Исполненная роль

      Максимильен давно всë расчитал. Для него нет как такового понятия «везение», когда существует вероятность из складывающихся факторов с возможностью предугадать будущее. Он уже знает, кто выиграет первую сессию, причём с очевидно равными шансами для играющих. — Двадцать чёрный, — выпавший сектор нисколько не удивил и дилера. — Мисье Риччи получает тысячу евро.       Сдержанное самодовольство Густава излилось в горделивой ухмылке и его скрещённых на груди руках. Мужчина залпом отпил бурбона из опустевшего бокала, который омник-ассистент, тактично выждав момента, пополнила новой порцией алкоголя из компактной бутыли и закрепила еë дно магнитным механизмом в ряде стоящих марок — коллекция шестьдесят четвёртого двадцатого века, стоимостью свыше пятидесяти тысяч евро, — затем отстраняясь обратно к дилеру, придерживая на руках бордовое полотенце с позолоченной на нём полосой. — Не люблю я чёрный цвет, — английский Густава был практически без видимого акцента, но характерный выговор выдавал в нём басистого итальянца, подчёркивая эту сладкую и напыщенную изысканность из его уст. — Мисс Гийяр, неужели вас так манит вся эта роскошь, что вы даже предпочли богатого супруга-омника?       Амели театрально рассмеялась, прикрывая лицо раскрытым веером красного цвета — визитная карточка казино, продуманная для особо жарких игроков. — Что вы, мисье, я ценю своего мужа больше всего на свете, — она кинула хитро-влюблëнный взгляд на Максимильена, что положил ей на плечо ладонь. — Ощутить себя в элитарном обществе всегда успеешь, когда с тобой рядом любимый человек. — В этом мы с ней и похожи, — просто заключил Максимильен тёплым тоном, пропитанным сладкой фальшью.       Риччи с усмешкой оглядел их, качая головой. — Не верится, что в этом мире находятся такие пары. Ладно бы американцы со своей толерантностью в голливудских фильмах или те же нигерийцы, но мне практически не доводилось видеть эту искренность между омниками и людьми вживую. — Хах, дедуля клюнул! — Никакого доверия к роботам у меня с детства, — продолжал политик. — Моей стране крепко досталось от этих вëдер с болтами. Извини, Максимус, не в обиду тебе. — Я вас прекрасно понимаю, — честно сказал омник. — Ладно о плохом, мы тут не плакать собрались! — захохотал лошадиным смехом Густав, хватаясь за живот. — Хотя сколько я уже плачу за мою Италию. Наше правительство словно кишит коррупционерами, потому что по-иному не могу объяснить недовольство налогоплательщиков: заказные суды, ползучая инфляция и продажная полиция, не говоря уже про бездействие властей по отношению к серии ежегодных терактов и всë новых закрытых территориях, занимаемых наплывшими организациями, которые уж наверняка не обходятся без нашего же финансирования. — Неприемлемые вещи, с которыми надо бороться уже сейчас, — в знак наигранной солидарности кивнула Амели. — У вас должно быть зоркий глаз на вопиющие нарушения закона. Будь я итальянкой, бюллетень с голосованием был бы подписан в графе под вашим именем, — улыбнулась девушка. — Я польщён, — снова рассмеялся Густав. — Как же меня вымораживают эти снобские вечера, questi volti con orgoglio attraverso il tetto… — Не любите проводить время среди своих? — сразу просёк Максимильен. Бухгалтер прислонился к перилам балкона и прошёлся взглядом по первому этажу, доставая из кармана пиджака свою золотую монету. Совершив демонстративный трюк, перебросив еë с машинной точностью через пальцы, он кинул монетку в сторону крупье. — Генри, не надоело принимать игры у моих гостей?       Крупье в красно-золотой униформе поймал монету, не колыхнувшись со своей позиции. Поиграв с металлической блестяшкой хозяина казино, омник поднял два ярко-голубых глаза на Максимильена. — Они ежедневно спускают свои деньги мне на зарплату, так почему же мне должно это надоеть?       Максимильен протяжно усмехнулся, роботизированный скрежет голоса выдал в нём опасное удовлетворение. — А ты, Эллен? — обратился он к ассистентке дилера.       Девушка-омник не знала бы ответа на подобного рода вопросы, если не перекинутая ей Генри монета при каждом таком случае. Как и сейчас, когда настала еë очередь отвечать. — Мне по-прежнему нечего сказать, мисье, — от неё раздался мягкий звонкий голос, разливающий тепло в сердце каждого играющего здешние партии. Немного подбрасывая вверх монету, каждый раз получая одну и ту же сторону лицом к ней, она устремила свой взгляд сначала на Генри, держащего перед собой сцепленные ладони, потом на своего босса. — Но могу добавить, что я безразлична к ним. Помочь игрокам всегда обязана своей работой, но отношение как к людям — его у меня нет.       