limelight

этого не было.  нет, этого точно не было.  но почему тогда образ бесящего одним своим существованием акумова так четко виден перед глазами, если все это — "иллюзия", коей нет и коей быть не должно? это ощущается так, будто ему в мозг внедрили гребанный чип, и даже легкая головная боль соответствует этому чувству. курсед чувствует себя никчемным и одураченным, и, будь у него силы, он бы обязательно на кого-то накричал. на сережу в первую очередь. только мозг не хочет мириться с осознанием. ему даже неоднозначные выражения лиц кирилла и леры распознать не удается — что уж говорить о том, чтобы внятно формулировать свою речь на повышенных тонах? парень делает тяжелый вздох и утыкается лицом в ладони, поджимая ноги ближе к себе, пока на другом конце кровати акума неловко отводит взгляд в сторону и потирает шею, исподлобья переглядываясь с лерой. молчание было хуже любой возможной ругани, и это понимали все. честно, верить не хочется. это просто самое подлое предательство за его жизнь и очевидный нож в спину. теперь кир даже не понимает почему позволил акумову разговорить себя и почему поддался на его встречные шаги — нужно было быть твердым и непробиваемым ублюдком, чтобы ничего не вышло так. ну, по крайней мере, блять, он бы точно не хотел засыпать рядом с этим человеком. да и вообще с любым человеком засыпать на его же кровати! ебучая мерзость и блядское издевательство над ним самим. когда-нибудь он обязательно выйдет из себя и ударит рейза по его самодовольному нахальному лицу. когда-нибудь он перестанет себя сдерживать и обматерит чертову леру с ее заскоками. когда-нибудь он, мать вашу, отомстит всем: и этой парочке идиотов, и акумову в том числе. создается ощущение, будто всей этой канители со школьным спектаклем им недостаточно, и все, на что способен сейчас курсед — это полушепотом промолвить резкое "уходите". акума тут же встает с кровати, будто бы все, чего он все это время ждал — повелительная реплика одноклассника. сережа сердито смотрит на виновато поджавшую губы леру и выходит из комнаты, не обронив напоследок ни слова. курсед раздраженно бьет кулаком по матрасу, когда слышит звук захлопнувшейся двери, но почему-то от отсутствия ходячей проблемы в доме на душе не стало легче. кир резко выдохнул и поднял взгляд на брата с морфи, которые тут же растерялись. — вы тоже, блять, уходите! — почти срываясь на крик произносит парень, откидываясь к стене и запрокидывая голову назад. — мрази. — слышь, ты за языком-то следи, — начинает было рейз, но лера перехватывает его за предплечье, пытаясь вложить в собственный взгляд все аргументы, которые вынудили бы парня не делать этого. — кирилл... — морфи настойчиво тянет его за руку, и рейз наконец сдается, выходя вслед за ней и получая в спину средний палец от младшего брата. когда дверь закрывается, курсед позволяет себе сползти по стенке и вцепиться в свою подушку, как в чертов спасательный круг. этот вечер однозначно станет худшим в его жизни, несмотря на то, что они с акумой очень даже хорошо разговаривали. кир искренне считал, что все это было только наваждением от подступившего к горлу отчаяния в тот момент, когда он понял, что он обречен. почему не "они"? действительно. акума, фактически, тоже был жертвой, но... курсед просто не считал нужным заботиться о его чувствах. из-за сережи кира с каждым годом будто все больше втаптывали в грязь: не важно кто, не важно как, ибо в конечном итоге он и сам начинал чувствовать этот гнет и эту никчемность. и даже сейчас, когда курсед получает это идиотское "прости" в виде сообщения от акумова, он чувствует только отвращение и желание разбить телефон о стену.

пошел ты нахуй

19:47

возможно, это неправильно. но у него свои взгляды на жизнь.

