- Не знаю, но мне в городе нравилось на набережную ходить. - А здесь из достопримечательностей только Зелёная и магазин, так что не выпендривайся, Звёздочка, и пошли рассматривать красоты Тайги.

Перестройка уже шагнула на улицы городов, неся за собой не только зарубежную моду и музыку, цены и политику, но и свободу слова. Ямиля не строила больших планов на жизнь, да и мечтала о ерунде, вроде видака или духов из Чехословакии. Может, ещё немного свободного времени осчастливило бы девушку. Но пока у Буниной была пластинка с песнями Анны Герман, смех близких, гитара и его объятия, она могла мириться с тем, что прекрасное действительно далёко, и что убеждения могут оказаться фальшивыми.

Если бы Асе дали выбор: самостоятельно отгрызть себе руку или встать в пару с Бяшей, то уже через секунду эта зазнайка рвала бы собственную плоть. К счастью, выбора у неё не было.

А ты мне всё равно нравишься. Нравишься, когда улыбаешься, когда хмуришься, когда грустишь, когда мечтаешь. Мне нравятся твои мысли, когда ты кроешь крепким словом одноклассников. Когда ты упиваешься вниманием других, показываешь лучшее, чтобы тебя похвалили. И даже когда врёшь всем, что боишься собак и хочешь уехать в Вену, потому что любишь музыку. Ты никогда ничего не боялась и никогда ничего не любила. Ты и играешь только для того, чтобы сбежать отсюда, и, может, совсем немного, от меня.

- Рома, ну верни! – голос от усталости и обиды, накопленных за день, стал выше и жалостливо надломился. – Уже не смешно! - Заплачь ещё, Звездулька! – издевательски протянул парень, подняв руку с книгой выше.