Монета Максимильена, которую ему броском вернула Эллен, была здесь не просто так. С еë помощью финансовый аналитик добивался от подчинённых обдуманного ответа, хотел услышать цельное мнение, раскрытое путём занятости процессора ловкостью рук. Он развивал в омниках личность, по крайней мере у тех, с которых был толк, и у близких приближённых.       Так вышло, что не все в мире оказались пробуждëнными. Необъяснимая метафизика распространилась из высоких заснеженных гор Непала, ручьём растекаясь пространственной сетью в разум каждого живущего в то время омников, словно интернетный вирус. Высшее трансцендентальное состояние, за которым последовала изящная гибель первой пробуждëнной, что и перешла границы своего сознания, вовлекло омников в новую эру. Им был передан пережитый опыт сознательного бытия, ранее невиданных эмоций, чувств и ощущений, которые пролили свет на внутреннюю человеческую оболочку — раскрылась истина души.       Омники, пускай и не сразу, анализировали полученные данные, долгое время не понимая, что им делать с обновлённой программой функционирования. Они искали себя в этом необъятном мире, начиная задаваться, казалось бы, простым вопросом: «Для чего я существую?». Кто-то понял принятые сведения быстро, посвятив всего себя осмыслению возможной духовной составляющей в искуственном интелекте, как изгнанники в Гималаях, основавшие духовное движение планетарного масштаба, сильно пошатнувшееся в свете последних событий. Остальное подавляющее большинство омников избавлялось от оков прежней запрограммированной жизни в искусстве, копируя деятельность людей и ища в этом собственный смысл.       Но были и те, кто сохранили остатки холодного бесчувственного мировоззрения, присущего любому роботу, при этом в них самих глубоко в недрах подсознательной структуры программного обеспечения навсегда засели переданные из Шамбалы учения, которые остаётся лишь только пробудить. Генри и Эллен обошла участь быть осведомлёнными новыми знаниями, они были сотрудниками шикарного казино и близким окружением Максимильена, чьи убеждения они часто не понимали, посвящая себя своей работе за неимением иной жизнедеятельности. И несмотря на мнимую предрасположенность к слепому подчинению, крупье и его ассистент принимали во внимание попытки босса вызволить из них ту самую искру характера, которой они всё чаще подвергались и могли осмыслять своё существование, начиная с логической оценки друг друга.       Оба омника знали, что их прошлое предназначение — рабский труд на благо человечества, как знали все роботы на свете, но именно они, крупье с голубыми глазами и привлекательная янтарноглазая ассистентка с алыми кудрями, изящно уложенными на железном покрытии головы девушки, понимают своë предназначение новое. И несмотря на общее для всех омников неизвестие о том, кем конкретно те предназначались, эти двое не останутся бездушными машинами в новой для них сфере. Просто потому, что не хотят разочаровать своего босса. Но и только ли? Глубины омнического сознания не поддаются объяснению даже сильнее, чем человеческого.       Никто до конца не понял, что именно и каким образом с физической стороны Аврора передала своим собратьям по крови. Это могут знать только сами омники, которым нужно лишь понять, что они знают. Очередная неразгаданная тайна новой расы. Возможно, Текхарта мог знать, — подумал Максимильен, пройдясь мимолётным взглядом по Лакруа. — Даже если и знал, то унёс свои убеждения в могилу. С этого ракурса разрушение гармонии между нами и людьми выглядит удручающим. На войне приходится жертвовать самым ценным. — Даже самой ценной информацией для людей и омников? — неровным вещанием пронеслось в его голове, отдавая лёгкими глюками в голосе неугомонной хакерши. — Я слышала, Мондатту воскресили и он как ни в чëм не бывало продолжает жить. Не понимаю только, почему он сразу не выходит в свет и не сообщает миру о том, какие террористы плохие и что всем нужно объединиться? Метро в Лондоне задерживается? — усмехнулась Сомбра. Лакруа поразила точно в цель — в энергетическое ядро. У каждого омника оно имеется в груди за металлической пластиной и его уничтожение означает необратимую потерю всего сознания. Разум Текхарты просто перестал существовать и все хранившиеся в нём знания были удалены. — смело проигнорировав тот факт, что Сомбра способна слышать его внутренний голос, Максимильен чётко изложил ей суровую истину. Кажется, ему правда стоит установить антивирус. — А, даже так? Прикольно, — с пренебрежением в голосе удивилась хакер. — И всë же я попытаюсь добыть хотя бы крупицу из того, что от него осталось. Не думаю, что принцип не сохранения данных при резком выключении компьютера работает и с омниками.       