Смутная печаль

      Столкновение с агентством оказалось для Ичиё достаточным поводом, чтобы забыть старые обиды. — Что с лицом? — здороваться Чуя не стал, просто впустил стоявшую на пороге девушку внутрь и закрыл за ней дверь. Когда она последний раз вот так к нему приходила за помощью? Он уже и забыл. — А, так… Ерунда… — Хигучи осторожно коснулась пальцами синяка на скуле. — Я вела себя глупо и опрометчиво. Акутагава-семпай указал мне на мою ошибку. Всё в порядке, Накахара-семпай… — Я поговорю с ним, — Чуя стремительно направился в ванную комнату, и Ичиё чуть ли не вприпрыжку поспешила следом. — Не надо, Накахара-семпай! Я не хочу, чтобы он подумал, будто я жаловалась. Всё в порядке, правда. Это просто синяк.       В ванной Чуя достал из шкафчика-аптечки охлаждающий пакет, сжал его, приложив дополнительно гравитацию, и передал девушке. — Приложи. Надо было раньше, конечно, но всё равно. Пройдёт быстрее. — Спасибо, Накахара-семпай, — Ичиё вздохнула и прижала стремительно остывающий пакет к щеке. Было не столько больно, сколько обидно. Причем сразу от всего. И от того, что так глупо проштрафилась, и от того, что её Рюноскэ, в котором она души не чаяла, считает её досадной помехой и распускает руки, и от того, что Накахара-семпай всё равно хорошо к ней относится и готов с ней возиться, даже не смотря на то, что она на него обиделась и рассорилась из-за всё того же Рюноскэ… — Пойдём на кухню, — Чуя устало оглядел девушку с головы до ног, мысленно отметил, что других повреждений у неё вроде бы нет, а значит, всё в целом в порядке. — Кофе будешь?       Хигучи слабо кивнула. Обидно и стыдно. Может быть, Гин была права? Всё-таки она лучше своего брата знает, ей виднее… Может быть, Рюноскэ ей совсем не пара? А она из-за него только отношения с наставником испортила… — Он сегодня у сестры, так что можем спокойно посидеть, никуда не торопясь, — будто услышав её мысли, произнёс Чуя, усаживая Хигучи на стул у окна. — Рассказывай. — Я… Я не знаю, что рассказывать… — Ичиё вздохнула и низко опустила голову. — Я действовала по плану. Пришла в агентство. Меня там встретила какая-то девушка, посадила там, сказала подождать, когда придут остальные. Через некоторое время пришли ещё несколько человек… Трое незнакомых мне, молодёжь какая-то, два парня и девчонка. Ещё одного я узнала, видела у нас среди документов его досье. Математик, высокий такой. И… И…       Хигучи запнулась, всхлипнула, её плечи мелко задрожали в слабой попытке сдержать рыдания. В этот же момент закипел и отключился чайник, и Чуя плеснул горячей воды в две чашки, заливая кофейные гранулы. — Сахар положить тебе? — он понимал, почему девушка не смогла продолжить сразу, и решил, что стоит немного отвлечь её, чтобы она расслабилась. Ему тоже было морально тяжело осознавать, что именно произошло. Но нужно было выслушать Хигучи, и сейчас важнее было успокоить её. — Я сама, спасибо… — всхлипнув и вытерев навернувшиеся слёзы, Ичиё потянулась за сахарницей. — В общем… Д-дазай-сан тоже был там. Конечно же, он меня узнал, по нему видно было. Но почему-то не выдал меня. Устроил омерзительную сцену… Засыпал меня комплиментами, предложил покончить с собой с ним вместе… Я перепугалась, не поняла, к чему он это всё устроил. А потом оказалось, что он специально отвлёк внимание всех, чтобы подложить мне в карман «жучок». Я ещё удивлялась, что он не пошёл сразу с остальными… Всё равно подозревала, что всё сорвётся, но не думала, что так… Если бы не Дазай-сан, всё могло бы закончиться в нашу пользу. Он всё подслушивал и явился в самый разгар сражения. И остановил всех… Накахара-семпай! Ох, чёрт! Вы в порядке?       Хигучи испуганно вскочила, не зная, за что хвататься. Чуя, слушая её рассказ, становился всё мрачнее и мрачнее, а потом в какой-то момент чашка в его руках просто взорвалась, осколки разлетелись во все стороны, кофе разлился на стол, брюки и пол. И только суета девушки вывела его из ступора. — А? Всё нормально… — он с удивлением оглядел себя, будто не понимая, что произошло, нахмурился, прикусил нижнюю губу. — Чёрт… Горячо… Подожди, я сейчас вернусь. Всё в порядке, не переживай.       