***

— курседов! ах, ну конечно. кир останавливается у выхода, тяжело вздыхая, чтобы не дать себе сорваться в случае чего. да, пожалуй, это было действительно глупым решением — попытаться избежать репетиции второй раз подряд, особенно когда последним уроком была литература под покровительством юлии андреевной, что и обрекла его на эти муки. теперь хотелось бы просто понять кто был той мразью, кто настучал на него, и вариантов, в общем-то, не так много: это была либо морфи, либо акума. только злиться на них сейчас совсем не было сил. особенно когда юлия андреевна перехватила его под руку и деликатно указала на то, что необходимо следовать вместе с ней, и курсед не был тупым — он сразу понимал куда и что за этим последует. — знаешь, как говорится, курседов? труд облагораживает человека. а ты ничего не делаешь. поэтому ты такой вредный, — флегматично изрекла классная руководительница, даже не смотря в сторону своего подопечного, в то время как он от этих слов, мягко говоря, опешил. хотелось возмутиться, но кир посчитал достаточным раздраженно цокнуть и закатить глаза. — а ты не ерничай, сам наверняка прекрасно понимаешь, что я правду тебе говорю. ты почему с репетиций сбегаешь, будь добр объясниться? — я? я не сбегаю. обстоятельства вынуждают, — курсед вырывает свою руку и складывает их на груди, поворачиваясь лицом к преподавательнице, когда они наконец останавливаются у прикрытых дверей актового зала, за которыми уже слышны чужие голоса. самым громким и четким из них был голос леры, но у кира набатом в ушах отражался его голос. наверное, это правда, что мы больше всего обращаем внимание на то, что нас бесит. и, честно, он это ненавидит. — какой же ты нахал, курседов. не будь я столько лет твоей классной руководительницей, давно бы уже сорвалась. меня успокаивает тот факт, что я просто знаю, что ты неплохой парень. непонятно только зачем из себя колючку строишь. — в каком это месте я неплохой? — саркастично вопрошает курсед, но юлия андреевна только укоризненно качает головой и предлагает пройти в актовый зал. — я не хочу идти. — кир, — классная руководительница тяжело вздыхает, и курсед даже удивляется тому, что она назвала его по имени, чего не делала практически никогда. — я могу тебя понять. сотрудничать с человеком, с которым у тебя напряженные отношения — это тяжело. но ты не можешь просто избегать его, понимаешь? я не понимаю почему вы ведете себя как дети малые и не можете просто разобраться в чем ваша проблема, оставив позади этот конфликт. да и черт бы с этим, кир, ты это делаешь ради себя в первую очередь! ты ведь помнишь о нашем уговоре, не так ли? — помню, юлия андреевна, — парень вздыхает, потирая переносицу. — но я все еще его ненавижу. — ох, боже... — устало вздохнула женщина и махнула на все рукой. — давай просто пойдем. у тебя все равно нет выбора. юлия андреевна отворяет двери, пропуская парня вперед, чтобы точно не дать ему избежать своей участи. курсед вздыхает и проходит в актовый зал, замечая, как все замолкают, уставившись на него. визуально количество присутствующих в помещении возросло с последнего раза, как он был тут — это заметно даже невооруженным глазом, хотя ни одно из этих лиц кир видеть не хочет. тошно. не хочет, но все равно его взгляд будто магнитом тянет в сторону акумова, который глядит на него как будто бы пристальнее всех. возможно, курсед, под давлением своего раздутого эго, что-то себе надумывает, однако желание показать однокласснику два средних пальца разом никуда не исчезает. даже наоборот — растет в геометрической прогрессии. и, если бы не голос юлии андреевны, он бы, так и не опомнившись от наваждения, обязательно последовал бы этому плану. напряжение почувствовали, казалось бы, все: искрящаяся неприязнь между акумой и курседом была ощутима как никогда прежде. вернее, исходила она по большей части от кира, хотя и сам сережа всем своим выражением лица показывал