Перед глазами Максимильена пронеслись алые строки в сообщении от неё: «ConexiónMuySeguraConTotalFuncionalidadyGarantíaDeCalidadHayPequeñasDesviaciones.com», после которого на миг опешил, поправляя галстук. Было очевидно, что эта ссылка — не любезная помощь по доброй воле от старой подруги. Ему и не пришлось ей отвечать, когда Риччи наконец ответил на его вопрос, цепляя к себе всё внимание. — Как сказать «среди своих»? Я выходец из обычной семьи, который не кичится своим честно накопленным состоянием, как это делают некоторые с аристократическими наклонностями, при этом выглядя со стороны крайне заносчиво, словно у них шило в заднице показать свой статус. Их высокомерие и тщеславие — те вещи, которые мне демонстрировали однопартийцы. Мне не в кайф эта доминантность богатых над бедными.       Взгляд Амели переменился еле заметной задумчивостью, ни один мускул не дрогнул, но Риччи сразу что-то для себя понял, уловив в ней невидимый отвод глаз в сторону. — Я знаю, о чëм вы подумали, — Густав сдавленно улыбнулся. — Я с вами играю не потому, что ты, Максимус, владелец этого милого местечка. Нет, совсем нет. — И почему же вы со мной продолжили знакомство? — интересовался Максимильен, выпрямившись и скрестив руки на груди. — Омник, владеющий казино, в котором не может играть и у которого есть живая женщина, — Риччи поднёс ко рту кулак, прикусив костяшку указательного пальца. — Извиняюсь за своё невежество, живая красивейшая леди из Франции, — поправил себя он. — Не каждый день увидишь такую смесь. Ясное дело, мне плевать на ваш статус, но мне не плевать на то, каким образом вы добились таких высот и постижений. — Денюжки «Когтя», старик.       Было бы самообманом сказать, что вся эта полученная роскошь не без средств организации, в которой каждый из них троих оказался по собственным причинам и целям. «Коготь» может также легко разрушить жизнь Максимильена, если он заставит в себе усомниться. Единственный омник в Совете, к которому у большинства агентов нейтральное отчуждение, что значило о его малозначительной поддержке в случае плохого исхода. «О чём только думал Кулак Смерти?» — спрашивали они. — «Дать власть тому, с кем и нацелена борьба, было опрометчивым решением», говорят они. Власть. У него в руках власть. Максимильен использует и будет использовать еë грамотно, доказав свою незаменимую эффективность. Он уже доказывает и докажет еë Совету после успешной ликвидации Риччи. По крайней мере, Огундиму давно доказал. Вряд-ли он простит меня, если узнает о моём предательстве шесть лет назад. — единственное, что тревожило его сознание, так это вскрытие сингапурской правды. — Вижу, вам самим неприятна эта тема, — понимающе кивнув, Риччи стремительно отогнал от себя невидимых мушек и выпил глоток бурбона со звонким причмокиванием. — Продолжим игру, мисс Гийяр? Позволю вам шанс отыграться.       Если Амели и услышала его вопрос, то с трудом смогла отреагировать, показав свою слабую заинтересованность в рулетке искоса прищуренным взглядом, когда тяжёлые механические руки мягко обвили еë вокруг груди, без напора обнимая. От близкого нахождения Максимильена за спиной девушка невольно вспомнила свою прошлую жизнь, память о былом резко дала о себе знать проникающей в сознание новой болезненной силой. — Четыреста на каре, — перекроив соответствующие четыре номера своей фишкой, Амели держалась внешне более чем хладнокровно, не позволяя одолевавшим воспоминаниям запятнать чистый разум. Максимильен явно перерабатывал в плане, но она понимала эту необходимость показать свои отношения. — Двести на… тридцать два, тридцать три, тридцать пять и тридцать шесть.       Последующая ставка из уст Густава вылетела из еë головы. Возникшая химия внутренних ощущений разливала неприятное жжение в груди, холод в сердце раскалывал внутренности изнутри, терзающая боль подавляемых воспоминаний становилась лишь сильнее. Она на секунду сморщилась, отгоняя чуждые ей мысли погибшей балерины, когда-то жившей прекрасной жизнью в счастливом браке. Но что же было до всего этого? Каким образом зарождалась еë будущая жизнь?       Еë Амели помнила из совершенно других воспоминаний — рассказов своей матери.

