limelight

кир ненавидел эту жизнь за несколько вещей: за то, что дала ему такую внешность, за то, что сделала его изгоем, за то, что свела с сережей акумовым и за то, что не дала ему и дня, чтобы обработать мысль о том, чем ему теперь придется заниматься три дня в неделю после школы вместе с объектом своей всеобъемлющей ненависти, ведь вчера, как назло, был ебучий вторник, а сегодня среда, которую он, конечно, безмерно любил, но теперь, кажется, ненавидел так же сильно, как жизнь, потому как именно в этот день ему предстоит впервые так тесно соприкоснуться с… искусством. ну, и не только с ним. день был таким скучным, но на протяжении всех уроков курсед сидел, как на иголках. и вот, казалось бы, он уже расслабился под монотонную болтовню физика, даже заснуть готов, как вдруг в голове снова взрывается мириадами красных осколков мысль о том, что его ждет после занятий. и не дает покоя это постоянно. настолько, что бесит. бесит, бесит, бесит так же сильно, как… — курседов, — любезно окликает его юлия андреевна, урок литературы с которой был последним на сегодня, и ему приходится встать на месте, как вкопанному, и затем только обернуться, ведь нарочито-ласковый тон для него и его подсознания не знаменовал ничего хорошего. — куда направляешься? — в смысле? — с опаской интересуется парень, поправляя на лице немного сместившуюся маску. стоило бы купить новую, наверное. — да я так, просто уточняю. вдруг ты забыл, что тебе сейчас не домой, а в актовый зал к лерочке? я тоже, возможно, подойду туда, попозже. я же все-таки куратор всего этого процесса, хоть главенство и предоставлено валерии, — учительница улыбнулась. — а-а, да… я помню. честно, юлия андреевна, весь день не мог об этом забыть. — ну да, ну да, — женщина определенно подумала, что это был сарказм. а он ведь не врал. ну а когда кир дает обещания, тем более те, которые способны так или иначе повлиять на его будущее, он уж точно становится предельно честен и добросовестно их исполняет. ну, может, не так уж и добросовестно, но это уже детали. курсед действительно плетется в сторону актового зала, который находится на втором этаже, открывает дверь, ведущую на лестничный пролет, лениво перешагивает со ступеньки на ступеньку, невесомо проводя по обшарпанным серым перилам и глядя себе под ноги, а потом совершенно внезапно слышит, как некто, запыхавшись, бежит ему навстречу, наверх, то есть. кир поднимает голову и пересекается удивленным взглядом вместе с отчаянными глазами акумы. какого… — нам разве не в актовый зал, лол? — с сарказмом спрашивает курсед у сережи, который только стоит с открытым ртом и пытается отдышаться. выглядит донельзя смешно, но кир верен своей гордости и не позволяет себе засмеяться. — боже… да… но… — акума несколько задыхается после бега и делает паузу на пару секунд, чтобы постараться нормально донести до одноклассника свою мысль, пока тот с интересом наблюдает за его потугами. — блять, ничего не спрашивай, просто прикрой меня, пожалуйста. сделай вид, что обжимаешься с кем-то или типа того, но спаси, умоляю! — он оглядывается и обреченно смотрит на знатно охреневшего кира, который даже и не знал что на такое отвечать. — быстрее! — если после такого мува я останусь без объяснений… — курсед берет себя в руки и, хоть и нехотя, прижимается к сереже всем телом, буквально вжимая его в угол лестничной клетки. думает о том, что это покажется странным, если кто-то увидит, что два парня столь близки друг к другу в этот момент, да и особенно если акума попросил сделать вид, что они, черт возьми, обжимаются… поэтому кир, раздражаясь чужой глупости, самостоятельно надевает на тупую голову одноклассника капюшон толстовки, который он не додумался накинуть самостоятельно. сережа краснеет и отводит взгляд, потому что ему ужасно неловко находиться в такой атмосфере. да, он осознает, что сам же и попросил помочь ему таким образом, но а что еще его мозг мог выдать в критической ситуации? курсед, словно по классике жанра, опирается одной рукой о стену, нависая над акумой, который теперь еще больше разнервничался. ну а кира данная ситуация даже забавлять начинала, потому что со стороны сережа сейчас действительно мог быть похож на его дрейн-тяночку, ведь мало того, что он был ниже, так еще и по комплекции не был особым