Смутная печаль

      Рюноскэ с Кёкой на задания ходил редко и неохотно. Эта девочка всегда производила на него жуткое впечатление своим пустым взглядом и ледяным спокойствием, что бы ни происходило вокруг. Конечно, это было хорошее качество для мафиози, но Акутагава был уверен, что для девочки в таком нежном возрасте быть такой ледышкой ненормально. Впрочем, для некоторых миссий Кёка подходила идеально, поэтому, несмотря на неприязненное к ней отношение, Акутагава вынужден был работать с ней, когда это было необходимо. Правда, до недавнего времени он не считал, что девочка может быть полезна для поимки оборотня. Но когда до него дошёл слух о том, что Кёка в одиночку скрутила Дазая и доставила на одну из баз мафии, он впечатлился настолько, что решил привлечь её к охоте на тигра.       Наверное, если бы Чуя знал о планах Рюноскэ, он бы придумал, как подстраховать ребят, чтобы очередная попытка поимки этого мальчишки увенчалась успехом. Ну или хотя бы напомнил Акутагаве, что Дазай слишком хитрый и ушлый тип, чтобы вот так глупо попасться. Какой бы опасной ни была способность Кёки, какой бы с виду хладнокровной ни была сама девочка, у неё в принципе не могло хватить ни навыков, ни сил, ни опыта, чтобы справиться с человеком, которого многие в мафии боялись до сих пор. Во всей этой ситуации явно было что-то не то, только Чуя пока не мог понять, что именно его беспокоит.       Да, в целом, его план по временному выведению Дазая из строя удался. Вот только изначально его нужно было всего лишь отвлечь на достаточно долгое время, а не тащить на базу мафии! Он рассчитывал, что пока Кёка отвлекает Дазая, шпионы мафии будут следить за мальчишкой-тигром и, как только он окажется где-нибудь вдали от основной массы одарённых агентства, им займётся главный подрывник мафии Каджи. А получилась какая-то непонятная ситуация, и что с этим всем делать Чуя не знал. Неприятнее всего было то, что после «поимки» Дазая Кёка куда-то исчезла, и никто не мог сказать, где она. Точно так же бесследно исчез и Рюноскэ, и это наводило на определённые подозрения. Было совершено ясно, что ничем хорошим это не кончится, вот только Мори категорически запретил Чуе открыто вмешиваться в разборки с агентством по поводу мальчишки-тигра. Ему можно было только следить за происходящим и ненавязчиво страховать менее опытных ребят.

***

      Идти к Дазаю было неправильно. Просто недопустимо. Чуя понимал это, но всё равно пошёл. Хотелось взглянуть в его бесстыжие глаза и… И что? Увидеть там сожаление о содеянном? На это можно даже не надеяться. Выяснить, что этот мерзавец ни на секунду не задумался о том, что сделал что-то не так? Ну так ради этого можно и не ходить… Но тем не менее Чуя шёл к бывшему напарнику, как те загипнотизированные дети шли за Крысоловом и его проклятой музыкой.       Наверняка он потом пожалеет об этом.       В обычно в подвалах портовых складов было темно, но не в этом. Небольшие окна-щели, располагавшиеся почти вровень с землёй, давали света ровно настолько, чтобы можно было различить ступени, ведущие вниз. А по вечерам, когда солнце переходило на запад и светило как раз в эти самые окошки, в помещении и вовсе становилось светло. Будто издёвка в адрес пленников мафии — там, снаружи, солнце и свобода, приятный тёплый вечер, но не для тех, кто перешёл дорогу организации.       Заходящее солнце окрашивало стены подвала в золотисто-рыжий и хорошо освещало прикованного наручниками к стене Дазая. Чуя мог разглядеть его во всех подробностях, пока спускался по лестнице, а тот его толком видеть не мог, только черный силуэт на фоне ярко освещённого дверного проёма. Небольшое, но всё же преимущество, эффект неожиданности. — Так-так-так… И кто же это у нас тут? Один из самых опасных людей города попался в руки малолетней девчонки… Теряешь хватку, а, Дазай?       Ладно. Пожалуй, всё-таки и правда стоило сходить к нему. Только ради того, чтобы увидеть это выражение лица, когда Дазай услышал его голос. Чуя ожидал чего угодно, но бывший напарник сумел удивить его. Это выражение лица было хорошо знакомо Накахаре, вот только у Дазая он его видел впервые. Страх. Самый настоящий страх. Даже нет, не так. Ужас. Мелькнул всего на пару мгновений в глазах, скользнул по губам, искривляя их на секунду. Но даже этого короткого времени, прежде чем Дазай взял себя в руки, оказалось достаточно, чтобы Чуя понял — меньше всего на свете мерзавец хотел его видеть. — Какая милая реакция. Ты так рад меня видеть? Я-то просто счастлив. До смерти хочу придушить тебя.       