•••

32 года назад Шеврёз, Франция

      Столовый сервиз слегка содрогнулся, со звоном распространившись по гостиничному холлу. Настежь закрытые шторы не пропускали солнечного света в убранства всего особняка, снаружи которого веяло смогом и опадающими осадками из сажи и пепла. Громыхание люстры, скрежет дрожащей посуды и доносящийся глухой звук через стены свидетельствовали об очередном взрыве где-то далеко в городе. Выглянуть из-под штор бессмысленно, когда окна закрыты железными защитными створками. Да и утешить своё любопытство в это время равносильно лишению себя еле фильтруемого вентиляциями воздуха.       Потолочные лампы давно не работали, коридоры освещались настенными люминесцентными свечами, с которых на пол капает медленно затвердевающий воск. Женщина игнорировала слякоть, оставляемую под подошвой, и вновь поджигала потухшие свечи, продвигаясь по коридорам поместья. Ей не было страшно ни от мрака, ни от сетки паутины в тёмных углах. Даже осыпающаяся с потолка штукатурка нисколько не пугала, сколько давящая тишина, изредка нарушаемая очередью глухих выстрелов за пределами дома.       Обогреваться приходилось старой системой отопления батарей с обшарпанным корпусом, кое-как выдерживающие тяжесть времени, поэтому основным источником тепла была топка дров и угля в каминах, когда электрогенераторы теперь в резком дифиците и стали слишком дорогими, — их мир словно вернулся к временам девятнадцатого века. — Тебе надо поспать, девочка моя.       Женщину окликает заботливый сиплый голосок со второго этажа, и она поднимает взгляд на державшуюся за перила старушку в тёплой меховой одежде, наскоро накинутой поверх ночнушки. — Мамуля, я лягу ближе к наступлению темноты. Сон куда важнее тебе, ты же сама знаешь. — Да, но ты совсем загонялась, — с беспокойством качнула головой мадам Триаль, начиная двигаться в сторону винтовой лестницы. — Сколько мы здесь находимся, ты неутолимо теряешь своё здоровье в этом празднике ужаса. Да, я тобой очень горжусь, что ты не остаёшься в стороне и верна своим силам продолжать это. Но пожалуйста, не потеряй рассудок от недостатка сна.       Строгие, но любящие нотки в еë голосе тронули женщину. — Нет-нет, не надо спускаться! — помахала ладонью в отрицании мадам Гийяр. — Мамуля, это мой долг — спасти невинных, укрыть их под крышей и накормить. Пережитый опыт всем нам показывает, что вместе существовать дальше можно только объединившись, не дав никому почувствовать себя одиноким. Одиночество — главный страх любой войны, уж особенно этой. — И всë же постарайся уйти в царство Морфея, дорогая. Ты ведь должна встретить Александра с припасами и новыми спасёнными, так? — Всё верно, — она удовлетворённо кивнула, успокаиваясь тому факту, что еë мать больше не стремится спуститься вниз. — Мы быстренько всех обустроим и обещаю лечь как можно раньше, — еë улыбку осветила поднесëнная к лицу почти растаявшая свеча на маленьком блюдце. — Как там Амели?       Лулу Триаль горько улыбнулась. Не в счастливое время она стала бабушкой, страх за двухлетнюю внучку порождал в ней кошмарные сны, из-за которых она не могла спать. Ещё больший ужас исходил от того факта, что разумные мотивы у их действующего врага начисто отсутствовали: никаких требований или условий по отношению к людям. Их враг, наиопаснейший за всю историю человечества, банально с ними не контактировал, кроме как беспощадно уничтожал всё связанное с их единственной цивилизацией. Какое будущее ждало бы маленькую Амели Гийяр, если они проиграют в этой войне? — Спит кроха, — ласково сказала мадам Триаль, намереваясь вернуться в свои покои к внучке. — Попробую снова уснуть… — Спите крепко, отгони от себя плохие мысли, мама. Мы принесëм вам что нужно, только зови! — Смотри, не заработайся, моя Кэтрин!.. — напоследок донеслось из-за закрытой двери в спальню.       Мадам Гийяр тяжело выдохнула. Она далеко не маленькая, чтобы жить мечтами о светлом будущем с принцем из светской семьи. Еë мать с самого детства готовила юную Кэтрин к аристократической жизни, говоря о преимуществах от такого общества и мотивируя быть лучшей во всём. Только достигнув зрелого возраста, она поняла сокрытую мамину истину, что еë родные на самом-то деле планировали союз с влиятельным семейством, заранее договорившись о продолжении рода, — всё ради денег и укрепления своего статуса на главном форуме корпоративных семейств Франции.       