представителем прямо-таки мужской-мужской фигуры. над акумой сейчас хочется вдоволь поиздеваться. ведь, о боже, наконец-то такая удачная возможность! вокруг никого, а значит никто не станет его защищать, да и курсед доминирует, что может быть лучше? только вот его мысли оказываются прерваны звуком чужих поспешных шагов. сережа хватается руками за толстовку одноклассника и утыкается ему в грудь, видно, чтобы его было труднее опознать. но это так… странно ощущается. — эй! — слышится со стороны, и кир флегматично оборачивается, уже заведомо зная, кого увидит за своей спиной. — еба-ать…  кусакабе замирает на месте, словно увидел собственную смерть, а потом усмехается, не без удивления в глазах. курсед понимает, о чем тот думает, и, наверное, будь он на месте своего одноклассника, тоже охренел бы, увидев себя с кем-то в сами понимаете какой обстановке.  миша был довольно странным персонажем в их классе. наверное, он стал единственным человеком, который, если и издевался над киром, то только в хорошем ключе, если это можно так назвать. ну, то есть, над кусакабе тоже все постоянно подшучивали — он словно был в их коллективе кем-то вроде козла отпущения, на котором все могли протестировать свои шуточки, ну а ему было как-то плевать, пока его искренне не ненавидели. да и в целом чувак довольно непонятный — любит иногда пристать к кому-то и залезть не в свое дело, но порою будто физически ощущает границы, за которые зайти нельзя. и больше всего удивляло то, что он не поддавался стадному инстинкту, и, пока все реально терпеть не могли курседа, он его даже уважал. в самом деле. никогда об этом не говорил открыто, но всегда сам для себя это отмечал. и его подколы действительно были… не такими, как у всех. — не знал, что у тебя тян есть, — миша ухмыляется, но по нему видно, что он до сих пор не переварил увиденное. — у тебя, блять. — завали ебальник, ты-то не лучше. разрешаю позавидовать. — да ну в пизду, спс, — прям так и сказал, на что кир цокнул и раздраженно закатил глаза. — ты, кста, не видел тут?.. — нет, никого не видел, до кого ты там хочешь снова доебаться, а теперь съеби в закат и не мешай мне, — сказал, как отрезал. но почувствовал, как чужие руки крепче сжали его толстовку, и тут же исправился. — нам. — а, ну… ладно, не буду напрягать твою… даму, — кусакабе все-таки не смог сдержать смешка, но тут же зажал рот рукой и поспешил удалиться на третий этаж в поисках своей жертвы, дабы не нервировать и без того раздраженного одноклассника. курсед выдохнул ровно в тот момент, когда услышал звук захлопнувшейся на третьем этаже двери. но этот день явно решил вдоволь поиздеваться над ним и его мировосприятием, потому что сережа, выдохнув вместе с ним, не отпрянул наконец, а наоборот. да, блять, он обнял его. обнял. его. своего врага нахуй. какого. хуя. — ты че… — кир спрашивает недоуменно и не предпринимает никаких действий в ответ, только поднимает руки кверху, словно сдается кому-то, и… ждет. не, ну а что еще ему делать?! акума все-таки отстраняется и молча спускается эти злосчастные двенадцать ступенек до выхода на второй этаж, а потом быстро шагает все-таки к актовому залу, который, кажется, готов встретить их обоих с распростертыми объятиями, но курсед, едва поспевая за ним, все-таки обгоняет и стопорит в метре от необходимых дверей. — что это было, блять? ты действительно хочешь, чтобы я взял и забил, лол? — да уж, было бы неплохо. но если ты настолько любопытный, то ничего особенного, мне действительно нужно было спрятаться от кусакабе. — ну вообще я про… — немного подумав, кир решает все-таки оставить этот вопрос неразрешенным. сережа сейчас даже не раздражает одним своим присутствием почему-то. и хотя интерес к тому, что это был за внезапный акт нежности с его стороны, возрастает с каждой секундой… нет, не надо лезть в эти дебри. пусть все останется как есть. он ненавидит сережу, а сережа ненавидит его. — ладно. только зачем? что такого страшного он хотел с тобой сделать, что тебе пришлось пойти на такие меры? — бля, ну сам посуди. мы иногда ходим домой вместе, ибо нам неподалеку, сегодня не исключение, и он хотел меня выловить, причем, как назло, столкнулись мы именно на втором, неподалеку отсюда. а я не смог бы сегодня пойти вместе с ним, из-за чего у него возникли бы вопросы, а я не хочу, чтобы кто-то знал, что я принимаю участие во всей этой театральной поеботе, ведь, блять, ты же понимаешь, что, узнай кусакабе об этом, он бы начал доебываться и до того, что я там делаю, какого хуя, и дошел бы он до того, что, ладно, серег, кого ты играешь хотя бы, а я бы… бля, я бы… что я бы сказал ему? прикинь, миш, главную героиню нахуй! да, именно героиню, ну то есть тянку, ну типа понял, да? просто представь, что случилось бы, если бы кусакабе узнал об этом. позор на всю жизнь. мне и тебя хватает так-то.  