Главное — улыбаться. Улыбка в сочетании с угрозами пугает гораздо сильнее обычных угроз. Не то, чтобы Чуя намеревался на полном серьёзе пугать Дазая, испугать его было сложно и уж точно не угрозами смерти… Но так он чувствовал себя увереннее. Нужно было во что бы то ни стало сохранить лицо, не показать, как ему на самом деле больно до сих пор. Пускай лучше Дазай думает, что Чуя его ненавидит и серьезно хочет его придушить. — Ух-ты! Гномик злится! Это так забавно! — уголки губ у Осаму слегка дёрнулись в попытке изобразить улыбку, но в итоге лицо его так и осталось серьёзным. — Кажется, ты не меньше моего хочешь, чтобы я придушил тебя, — Чуя фыркнул и подошёл ближе. — Не нарывайся, ты не в том положении, чтобы хамить.       Дазай закатил глаза, но всё же не стал продолжать. — Лучше скажи мне вот что… — Накахара медленно подошёл вплотную к Дазаю, а потом резким движением схватил его за волосы, заставляя наклониться. — Что ты задумал? Ты можешь обмануть Акутагаву, даже их обоих, можешь обмануть Хигучи, кого угодно. Но только не меня, я слишком хорошо тебя знаю. Мы же… — на этих словах Чуя приблизил своё лицо к лицу Осаму и выдохнул ему почти в губы, — друзья. А тот Дазай, которого я знаю, никогда в жизни не позволил бы себя схватить маленькой и неопытной девочке. Если бы ты был настолько неосторожен, невнимателен и слаб, ты бы уже давно сгнил в какой-нибудь канаве. Но ты не такой. Ты хитрая скотина, у которой всегда есть план на все случаи жизни. Так что давай, рассказывай, какого чёрта ты тут делаешь. — Если я скажу, что смиренно жду казни за все свои прегрешения против мафии, ты же не удовлетворишься, верно? — Дазай хмыкнул, сморщив нос. — Почему я вообще должен что-то тебе говорить? Если у меня, как ты говоришь, есть какой-то план, то совершенно очевидно, что я не стану им делиться с кем-то вроде тебя. — Раз так… Ты не оставляешь мне выбора, — Чуя растянул губы в злой усмешке и развёл руками. — Или я выбью из тебя признание, или ты сдохнешь в муках.       В следующее мгновение Накахара, вложив всю свою силу в удар и добавив к этому ещё и гравитации, резким выпадом почти без замаха врезал кулаком в стену прямо над головой Дазая, разбивая крепление для наручников и осыпая бывшего напарника бетонной крошкой. — Я даже дам тебе возможность защищаться, гадёныш.       Следующие несколько мгновений Чуя осыпал Дазая ударами — самыми быстрыми и сильными, на какие был способен сам, без использования способности, но ни один из них не достиг своей цели. Осаму, казалось, знал заранее, куда и в какой момент придётся очередной удар, и ловко уворачивался, почти не прилагая к этому усилий. Последний удар он и вовсе перехватил, крепко сжав запястье Накахары, после чего ударил его в ответ — свободной рукой в живот.       По инерции Чуя согнулся пополам, но даже не охнул, смягчив удар силой гравитации, а затем, оскалившись, со всего маху пихнул Дазая ногой в солнечное сплетение, от чего тот улетел в стену, добавив на неё ещё трещин. — По-твоему, это удар? Даже слабее, чем массаж. Вставай и дерись нормально! Или это твой максимум? — Ну да… Чего-то такого я и ожидал, — вполголоса, почти что себе под нос пробормотал Дазай, поднимаясь. Выглядел он гораздо лучше, чем должен был после столь близкого знакомства со стеной. — Я уж думал ты мне руку сломаешь! — Руку?.. — Да, пришлось заблокировать удар, чтобы не сломать что-нибудь ещё, — Дазай беспечно усмехнулся. — Неужели ты думал, что я позволю тебе серьёзно меня достать? Мы были партнёрами так долго, что я знаю все твои движения и привычки наизусть.       Чуя зло оскалился и сжал кулаки. Значит, знает наизусть? Считает, что может предугадать его движения? Мерзавец. Что же… И это он тоже сможет предугадать? Новый удар пришёлся Дазаю в челюсть. Стремительный, резкий и — наконец-то! — неожиданный. Голова Осаму мотнулась в сторону, изо рта брызнула кровь. На долю секунды Чуя даже забеспокоился, не выбил ли этому придурку зубы. Но укорениться этой мысли он не дал и поспешил закрепить достигнутый успех ударом в живот, выбивая воздух из лёгких Дазая. А затем, не дав ему опомниться, прижал к стене, сжимая пальцы вокруг шеи. В лучах заходящего солнца сверкнуло лезвие ножа, готового в любую секунду перерезать горло пленника… — Повторяю вопрос. Зачем ты дал себя поймать? Что тебе здесь нужно?       