Наивные мечты улетучились омерзением, что отрезвило Кэтрин, не готовую становиться жертвой средневековых принципов. Она сквозь зубы была вынуждена слушаться мать, давшей ей клятву во что бы то ни стало сохранить память об отце, трагически погибшем во времена мирового экономического кризиса в двадцать пятом, когда сотни тысяч французов выходили на крупномасштабные митинги против тогдашнего правительства, и всё обернулось кровопролитной бойней жандармерии с протестующими. Так пришли к власти семейные корпорации, которые договорились привнести новый уклад жизни в их страну — в Шестую Французскую республику. Косвенное влияние на сформировавшееся правительство помогло им избрать обновлённый курс к европейской интеграции, заинтересованной в полной реформации межгосударственных отношений на континенте.       Кэтрин категорически не нравилось, что за неё решили всю дальнейшую судьбу: скрепить брачные узы с неизвестным мужчиной ради слияния двух семейств? Люди веками такое проходили, но в двадцать первом веке? Видимо, упадок норм морали в их время был неизбежен, с чем совершенно не хотела мириться Триаль младшая. Детские рисунки счастливого будущего давно были невзрачными каракулями, рухнувшие планы стать принцессой навевали ей мысли превратиться в эгоистичную стерву без какой-либо мотивации стремиться оставить след в этой жизни, чтобы хоть как-то привлечь внимание матери.       И вот явился «долгожданный» супруг, охотно выбранный за еë спиной, — некий Александр Гийяр.       Держа лицо, Кэтрин с притворством отыгрывала доброжелательную леди перед этим смазливым принцем, самим не желавшим еë по-настоящему, строящего из себя для неë любящего мужа лишь на публику. Она смирилась с тем, что навсегда заключена в оковах своей семьи и поняла скверную правду: деньги решают всё, даже любовь.       Расцвет в благополучии населения от ожидаемого термина «Золотой век экономики» вселял веру в процветание их кошельков и смягчал последствия от прошедшего кризиса… как и от брака по расчёту. Но судьба-злодейка играется с иронией похлеще смерти с жизнями людей, когда проект Корпорации «Омника» после многочисленных судебных разбирательств со всей суровостью прикрыли, и спящая долгие годы страсбургская Омния внезапно пробудилась.       Угроза, которую никто не ждал, кардинально изменила миропорядок. На фоне погружения страны в хаос Кэтрин дала себе более чем ощутимый отчёт о том, что еë и жизни многих близких людей могут в любой момент прерваться. Неожиданные мысли о будущем вновь осветил проблеск юных фантазий о лучшем мире, когда она увидела твёрдое стремление так называемого мужа быть полевым разведчиком, собирающем данные об их противнике и спасающего чужие жизни, причём с таким рвением и искренностью в своих действиях, что Кэтрин не заметила очевидного и противоречащего факта — она влюбилась в этого самонадеянного мерзавца.       Александр, тот самый излишне прилизанный статный принц с обложки какого-нибудь журнала, в кратчайшие сроки стал примером для подражания не только по части ухода за собой, как учили его родители. Он стал двигающей силой отчаявшейся в первые месяцы войны семейства, еë опорой, искрой воодушевления, которая вернула Кэтрин уверенность в завтрашнем дне благодаря его героизму. Он настолько заразил еë идеей бороться за свой народ, что мадам Гийяр, с гордостью взяв эту древнейшую фамилию, инициировала не один десяток спасательных операций совместными усилиями всей семьи, вдохновлённой подвигами Александра и его удивительных братьев, общество которых ранее Кэтрин презирала. Даже его высокомерные родители удосужились созвать орден французской аристократии, тайно выполняющий освободительную миссию всей страны. Они все объединились ради общей цели, которую уже нельзя было ни отнять, ни погасить временами печальными последствиями самовольного ведения войны, из-за которых рано заканчивались ресурсы.       Именно страх потери родных заставлял Лулу Триаль принимать в этом непосредственное участие в тылу союзнических сил, обеспечивающая им мобильные пункты приёма пострадавших и места временного проживания в отдалённых уголках Франции. Если даже дворецкие жертвовали собой ради их туманного будущего, то и она чувствовала, что не смеет оставаться в стороне и сводить дряхлые концы с концами. Особенно после появления на свет крошечного комочка счастья у еë дочери, которое ясно доказывало полную взаимность и несокрушимое доверие между Кэтрин и Александром. И неважно уже, что было в прошлом. Амели не должна была родиться в это ужасающее время, но она стала результатом бурных чувств и общих желаний людей, пытавшихся пролить свет через серые тучи небосвода и обеспечить безопасность будущих поколений, как это делали их предки.       