Несмотря на то, что при Хигучи он старался делать вид, что всё нормально, на самом деле Чуя едва сдерживался, чтобы не взвыть. В первый момент он действительно не почувствовал ничего, погрузившись в свои мысли. Но потом боль от ожога накрыла его, и Чуя поспешил скрыться в ванной комнате. Брюки отправились в стирку, сам он сел на край ванны и включил холодную воду, под которую сунул ноги. И только после этого заметил, что рука, в которой он держал чашку, тоже пострадала — и от горячей жидкости, и от осколков. Вот ведь…       Было неприятно. Он почти смирился с предательством Дазая. Почти вычеркнул его из собственной жизни, почти стёр из памяти. И тут он возник перед ним снова, выскочил, как чёрт из табакерки. Сорвал их планы. Наверняка агентство поймало и завербовало тигра раньше как раз благодаря ему. В принципе Чуя, наверное, мог бы когда-нибудь даже простить Дазаю его уход из мафии, если бы он просто ушёл. Но этот мерзавец, оказывается, не просто бросил их, он ушёл в организацию, которая была первым и самым главным противником мафии. Переметнулся к врагам. Причём сам, добровольно, а не потому, что ему не оставили другого выхода. Предатель вдвойне… И только пульсирующая боль в ногах и руке немного притупляла боль душевную.       Он надеялся, что всё-таки отпустил Дазая, переболел им… Но реальность была жестока. Невольно подумалось о том, как на такую встречу мог отреагировать Рюноскэ… Он отпустил Дазая? Было страшно представить, на что станут похожи их отношения, если не отпустил. И, наверное, это было к лучшему, что Акутагава в этот раз решил переночевать дома, а не у него. Им обоим нужно было привести в порядок мысли и разобраться с собственными эмоциями. Понять для себя, как быть дальше. Вот только Чуя даже отдалённо не представлял, что делать. Пока Дазай был где-то там, в рассказе Хигучи, можно было пытаться игнорировать его внезапное появление. Но сможет ли он игнорировать его, увидев вживую? А Рюноскэ?       Мысли метались в голове, путались, не давали дышать спокойно. Но он не должен был показывать Хигучи свою слабость и растерянность, она и так видела слишком много лишнего сейчас. А он должен быть сильным хотя бы в глазах своих подопечных детей. И пускай Ичиё уже давно не ребёнок, давно уже не его подопечная, всё равно он в глубине души чувствовал, что несёт за неё ответственность до сих пор. А значит, должен быть для неё если не идеальным, то хотя бы стремиться к этому. Поэтому нужно было взять себя в руки.       К тому моменту, как Чуя вернулся на кухню, уже переодевшийся в сухое и чистое, Ичиё успела убрать осколки и лужу и задумчиво смотрела в окно на тусклый из-за тумана фонарь. Обычно Рюноскэ сидел точно так же, прижимаясь лбом к стеклу. Может быть, из этих двоих вышла бы неплохая пара… Вот только жизнь распорядилась иначе, устроив всё слишком сложно, гораздо сложнее, чем всем бы хотелось.       Остановившись в дверях, Чуя задумчиво оглядел Хигучи. О чём они говорили? А, точно. Девушка рассказывала, как их план по захвату мальчика-тигра сорвал Дазай. — Я тебе скажу, почему Дазай не показал никому, что узнал тебя. Он наверняка не хочет, чтобы его новые приятели знали, чем он занимался раньше. Они не оценят. И доверять ему больше не смогут.       Ичиё вздрогнула, услышав голос бывшего наставника, и обернулась. На мгновение Чуе показалось, что в глазах девушки блеснули слёзы, но она почти сразу опустила взгляд, и он не успел разглядеть её выражение лица. — Вы в порядке, Накахара-семпай? — Да, — Чуя вздохнул, подошёл к Хигучи и крепко обнял её, положив подбородок ей на макушку. — Всё нормально, не расстраивайся. У всех случаются неприятности. Это просто жизнь. Не переживай. Ни из-за чего не переживай. Никогда не бывает так, чтобы было только плохо. Рано или поздно всё наладится, вот увидишь.       Тихо всхлипнув, девушка изо всех сил стиснула его в ответных объятиях и всё же заплакала — впервые за последние несколько лет. Только со своим бывшим наставником она могла себе позволить плакать. До сих пор могла, несмотря на то, что больше их не объединяло ничего, кроме принадлежности к организации.