Дазай молчал достаточно долго, и Чуя, теряя терпение, немного сильнее вдавил нож в кожу, оставляя незначительный порез на шее. Накахару разрывали сейчас противоречивые чувства. С одной стороны, он не испытывал ни малейшего желания не только убивать, но даже калечить Дазая, даже наоборот, хотелось, чтобы произошло какое-нибудь чудо и между ними всё стало по-прежнему. Но с другой стороны, до трясучки в руках хотелось избивать Дазая, пока он не запросит пощады, — в отместку за всю ту боль, что он причинил ему своим уходом из мафии.       Чуя успел мысленно несколько раз убить Дазая с особой жестокостью, прежде чем он наконец заговорил. — Я сделал это… в основном для Ацуши-куна, — тяжело сглотнув, медленно произнёс Осаму, а затем, увидев непонимание в глазах Чуи, пояснил. — Человек-тигр, на котором вы так зациклены. Хотел узнать, что это за богатый хрен такой, который готов выложить за него целых семь миллиардов йен. — Фу, как трогательно, — Чуя скривился и сильнее сжал руку на шее Дазая. — С чего вдруг такая забота об оборотне? Трахаетесь с ним что ли? Впрочем, насрать. Какие бы у тебя ни были планы, они сорвались. Ты как предпочитаешь сдохнуть? Чтобы я перерезал тебе горло или чтобы придушил? — Никак. Ты меня не убьёшь. — Да что ты говоришь! — с издёвкой протянул Накахара, но всё же насторожился. Он достаточно хорошо знал Дазая и понимал, что тот наверняка продумал абсолютно всё. Даже вариант со своей возможной смертью. — И что же мне помешает тебя прикончить прямо сейчас? — Ну-у-у… — Дазай сделал вид, что задумался, а потом широко улыбнулся, от чего Чуя поёжился, слишком уж безумной была эта улыбка. — Даже не знаю. Может быть, то, что я разослал всем важным шишкам в мафии одно письмо… Знаешь, что там написано? «Все твои секреты всплывут наружу, если Дазай умрёт». Я надеюсь, ты понимаешь, что если власти узнают всё, вам тут придётся очень не сладко. — Я надеюсь, ты понимаешь, что своими жалкими писульками не запугаешь мафию? — в тон ему отозвался Чуя. — От живого тебя проблем гораздо больше, чем от мёртвого. — Возможно… Вот только вопрос о том, стоит ли меня убивать, будут решать на собрании руководства. А если ты убьёшь меня до того, как это решение будет принято всеми, тебя сочтут предателем. Ты же… не хочешь этого, верно?       Накахара стиснул зубы. Дазай знал, на что давить, чтобы добиться своего. Особенно мерзко было слышать такое от человека, который в своё время подло подставил Чую и вынудил его оставить «овец», сделав его предателем в их глазах, от человека, который сам предал организацию, даже не задумавшись. А теперь он хочет снова выставить предателем Чую? Нет уж, спасибо. — Чёртов Дазай! Будь ты проклят! — нож со стуком упал на пол, и Накахара отступил от пленника на полшага. — Ненавижу тебя! — Поверь, это взаимно, — Осаму усмехнулся и потёр пальцами шею. — Позволь один вопрос. Ты мне тут наручники разбил… Тебе не наваляют за то, что помог мне сбежать?       От этого разговора у Чуи начал дёргаться глаз. Он уже тысячу раз пожалел, что пришёл. И никакой секундный страх в глазах бывшего напарника не стоил того, чтобы оказаться в ловушке этого негодяя, не зная, как поступить, чтобы не создать себе лишние проблемы. — О, не переживай так. Поможешь мне выяснить, кто ещё охотится за Ацуши-куном, и я — так уж и быть — не стану тебя подставлять. — Я могу тебе верить? — Я никогда не вру, когда это касается дела. Ты же знаешь.       Да. Он знает. Дазай действительно не врёт. Он только недоговаривает и жонглирует информацией так, как ему удобно. — Сука… И чего ты хочешь? — Только что сказал. — Мальчишка-тигр — задание Акутагавы, он занимается этим вопросом. Возможно, он оставил какие-нибудь документы в архиве на втором этаже офиса. — Да? Я так и думал. — Тогда какого чёрта спрашивал, если ты всё и так знаешь?! — Чуя от злости на Дазая сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не врезать ему. — Убирайся нахер отсюда! — Ни секунды лишней тут не пробуду. Только… Знаешь, что? — Ну? — Всё-таки тебя так легко развести на что угодно. В отличие от Акутагавы. От него я ничего не смог добиться, кроме угроз и хамства. — Он… Он был тут? — Чуя уже почти ушёл, но, услышав про Рюноскэ, замер и обернулся. — Да. Вы такие предсказуемые. Даже обидно. Я искренне надеялся, что…       Дослушивать язвительные комментарии Чуя не стал, поспешно поднявшись по лестнице и выскочив наружу. Ничего хорошего Дазай ему всё равно не сказал бы.