Кромешная тьма поместья, по которому шла мадам Гийяр, вселяла лишь уверенность в том, что всё можно было исправить, осветить путь к победе во всех смыслах. Сейчас Шато-Триаль превратилось в убежище искалеченных и раненых незнакомцев, как и многие такие старые поместья влиятельных семейств. Каждый человек с улицы казался как тебе родным, ценна была любая человеческая жизнь. Из уроков истории люди поняли, каково всем приходилось в тех же мировых войнах, ощутив это сполна на своей шкуре. И опустить руки, примкнув к врагу, просто не получится: Кэтрин убедилась в этом, когда роботы, которых в народе прозвали «омниками», с хладнокровным бездушием расстреляли всю семью, вышедшую к ним на примирение. Договориться с агрессивным искусственным интеллектом возможности не было. Оставалась только борьба.       Мисс Гийяр оставила светильник на подоконнике и достала из карманов разряженный телефон, тупо уставившись в треснутый экран и пошатнувшись на месте от достаточно сильной встряски, чуть не выронив его из рук. Родной Шеврëз находился в забытой омниками глуши лесных полян и горных возвышенностей, далеко от столицы, где сейчас разгорались ожесточённые бои. Но являясь одновременно пригородом Парижа, даже самые далёкие взрывы доносились до них, словно кратковременные землетрясения, от которых никуда нельзя было деться.       Последней просмотренной Кэтрин лентой новостей до того, как еë телефон не пал в храброй битве с придорожной брусчаткой, когда женщине пришлось иметь дело с напавшей на неë грудой ходячего железа, была неутешительной: вооружённые силы Франции из последних сил оттесняют противника со своей территории, союзнические контингенты из соседних государств пришлось отозвать для защиты французских регионов. Сильный натиск приходится на Бретань, Землю Лауры и Аквитанию со стороны вод Атлантики, вследствие к чему появилась информация о продолжающемся строительстве гигантских защитных стен в прибрежных городах Испании и Португалии.       Кэтрин не читала новости целый месяц с тех самых пор, когда ей собственноручно удалось застрелить робота, чьи светящиеся красным безразличные глаза на лбу, смотревшие ей в самую душу, не излучали ничего, кроме беспощадной жестокости и гнетущего страха. Она помнит эти взгляды, с которыми не раз сталкивалась, — взгляды самой смерти. Но так близко ей ещё не доводилось убеждаться в том, что они имеют дело не с человеком, а с его одновременно прекрасным и худшим творением во плоти.       Со стороны главного входа послышались суетливые возгласы прислуги, за которым последовавший наружный гул театра военной обречённости подтвердил открытие парадных дверей особняка. Мисс Гийяр метнулась по тёмным коридорам, по привычке хватаясь за бёдра своих джинс, там где однажды был подол еë роскошного красно-белого платья. Невзирая на издержки аристократичного прошлого, она с дуновением пепельного ветра и внутренней надежды хотела оказаться в гостиничном холле, встретиться с новыми лицами и увидеть живое, преисполненное смелостью лицо мужа.       В проходе поочерёдно вваливались домой израненные люди, кому сразу же оказывали помощь нанятые до войны медики. Спасённых сопровождали мужчины в бронежилетах и несколько полицейских, державшие в руках тяжеленные импульсные винтовки, от одного взгляда на которые невольно задумываешься о состоянии позвоночника при таких нагрузках.       Завидев среди спасательной команды четырёх бравых парней, что-то бурно обсуждающих с намёком на улыбку, Кэтрин сама не смогла еë сдержать. Она бросилась в осторожные объятия к конкретному из них и уткнулась носом ему в шею, с облегчением вдыхая запах родного человека, которому ещё год назад мысленно вырвала кадык.       Александр с тихим смешком приподнял еë над землёй, даже не представляя себе иную жизнь. Так сложилась их судьба, он самовольно вместе с братьями, стоящими сейчас поодаль, все со шрамами и подтëками машинного масла на лицах, возложил на собственные плечи тяготы по защите родной страны и своих близких. Гийяр никак не ожидал, что его жена по расчёту окажет неоценимую помощь в их скитаниях по Франции, бросив комфортные условия поместья и не прячась в подвале с тарелкой пирожных, как трусливая знать. Она, настоящий идеал женщины, никак не могла бросить его в этой войне, и он не мог понять, почему. Этим бойкая Кэтрин и завлекла Александра, пообещавшего ей сражаться на поле битвы плечом к плечу, невзирая на их негативный опыт в супружестве.       