пренебрежение. впрочем, только из-за того, что курсед позволял себе забить на репетиции практически снихуя, в то время как ему самому приходилось постоянно торчать в этом зале, но этого никто и никогда не узнает. — привела я вашего беглеца. лерочка, ты не против, если я останусь посмотреть на вашу работу? — а-а... э-эм... — лера переглянулась с квизом, но тот только безразлично пожал плечами, не имея ничего против. курсед на это только закатил глаза, скрестив руки на груди в ожидании. — конечно, без проблем. — ну и славно. я тогда посижу там, не буду вас отвлекать от процесса, — женщина проследовала к пятому ряду, не желая занимать первый, чтобы не смущать будущих "артистов". несмотря на то, что это слово для них довольно громкое. — кх-кхм. что ж... — морфи немного замялась, не зная с чего начать, раз кир еще не был посвящен в некоторые детали. — нет, лер, даже не думай. сам разберется по ходу дела. давайте просто начнем, — вступается светик, и они действительно решают поступить так. курсед не понимает что чувствует по этому поводу. с одной стороны — плевать, с другой — немного неприятно. ощущение, будто ему плюнули в лицо этими словами, но совесть на подкорках сознания не дает ему обидеться, указывая на то, что первый плевок он совершил сам, показательно забив на недо-репетиции и сам факт существования этого дурацкого спектакля. подумать только... все еще не верится, что его в это втянули. нерадостные размышления на корню перерубает мысль о том, что он станет тем, кто в первую очередь будет наблюдать за тем, как самому сергею акумову придется позориться на сцене в женском обличии, пусть и инкогнито. курсед ухмыляется и украдкой кидает взгляд на одноклассника, который, как оказалось, тоже смотрит на него. акума моментально смущается и отводит глаза, переключаясь на болтовню морфи, а кир считает это за маленькую победу. чудесно. сам кир леру слушать не хочет от слова совсем. говоря по правде, это что-то из разряда противоречивого "обида навечно", когда ты, как в детстве, показательно даже скорее для самого себя, чем для других, всеми силами пытаешься убедить весь мир в том, что провинившийся перед тобой человек больше не друг, никогда им не был и никогда им заново не станет. на деле это, конечно, не так, потому что, как бы то ни было, во-первых курсед уважал морфи, во-вторых она была девушкой его брата, с которой он, судя по прогнозам, нескоро расстанется. со временем придется помириться хотя бы ради своей выгоды, а на деле — ради успокоения собственной души. кир размышлял об этом неосознанно, фантомно, когда разглядывал прелестные (да, он так считал) черты лериного лица, но ему и в голову не приходило, что по такой же аналогии можно поразмышлять и об акумове. их конфликт возник из ниоткуда: если же призадуматься, он, скорее, материализовался именно из мыслей и чувств курседа. бесконечная зависть, злоба, обида. эта автономная школьная "иерархия" действительно была крайне несправедлива, но был ли на самом деле сережа в чем-то виноват? кир никогда не думал. так же, как и сейчас. сейчас его взгляд и мысли были прикованы к одной очень порою раздражающей, но милой при этом девушке. порою парень даже задумывался о том, не нравится ли она ему, как нечто большее, но... чувства были смешанными.  во всяком случае, сейчас хотелось, чтобы она заткнулась и исчезла. но это, опять же, больше для того, чтобы убедить себя в том, что она нахрен ему не сдалась такая со своими заскоками. и спектакль ему этот нахрен не сдался. если бы не родители — забил бы огромный жирный... ну правда, это даже не одиннадцатый класс, не аттестат, не выпуск, к чему вообще?.. впрочем, каким бы это ни казалось сюром, можно хоть раз в жизни пересилить себя и потерпеть. потому что, если задуматься, ему нечего терять. а так, получается, хоть какая-то комедия в череде его серых дней. и, конечно, на самом деле, издеваются в этой комедии по большому счету именно над ним, но