акума, наконец, закончил и выдохнул. а курсед глупо хлопнул глазками и хихикнул, потому что единственное, что пришло ему на ум после услышанного, это… — теперь я и сам подумываю о том, чтобы рассказать все кусакабе… — ты… да пошел ты нахуй! — да подожди ты! — смеется кир, догоняя злобно топающего к залу одноклассника. — я тебе еблет сломаю, если не отвянешь. — а что, малышу подраться охота? — я ходил на айкидо четыре года, ты уверен, что стоит продолжать провоцировать меня? — ну ничего себе! только философия айкидо — прекращение насилия и сплочение людей во имя любви. а не «набить ебальник своему однокласснику, потому что он меня заебал», — курсед не подает вида, но он реально удивлен тем, что акума занимался подобным, да еще и четыре года. по нему абсолютно незаметно! либо он соврал, либо… либо. — а схуяли ты такой умный вдруг стал? нет, ну чисто из интереса, какого хуя в твоем мозгу, в твоей памяти, хранится что-то помимо скиллов твоих сигнатурок в доте, да и тем более не такой уж распространенный факт, как философия определенного единоборства? — сережа, в общем-то, удивлен не менее. — не такой уж я и тупой, знаешь ли. до актового зала они наконец добираются в полном молчании. лера уже вовсю вносит какие-то коррективы в сценарий, сидя на краю огромной (на удивление просторной для их школы) сцены и болтая ногами. а во всем этом огромном пространстве рядом с ней расположился только один человек. — а мы реально тут будем только вчетвером или... — задает логичный вопрос акума, ведь для постановки целого спектакля четыре человека, один из которых вообще режиссер, это как-то... ну, мягко говоря, маловато. но курсед даже не удосуживается поддержать его интерес, он даже стопорит его в проходе своей рукой, с удивлением восклицая одно лишь: — квиз?! — а? — парень, сидящий рядом с лерой, отрывается от ее сценария, в который все это время увлеченно и с интересом смотрел. сначала не понимает что случилось и кто так внезапно его позвал, потому что пытается вернуться в реальность, но потом... — о, курсед! ебать, какие люди! витя мгновенно спрыгивает со сцены под аккомпанемент ошарашенного взгляда акумы и спешно подходит к знакомому, уже на пути раскрывая для него свои дружеские объятия. кир с радостью их принимает, и они дружески хлопают друг друга по спине. курсед, пока ни квизу, ни акуме его лицо не видно (оно, конечно, и так скрыто под маской, но все равно..), позволяет себе счастливую улыбку. лера, наблюдая эту милую сцену, хитро щурится, но не спешит прерывать парней. — давно тебя не видел, дружище! ты так круто шифруешься или действительно долго в школе не объявлялся? — витя не скрывает своей радости от встречи с братом своего очень хорошего друга — шадоурейза. он смотрит в глаза киру, насколько это вообще возможно, и держит его за плечи на расстоянии вытянутых рук, пока тот неловко потирает шею. — круто шифруюсь. — не, ну... ну ладно там еще от каких-то даунов, но от меня-то ты зачем скрываешься, ублюдок?! — квиз возмущенно трясет друга (у него было много друзей. самых разных. и даже курседа он включал в их число) за плечи. — да я случайно! — кир поднимает руки в примирительном жесте, и витя вздыхает, оставляя его в покое. — ладно. прощен. инякин виктор, он же квизмяу, он же ну очень хороший друг его брата. невероятно светлый человек, невероятно хороший человек, и не зря — его любит и обожает практически вся школа: начиная от второклассников, которые однажды осмелились попросить его открыть им мегаящик в бравл старсе (примечание: выпала желанная легендарка), и заканчивая, прости господи, самим курседом. ну потому что даже от малейшего общения с витей нельзя было не получить положительных эмоций. к слову, он был также и кем-то вроде местной