пыхтит от злости, кажется, стало его любимым занятием.       Гермиона терпела все его насмешки и короткие тычки на уроках. Вначале она не давала отпор, потому что боялась — Малфой был из известной семьи, чистокровный волшебник с кучей подпевал, а она… лишь маленькая заучка с Гриффиндора, которую недолюбливают даже её однокурсники. А потом стало все равно. Какая была разница, что про неё говорит Драко, если у неё, наконец, появились друзья, а факультет с её помощью занял первое место в соревновании? Малфой завистливо наблюдал за Грейнджер из другого конца зала, пока та радовалась победе, и с недовольством отметил, что она не кажется ему такой смешной, как в их первую встречу. Даже немного симпатичной.       На втором курсе он попал в сборную факультета и действительно гордился этим. Ловец! Он стал самым важным игроком в команде, от которого зависел исход игры! Его отец, Люциус, даже заказал всей команде новейшие метла — Нимбус-2001. Малфой был в восторге. Он казался себе таким взрослым! «А взрослые не лезут ко всяким девчонкам» — решил для себя Драко, рассматривая отражение в зеркале.       — Зато в Гриффиндоре никто не покупал себе место!       Эта фраза, брошенная Грейнджер, к удивлению, сильно ранила Драко. Это был первый раз, когда она дала ему отпор — да ещё и в присутствии его команды! Он действительно не хотел к ней лезть в этом году — она сама вынудила его. Или просто он ещё не вырос.       — Твоего мнения никто не спрашивал, — выплюнул слова, словно яд, — Поганая грязнокровка.       И наступила оглушающая тишина. Гермионе хотелось заплакать, и она обязательно это сделала, только чуть позже в своей комнате, когда задернула толстый балдахин и спряталась от любопытных взглядов соседок. Тогда она лишь торопливо обернулась, но её друзья и сборная Гриффиндора только недовольно нахмурились, а Гарри и вовсе непонимающе хлопал глазами, не совсем понимая, что значит «Грязнокровка». Заступился лишь Уизли — один из её дружков, который особенно сильно выбешивал Драко — но, к счастью для слизеринца, неудачно. Троица побежала с поля, пока Рон выплевывал слизняков, и Малфой встретился взглядом с глазами Гермионы, в которых стояли слезы. Ему почти жалко Грейнджер.       Год спустя они также столкнулись — это стало для них почти традицией. Или соревнованием… «Кто придумает оскорбление более обидное?». Пока была ничья. У них никогда не доходило до драк — до боевых заклинаний Малфой опустился ещё на первом курсе, когда увеличил передние зубы бедной девочки аж до подбородка — но Гермиона никогда не отвечала ему тем же, унижая лишь на словах. Поэтому, когда в его шею уткнулась волшебная палочка Грейнджер, он лишь усмехнулся и поддался вперед.       — Он того не стоит, — шепнул на ухо девочки Уизли, сжимая в руках свою крысу. И Малфою захотелось заткнуть рот этого рыжего идиота, потому что это только их дело. Его и этой Грязнокровки.       — Правда не стою, Грейнджер? — Протянул Драко. Его ухмылка похожа на оскал зверя, и это злит Гермиону. Она сжала палочку сильнее и вдавила её в шею мальчика. Малфою стало больно, но не страшно. Потому что она прилежная ученица и никогда не опуститься до его уровня.       Её лицо искривилось в злобной гримасе — она чертовски зла! Зла до дрожи в руках и красной пелены перед глазами. Девочка почувствовала, как ногти впились в тонкую кожу ладони и нахмурилась.       Грейнджер с фырканьем отстранилась, убирая палочку в задний карман обычных магловских джинс. «Рон прав» — проговорила несколько раз Гермиона про себя, словно мантру, и постаралась не обращать внимание на громкий смех за её спиной. «Я привыкла, пустяки!» — подумала гриффиндорка, и кулаки по собственной воле вновь сжались.       Малфой ударился головой об камень, стоящий за ним и захрипел, хватаясь ладонями за нос. Грейнджер оглянула руку — костяшки покраснели от удара, но она не чувствовала боли, окрыленная адреналином. Её губы растянулись в улыбку, пока Драко скулил, словно щенок. Гермиона была готова, она чувствует легкое возбуждение, ожидая коронной фразы Малфоя: «Я всё расскажу отцу!».       — Неплохой… — мальчик со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы, — удар, Грейнджер.       Гермионе показалось, что мир треснул. Это наверняка был не Драко — тот просто не мог, так ей ответить! Нагрубить, обозвать, кинуть заклинанием… Но не похвалить! Не похвалить, держась за окровавленный нос, разбитый Грейнджер! Да ещё и не наигранно, без тени сарказма, и его обычного манерного тона, из-за которого он мерзко растягивал слова! Гриффиндорка ощутила невыносимое желание проверить настоящий ли это Малфой, или чудак, выпивший оборотное зелье.       — Даже отличный, — засмеялся Драко, ощупывая наверняка сломанную перегородку, и нахмурился от боли. — Черт… — протянул мальчик, направляясь в сторону замка в компании своих верных шестерок.       Гермионе почти жалко его.       Их встречу на четвертом курсе Малфой дожидался с волнением. Они за полгода ни разу не пересеклись — только редкие встречи взглядами в Большом зале и на уроках. И Драко чувствовал, что что-то не так — слишком спокойно и тихо, словно затишье перед бурей.       Свои первые приступы ярости он заметил за завтраком, читая Ежедневный пророк, доставленный ему совой. Первую полосу украшала физиономия Поттера, глупо хлопающего глазами на фотографии. Малфой даже не читал статью об Избранном мальчишке — он и так знал, что скандально-известная журналистка Рита Скитер никогда не писала хоть что-то похожее на правду. Его привлек лишь маленький снимок в углу листа. И Малфой решил, что лучше бы он его не увидел.       Грейнджер… Грейнджер в объятиях этого Поттера! Висла на нём несколько секунд, а после испуганно отступила, увидев журналистку. Драко вовремя отдернул себя, чтобы не сжать газету в комок и сжечь. Слизеринец перевел взгляд с колдографии на девушку — она смеялась в компании своих верных друзей Поттера и Уизли, прикрыв рот ладошкой.       Второй раз ему пришлось заставить себя отвернуться в библиотеке, в которую он пришел, чтобы спрятаться от Пэнси Паркинсон. Он не сразу заметил парочку, сидящую от него через два стола впереди — больно увлекся книгой о зельях. Гермиона нагнулась к Виктору Краму непозволительно близко и что-то прошептала парню на ухо — повысить голос было нельзя или Мадам Пинс устроила бы нагоняй за то, что Грейнджер нарушила тишину в её библиотеке. Болгар чему-то улыбнулся и также шепотом ответил девушке. «Нормально бы говорить научился!» — сжимая зубы подумал Малфой, вспоминая, как ловец объяснялся перед ним на ломаном и очень плохом английском. Гермиона покраснела, и Драко увидел, что Виктор сжимал её маленькую ладонь, нежно поглаживая тыльную сторону большим пальцем.       Слизеринец быстро вскочил с места, из-за чего его стул протяжно заскрипел, а Мадам Пинс тут же прошипела: «Мистер Малфой!». Парочка не обратила на это никакого внимания, полностью увлеченная друг другом. И Драко словно снесло крышу. Парень направился к выходу, наплевав на неубранные книги, злобную библиотекаршу, и поджидавшую его в общей гостиной Паркинсон — в тот момент ему нужно было выйти оттуда, чтобы не видеть Грейнджер.       Он обернулся лишь раз, перед тем как открыть массивную дверь, и встретился взглядом с Гермионой, у которой на губах играла улыбка. И Драко не понимал на кого он злился больше — на себя, Грейнджер или Крама.       Святочный бал… Сотни девушек Хогвартса с нетерпением дожидались этого мероприятия — где был бал, там должен быть и принц! Малфой видел и слышал, как слизеринки обсуждали в гостиной свои наряды и читали модные журналы, выискивая прическу на вечер. Он тогда пригласил Пэнси, потому что это было удобно — перед ней не нужно было ходить на цыпочках, мяться и робеть. И почему-то с завистью Драко наблюдал за теми, кто шел на этот идиотский бал с партнерами, которые им нравились. «Хотя бы она довольна» — подумал Малфой, наблюдая за Паркинсон, которая светилась от счастья, стоя рядом с парнем. Парнем своей мечты.       