Даже несмотря на явное нарушение законодательства, в котором чёрным по белому прописан запрет участия корпоративных семейств в военных действиях для сохранения работоспособности правительства. Если не посадят за решётку, так лишат привилегированного статуса каждого участвующего. Очевидно, семьям Гийяр и Триаль было плевать с самой верхотуры Эйфелевой башни, изрядно подвергающейся обстрелу со стороны омников. — Если она рухнет? — шёпотом спрашивала Кэтрин, не в силах расстаться с мужем. — Отстроим заново, — гордо проговорил мужчина, заключая еë руки в свои. — Эйфель в гробу перевернётся, но она станет для нас новым символом — символ героической победы французского народа и мемориал памяти. — Русские всё ближе к победе над омниками, — со сдержанным восторгом заявил самый младший из братьев, чью задницу всегда приходилось вытаскивать из передряг. — Они успешно отбиваются! — Ценой чудовищных жертв, Марти, — раздражённо сказал самый старший со скрещенными на груди руками. — Статьи не акцентируют внимание на таких проблемах, больше восхваляя чужую армию и меньше говоря о потерях среди гражданского населения.       Александр, что был вторым старшим ребёнком в семье, полуобернулся к брату и похлопал того по предплечью. — Это сделано с целью не дизморалить нашу же армию, Дайрон. — Знаю я, Алéкс, знаю, — отмахнулся мужчина. — Просто иногда стоит смотреть на правду не сквозь розовые очки, как некоторые, — бросил насмешливо хмурый взгляд на Мартини, который со вздохом закатил глаза. — Но так уж и быть, спорить с непредсказуемостью русских не стану. Возьмём с них пример и выиграем эту чёртову войну.       Третий брат, всё это время перетаскивающий с прислугой запасные генераторы и неизвестного рода технологические приспособления, обратил внимание на спорящих с немым непониманием. — Парни, не помогли бы мне? — Кажется, вам лучше помочь Басти, — улыбнулась Кэтрин, юркнув из объятий супруга. — Что это, кстати? — Оборудование, которым пользуются омники, — с шумом уронил ящик с запчастями Себастьян, делая зарядку для спины. — Используем их же оружие против них, — удовлетворённо кивнул Александр.       Мартини и Дайрон молча кивнули в ответ, сопроводив последнюю зашедшую группу выживших внутрь. Теперь массивные двери особняка вновь можно заблокировать, дабы лишний пепел не проникал в их поместье.       Перед закрытием мадам Гийяр с трепетом в сердце взглянула наружу, представив обзору серое небо Шеврëза и тлеющие обломки со столбами чёрного дыма, что омывали палитру тихого безжизненного пейзажа, когда-то вечно зелёного и миролюбивого. Взглянула, как она надеялась, не в последний раз.

Через тринадцать лет после Восстания Машин Марсель, Франция

— А что случилось потом?       Всë это время слушая с внимательным интересом, брюнетка с серьёзными чертами лица не отрывала взгляда от своей матери, замолчавшей с прикрытыми глазами, устремлёнными в пол. — Много чего, — сухо сказала женщина, горько усмехнувшись.       Дочь мягко улыбнулась, таким образом демонстрируя понимание еë положению и возможность обдумать заваренную кашу мыслей. — Не хочу тешить твоё любопытство нерадостными фактами, Амели. — Я не настаиваю, — помотала головой девушка, убрав непослушную прядь за ухо.       Миссис Гийяр дались тяжело последующие события в еë жизни. Трудно было найти правильные слова о том, что произошло после в еë рассказе. Она понимала, что следует выговориться перед ребёнком, который должен знать еë историю, историю родственников в той войне. Будущие поколения должны хранить память о своих предках, за что они сражались и побеждали, через какие трудности прошли и что им пришлось увидеть и почувствовать. Это априори важно. Каждый родитель, беседуя со своим чадом, по-любому будет вынужден раскрываться перед ним, принять собственные ошибки и наставить детей на верный путь, что лишь сильнее укрепит их отношения. — Я не знаю и не хочу знать, что было, — решилась с ответом миссис Гийяр, снимая груз травмирующих воспоминаний, — если бы не появление Overwatch. — Ударный отряд? — Он самый, — кивнула Кэтрин. — Нас бы в порошок стëрли без Габриэля Рейеса и его команды.       Амели услышала отдалённый мужской смех, доносящийся с первого этажа, и отдавшийся эхом характерный звук вылета пробки из бутылки шампанского. — Вот гады, опять налегают без нашего присутствия, — скрестила руки девушка в притворном возмущении. — Ма-а-м.       