знаменитости, потому что когда в обществе пошел активный форс максимально несмешного анекдота про улитку, у квиза в голове созрела великолепная идея о том, чтобы превратить это в песню, которую поддержали все его самые близкие друзья. и, если по секрету, кир даже принимал небольшое участие в создании трека, да и был непосредственным его свидетелем. — нет, сережка, — морфи дождалась конца чужих пререканий и решила-таки ответить на вышепоставленный вопрос. — конечно, это не все. просто кто-то по каким-то причинам еще прийти не смог, а кто-то... — лера замолчала, выжидающе покосившись на дверь, и все трое парней последовали ее примеру. — извини-и-и-те! — издалека слышится неловкое виновато протянутое слово, и уже через секунду перед собравшимися в помещении людьми красуется неизвестная девушка. красуется, лежа на полу и бормоча. — елки-палки... — ...а кто-то опаздывает. — невозмутимо заканчивает морфи и наконец присоединяется к компании "вне сцены", откладывая сценарий в сторону и спрыгивая с края, как и квиз пару минут назад. — вот, например, как света. привет, светик! девушка, будто издеваясь, садится на корточках рядом с подругой, тыкая в нее нерабочим концом карандаша, которым еще недавно чиркала на бумаге какие-то мысли о том, как развести мизансцену в тех или иных моментах. света мычит что-то нечленораздельное куда-то в пол, даже не удосужившись оторвать от него лицо, но не спешит вставать, распластавшись звездочкой. — прекрасная дама у моих... у наших ног, — обращается к новоприбывшей витя. — будьте добры, встаньте, пожалуйста. там, где вы находитесь в данный момент, несколько грязно. — ага.. — бормочет та в ответ и приподнимается, садясь по-турецки и хмуро потирая ушибленный лоб. — чтобы вы понимали. почему лера так спокойна. мне кажется — это мой конек. ну, типа. появляться в новых компаниях подобным образом. лол, я каждый раз опаздываю и каждый раз бегу сломя голову, соответственно каждый раз запинаюсь обо что-то и падаю. состою в тесных отношениях с напольным покрытием. — тебе помочь? — скептически спрашивает акума больше из вежливости, потому что не понимает как относиться к этой ситуации и этой девушке. та, конечно же, отрицательно мотает головой, в то время как курсед молча стоит, скрестив руки на груди. только сейчас он может позволить себе нормально рассмотреть ее. несколько волнистые рыжеватые волосы чуть длиннее плеч, вполне себе приятное личико, кроссовки от найк, высокие белые носки (но не настолько высокие, чтобы зваться гольфами), какая-то черная толстовка с необычным капюшоном, который и сейчас был накинут на ее голову, а еще... джинсовые шорты. она реально ходит в школу в шортах?... вердикт: выглядела вполне мило. но не до той степени, чтобы считаться кринжовой, как пять поз няшки из тиктока. да, это единственное, что пришло ему сейчас на ум, ну и что. он же дотер, как-никак. — ладно, друзья... наше знакомство уже не назовешь нормальным, но я хотя бы представлюсь, что ли, — недовольно бормочет девушка, поднимаясь с пола и отряхивая одежду. только сейчас кир обращает внимание на ее руки: одна полностью пуста, а другая усеяна всевозможными кольцами. — меня света зовут, ну или светик, в общем-то мне похуй как вы меня будете называть. — ага, и это моя сестра. девятиклассница! — довольно констатирует лера. на мгновение все замирают в небольшом шоке, и ладно еще неосведомленность квиза — он больше близок к рейзу, нежели к морфи... но почему ни курсед, ни акума не знали об этом?! они сейчас могли даже посоревноваться степенью собственной возмущенности! потому что сережа для леры был, вроде как, лучшим другом. а кир, между прочим, братом ее парня! или кирилл тоже не в курсе? да что тут, блять, вообще происходит?! ай, да к черту. — хорошо... ладно, — начинает акума, не скрывая своей обиды, которая так и норовит просочиться в голос. — теперь это все? ну, на сегодня, раз кто-то по какой-то причине не смог прийти. — на сегодня? да, наверн все, — морфи пожимает плечами. — ну ладненько, мне кажется, пора браться за работу! сегодня ничего сильно важного не будем делать, скорее всего, но тем не менее. нужно ввести вас всех в курс дела. что вообще планируется, какова будет ваша роль во всей этой канители, ну и всякая прочая фигня. мне лично не нравится сидеть в