Уже в зале, дожидаясь, когда участники турнира Трёх волшебников начнут вечер, он словил себя на том, что искал в толпе непослушные волосы Грейнджер. Девушки не было. «Да кто её пригласит?» — успокаивал себя парень и у него это почти получилось — единственные с кем могла бы пойти Гермиона были Поттер и Уизли. Рон стоял в компании одной из Патил, — кто именно из близняшек тогда стоял Драко не знал, — и это значило, что гриффиндорка пойдет на бал с Поттером.       Но она пошла не с Гарри. Грейнджер вошла в Большой зал с гордо поднятой головой, под руку с всенародным любимцем Виктором Крамом, улыбаясь всем, кто удивленно оглядывал её и начинал шептаться. Её платье, нежно-голубого цвета, мягко переливалось на холодном свету, мерцая при движении, а ткань струилась, словно горный ручей. Гермиона двигалась так уверенно и грациозно, что Малфой отказывался верить своим глазам, что перед ним та самая Грейнджер, которую он так ненавидел. Её волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, были гладко расчесаны и скручены на затылке в красивый блестящий узел. Даже походка была совсем другая, наверное, потому, что плечи не оттягивал тяжелый рюкзак…       Даже если бы Драко в тот момент захотел съязвить, то у него просто не нашлось бы слов — он был уверен, что у него с Уизли одинаково вытянутые удивленные лица. На первом курсе Малфой считал Гермиону немного хорошенькой, но в тот момент, видя, как шикарно на ней сидит платье, она показалась ему прекрасной вейлой. А ещё он был уверен, что Грейнджер опоила его Амортенцией.       Во время танца он не сводил с неё взгляд — Пэнси была явно недовольна тем, что её партнер витал в облаках, поэтому всячески старалась привлечь его внимание и за тот вечер успела обидеться аж 4 раза! Гермиона веселилась, кружилась с Крамом, подпевая «Ведуньям» — была совсем не похожа на ту девушку, что знал Драко. Это его злило. Злило ещё то, что он на протяжении всего вечера он думал об этой Гряз… этой Грейнджер! Да, красивая, да с одним из самых популярных парней в школе, но какое вообще Малфою до неё дело?!       Слизеринец облегченно выдохнул, когда девушка покинула Большой зал — вышла после непродолжительного скандала с Уизли. Но спокойствие было недолгим. Десять минут. Пятнадцать… Гермионы не было слишком долго.       — … Тогда наберись смелости и пригласи меня первым! — Услышал Драко, подходя к коридору. Грейнджер — ослепительно прекрасная Грейнджер — сжимала кулаки и кричала на Рона. Она была готова разрыдаться — это Малфой понял, услышав голос девушки. Дрогнувший, без обычного командного тона. Совершенно ей неподходящий.       — Это тут совершенно ни при чём! — Взмахнул рукой Уизли и быстрым шагов направился к лестнице, подхватив под руку Гарри, который, как и слизеринец, застал лишь конец ссоры. Парни принялись быстро подниматься по ступенькам, сбегая от подруги, находившейся на грани истерики.       — Рон, ты всё испортил! — Закричала девушка. И Драко увидел, как по её щекам побежали слезы.       Гермиона принялась растирать влагу по щекам, всхлипывая, и уселась на холодные каменные ступеньки. Малфой сделал шаг вперед, когда гриффиндорка стягивала с ног каблуки. Она даже не обратила на него внимания, полностью погруженная в свои проблемы, пока парень не присел с ней рядом.       — Чего тебе, Малфой? — Буркнула Грейнджер, возвращая в голос командные и надменные нотки.       — Где все твои кавалеры? — С издёвкой усмехнулся Драко. Он не хотел над ней глумиться, но… по-другому он просто не умел.       — Разбежались, как видишь, — фыркнула девушка, старательно вытирая слезы, из-за чего глаза покраснели. — А твоя подружка где?       — Наверное, веселится с Ноттом и Забини, — пожал плечами Малфой. Ему действительно было плевать где и с кем сейчас Пэнси.       — Ясно.       По лестнице пробежала парочка когтевранцев, задержав любопытный взгляд на Гермионе, и тут же начавшая шептаться: «…А была-то с Виктором!». Гермиона, видимо услышав сплетников, уткнулась лицом в ладони, чувствуя себя невероятно жалкой. Она рыдала, как в бульварных романах, сидя на лестнице, а рядом с ней сидел её враг, самый невыносимый парень во всей школе! Грейнджер была уверена, что никогда в жизни она не будет ещё раз такой униженной. Когтевранцы скрылись за углом, откуда же сразу послышался громкий смех. На это раз Драко не сдержался.       — А ну вставай! — Тоном, не требующих возвражений, сказал парень, поднимаясь на ноги. Девушка злобно глянула на него заплаканными глазами, и Малфой, закатив свои серые глаза, рывком поднял её за локоть. — Прекрати тут сидеть и продолжать быть посмешищем.       — Тебе-то какое дело?! — Рявкнула девушка, выплескивая на Драко весь гнев, накопившийся на Рона. — Что ты вообще здесь забыл?! Иди к своей Паркинсон! Расскажи ей, какая я жалкая сейчас здесь сижу! Вместе потом со своими дружками со слизерина посмеётесь над жалкой грязнокровкой! И отпусти мою руку!       Девушка рывком выдернула локоть и, приподняв ткань платья, помчалась вверх по лестнице. Малфой фыркнул и нагнулся за забытыми каблуками.       — Грейнджер! — Позвал Гермиону парень, и та остановилась на самом верху, видимо готовая и дальше обрушать свой гнев на Драко. — Ты туфли потеряла, — и взмахнул в воздухе обувью.       Гриффиндорка стремительно залилась краской и вновь побежала вниз. Она выхватила туфли и быстро нырнула в неудобные каблуки, из-за чего настроение упало окончательно. Гермиона лишь мечтала о теплой постели и подушке, в которую сможет выплакаться.       — А где спасибо? — Недовольно спросил Малфой, схватив девушку за запястье, когда та попыталась вновь сбежать.       — Спасибо, — фыркнула Грейнджер. — Я могу идти? — И не дожидаясь ответа, Гермиона побежала вверх.       — Да стой ты, Фурия! — Недовольно цокнул Драко, нагоняя девушку. — Ты себе все ноги переломаешь, если на таких каблуках по лестницам скакать будешь.       — Тебе-то…       — Есть мне дело! — Перебил Гермиону парень. Он вдохнул полной грудью, не до конца понимая, что вообще сейчас творит. — На, на руку обопрись — доведу тебя до гостиной.       Грейнджер замерла, не веря своим ушам. Она почувствовала дежавю — в прошлом году она также глупо хлопала глазами и слушала, какой неподходящий своему поведению бред несет Малфой.       — Чего уставилась? — Грубо спросил Драко. — Чуть живее — мне потом от вашей башни ещё к себе в подземелье тащиться!       — Тебя никто не просит мне помогать! — Также грубо ответила ему Гермиона, все-таки беря под руку Малфоя.       — Ты можешь хоть раз просто вежливо сказать «спасибо» и замолчать?       — Прекрати мне указывать! — Вспыхнула девушка, чувствуя, что ноги после каблуков и танцев сильно гудят.       — Сразу, как доведу тебя!       Слизеринец поставил точку в их споре. Они в полной тишине поднимались по лестницам, терпеливо дожидаясь, пока они примут нужное положение. Редкие студенты, пробегавшие мимо, с интересом таращились на парочку, но тупили взгляды, стоило Малфою лишь повернуться к ним. Люди с картин тоже шептались — их, к большому сожалению Гермионы, Драко заткнуть не удалось. Она не хотела думать о том, какие мерзкие слухи поползут о них уже на следующий день.       — Как звали ту идиотку из магловской сказки, которая потеряла свою обувь? — Прервал тишину парень, когда до гостиной осталось всего два пролета.       — Ты назвал Золушку идиоткой? — Засмеялась девушка.       — Знаешь, вот ты с ней чем-то похожа, — фыркнул Малфой.       — Тогда выходит, что ты магл, который помог девушке в беде? — Усмехнулась Грейнджер. — И от злой мачехи меня вызволишь?       — Боюсь, что против МакГонагалл я бессилен, — развел руками Драко, и Гермиона звонко рассмеялась.       — А от злых сестер? — Спросила гриффиндорка.       — С Поттером и Уизли нужно будет повозиться.       Пара рассмеялась. Они уже подошли к портрету Полной Дамы, и женщина на картине дожидалась пароля.       — Ладно, — выдохнул Малфой, проведя рукой по идеально уложенным волосам. Грейнджер поймала себя на мысли, что такой Драко нравится ей гораздо больше — растрепанный, с расстегнутыми верхними пуговицами на рубашке и смеющийся вместе с ней, а не над ней. — Я свой долг джентльмена выполнил, так что давай…       — Спокойной ночи, Драко! — Крикнула ему вслед девушка. Плакать больше не хотелось.       — До завтра, Гермиона, — махнул рукой Малфой, не оборачиваясь.