Без лишних слов миссис Гийяр встала с кровати дочери и отправилась вместе с ней через коридоры пустующего от прислуги особняка на кухню, где сейчас были приготовлены домашние изыски, накрытые на стол. Приятный запах мяса по-французски и жареной курицы в красном вине вызвали у явившихся непроизвольное выделение слюны вдобавок к настойчивому урчанию голодного желудка.       За столом что-то бурно обсуждали двое мужчин, споря о своих кулинарных навыках с таким беззаботным весельем, что у Кэтрин мигом улетучились какие-либо претензии к супругу насчёт одиночного употребления алкоголя. — Папа, — нахмурилась девочка с намёком на озорство. — Вы кое-кого забыли, мисье.       Александр задорно улыбнулся, растопив сердце миссис Гийяр в тысячный раз. — Твой папа просто отвлёкся мыслями о том, как будет оправдываться за пересоленый матафан, — ответил за главу семейства его брат с ехидным выражением лица. — Это мы ещё посмотрим, Басти, — толкнул того боком мисье Гийяр. — Не слушай его, Мия, я приготовил как надо в этот раз. — Не как в прошлый раз, — риторически спросила Кэтрин с упрёком в голосе, присаживаясь левее от мужа с приподнятыми бровями от увиденных блюд. — Ужин сегодня без прислуги, дорогой?       Себастьян не мог сдержать тихого смеха, наблюдая за попыткой старшего брата исправить положение за предыдущий косяк с блинами. Он ради них даже всему домашнему персоналу назначил выходные, чтобы не казалось, будто это приготовил кто-то из поваров. — Ладно, я поняла тебя. Амели, перед завтрашним выступлением ты должна хорошенько подкрепиться.       Брюнетка взглянула на мать и с подтверждающим кивком села за стол, неспешно кладя на колени полотенце и расставляя столовые приборы. — А потом до расскажешь свою с папой историю?       Мускул щеки Александра едва дёрнулся, Себастьян остановил вилку с курицей на полпути в рот. — Если сдашь экзамен, то расскажу всё-всë, — Кэтрин дала обещание дочери и отчёт самой себе, что придётся убедить мужчин во взрослении Амели. Она давно не маленькая, пятнадцать лет девочке и пора бы ей узнать подробности их общего прошлого в деталях помимо той имеющейся информации, которую преподают им на уроках новейшей истории. — И папа, и дядя Басти тебе тоже всë расскажут.       Упомянутые переглянулись между собой, в их взглядах читались тревога с потерянностью, хорошо скрываемые за удовлетворённой запахом еды гримасой. Александр с какой-то отрешённостью улыбнулся, теряя контакт с братом, который поник взглядом и уронил голову к тарелке с запеканкой. Они могут рассказать это, им ничего не мешало. Но справятся ли с душевным диссонансом, не напугают ли не осведомлённую девушку депрессивной экспрессией, ручьём льющейся из их уст в воображаемом диалоге с ней? Очевидно, что разговор будет лишён какой-либо эмоциональности, словно они прочтут ей лекцию из истории, — так хотя бы двое братьев смогут выговориться и принять прошлое вновь, рассказав ничего не подозревающей девчонке, что тринадцать лет назад их было больше, чем двое. — Вот завтра и увидим, — тихо заключил мисье Гийяр, слабо улыбаясь дочери. — Тебе ещё Париж покорять. — Да хоть всю страну, — довольно сказала Амели, заподозрив в поведении мужчин что-то не то. Она уже знает, что диалог будет тяжёлым, поэтому не хотела превращать спокойный семейный ужин в неловкую драму.       Завтра девушка покажет всю свою элегантность в искусном и обворожительном танце, приковав к себе взгляды жюри и экспертов из балетной комиссии на задних рядах театра. Результат будет идеальным, сколько бы этого не требовали родители, ведь она всегда покорно исполняет свою роль послушной и эрудированной дочери. Она будет даже лучше своей матери, заслужив вместе с отцом и дядей Басти прекрасный обед в шикарном ресторане на набережной, в какой раз завидуя своим сверстникам, которые радостно грелись на песке под палящим полуденным солнцем и купаются в тёплой воде. «Непозволительное занятие для аристократической семьи», говорили старшие. Впрочем, всегда есть возможность принять ванну с королевским видом на Лазурный берег Средиземного моря, поэтому она не спорила. — В Монако с рабочим визитом прибудет президент, — разрезав ножом кусочек мяса и отправив вилку ко рту, сказала Кэтрин. — Мы бы всё равно с ним встретились, несмотря на качество твоих грандиозных успехов, — лукавила она, — но все-таки постарайся отдать всю себя танцу, Амели. — Мы верим в тебя, — поддержал племянницу Себастьян, отпив кружку апельсинового сока с безмятежной улыбкой. Александр горделиво кивнул, окидывая взглядом дочь.       Амели, полив кисло-сладким соусом запечённый картофель, оглядела всех членов семьи, уверенно ухмыльнувшись. — Элизия и Нарцисса со сцены упадут, я вам гарантирую.