зале, поэтому предлагаю расположиться на сцене, но тут уж как пожелаете. а вещи киньте где-нибудь с краю. стоп, — прервала девушка начавший рассаживаться импровизированный каст, когда заметила, в какой дали друг от друга решили находиться курсед с акумой. — вы двое, блин. сядьте рядом. — еще чего тебе сделать? — возмущается курсед, не успевший еще даже место какое-нибудь занять на этой обширной сцене. — ты не пререкайся, а исполняй. я тут прораб. тем более, как вы вообще собираетесь играть вместе? привыкайте уж, будьте добры! иначе ничего не получится. с горем пополам приходится согласиться. впрочем, акума и слова не сказал против — с самого начала был готов выполнить указание подруги. только поджал губы и взгляд потупил об пол. но все-таки сели они рядом, даже коленками соприкасались. удивительно, но ни один, ни другой не спешил это исправить. сережа посильнее закутался в свою толстовку и спрятал кисти рук в рукава, сосредоточенно слушая о концепции спектакля из уст леры. звучало интересно. немного банально, но все еще интересно. да из уст морфи, так-то, столько замечательных вещей порою можно услышать... да, но самого-то замечательного он никогда и не узнает — того, что слышал в свое время кирилл шадоурейз. именно того, по причине чего сейчас он сидит рядом с курседом. а курсед периодически поглядывал на акуму, который временами вздрагивал. поверьте, через одни только несчастные коленки это довольно четко ощущалось. дураку бы стало понятно, что к чему. — тебе холодно? — кир спрашивает осторожно, шепча прямо в чужое ухо, пока лера совсем уж разошлась. все равно не хотелось перебивать ее, да и быть услышанным остальными тоже. сережа покрывается мурашками от этого тона, ну, потому что, блять... блять... потому что, блять, у курседа и без того очень красивый голос, это надо просто признать, а когда он... до чего же он докатился... но сука, зачем он так дышит ему в ухо, зачем спрашивает об этой херне, если ненавидит? ему же должно быть плевать! пусть сидит себе на жопе ровно и не возникает, ну вот объяснит акуме кто-нибудь зачем этот человек так поступает? — немного... — отвечает неуверенно и вздрагивает от внезапно накатившей судороги. — вот и правильно, страдай дальше, — кир издевательски улыбается. и вроде бы ничего не предвещает беды, и за хмурым сережей наблюдать — одно удовольствие, но только до того момента, как курсед не чувствует удушающую силу чужой руки на своей шее. в этот момент даже мыслить разумно не получается из-за шока. — я не шутил про айкидо, ублюдок! — злобно изрекает он, и акуме до такой степени хочется хорошенько отпиздить одноклассника за все его заслуги, что он, не задумываясь, каким-то непонятным даже самому себе образом (потому как последнее занятие он посещал года три назад) прижимает курседа к полу, пока тот никак не может определиться — ржать ему или плакать. — парни! — морфи, донельзя злобная, подбегает к сереже и дает ему подзатыльник, чтобы тот отцепился от кира, который все-таки задыхается от смеха и закашливается от резко полученного вновь доступа к кислороду. — вы что, совсем сдурели?! квиз смотрит на происходящее с интересом, но не спешит поддерживать ни одну из сторон, потому что, кажется, не так уж все и критично, скорее даже забавно. но-о... не то чтобы неприязнь этих двоих стала для него открытием, просто... просто раньше он даже не задумывался о том, что она настолько сильная, что их действительно можно сравнить с кошкой и собакой, которых вместе посади — глаза друг другу выцарапают. вот же дурни! сколько всего они теряют, думает витя... потому что квиз из той касты людей, которые способны видеть других очень хорошо. и для него абсолютно точно очевидно, что кир и сережа прекрасно дополняли бы друг друга. буквально. во всем. они слишком идеально подходят друг другу, и то, что по какой-то причине не смогли или не захотели сдружиться — это очень печально. ведь вдвоем им было бы куда лучше, чем порознь. и особенно курседу, который всю жизнь, насколько вите известно из его редких разговоров по душам с шадоурейзом, страдал от одиночества. — и вот с этим ты собираешься... работать? — скептически спрашивает светик, но как-то неоднозначно. словно подразумевает что-то, что никому, кроме сестры, не должно быть понятно. — ой, не возникай!