приятнее, все же, думать о том, как опозорится акума. курсед перевел на него свой скучающий взгляд, сложив руки на коленях, согнувшись в три погибели и уткнувшись носом в рукава толстовки. сереже, походу, реально не все равно что там морфи лепечет. в его глазах какой-то подозрительный блеск: кир сначала не понимает что это может быть, если не интерес к их будущей деятельности (а его существовать и в помине не может, ну какой нормальный парень захочет наряжаться в бабское шмотье и изображать вселенское чувство любви к курседову), однако что-то в его голове щелкает, и... неужели он в нее влюблен?! курседа аж передергивает от этой мысли, но что если?.. они дружат, и, по мнению кира, дружба между парнем и девушкой никогда не держится долго — у одного из них рано или поздно созревают чувства. тогда, раз лера встречается с кириллом... блять, теперь на акуму смотреть еще противнее. судя по всему, с восьмидесятипроцентной вероятностью — это правда. по крайней мере, в его светлой головушке с его умными доводами. да ну нахер такие мысли. кто-то трясет его за плечо, и кир почему-то сразу понимает, что это света. мелочь хуева, ну почему она именно сейчас решила до него доебаться? (и плевать, что у них разница всего в один год). девушка скептически осматривает выражение его лица, затем едва уловимо кивает в сторону сережи и вопросительно вздергивает брови. курсед закатывает глаза и не хочет отвечать, поэтому просто шепчет грубое "отвянь" в ответ на немой вопрос, однако света продолжает гнуть свою линию: — ты с таким энтузиазмом на него пялился, что любой адекватный человек насторожился бы. скажи спасибо, что он слишком сконцентрирован, чтобы заметить, — благо, голос у морфи становится в два раза громче, когда она говорит о том, что ей нравится, и их идиотский разговор не будет услышан. потому что в противном случае кир сгорел бы со стыда, а потом убил бы эту рыжую за то, что так его подставила. — прошла ненависть, зацвела любовь? — что?! — курсед ощущает жар на своих щеках, но поспешно натягивает на лицо опущенную маску. почему-то это помогало чувствовать себя защищенно. — сдурела? у вас что, в роду семейное древо яойщиц предусмотрено? что ты, что сестра твоя... господи. — а что, она уже что-то успела натворить? — игнорируя колкое замечание, флегматично поинтересовалась света. — у нее спроси, — не горя желанием продолжать эту тему грубо отвечает кир, сильнее обхватывая колени руками. — и вообще, что ты меня отвлекаешь, дура? — так ты все равно ее не слушаешь, я же вижу. — да, но... стоп, у вас вообще были нормальные репетиции без вот этой всей болтологии? что-то мне подсказывает, что это уже перебор... я сюда не за двухчасовыми лекциями прихожу. тем более, и без того сроки горят. — была... одна. ну, она реально перебарщивает, но на самом деле подтягивался народ и все такое... короче, забей, со следующего раза точно в адекватном формате все пройдет. хотя я не уверена, что тебе стоит радоваться по этому поводу. я, как ее сестра, выслушивавшая все ее причитания в процессе написания сценария, ответственно заявляю, что тебя ждет полный... — света, кир? мы вам не мешаем? — немного обиженно спрашивает лера. курсед, недовольный тем, что их беседу, ставшую не такой уж и раздражающей (получше, чем просто сидеть и молча слушать), прервали, молча посмотрел на недовольную морфи, затем неосознанно на такого же недовольного акуму. "вот же, это он так расстроился, что лера прервалась? реально влюбленный идиот походу... вот это угар". их взгляды на мгновение пересеклись, и кир, усмехнувшись, обратил свой пристальный взор на поджавшиеся губы парня. интересно. — извини. продолжай, — спасла ситуацию светик и замолчала, хотя, когда заметила довольную ухмылку своего напарника по косяку, и сама не удержалась от смешка.

***

в школьном туалете было непривычно пусто. обычно он был забит курильщиками каждую перемену, но теперь из курильщиков, кажется, тут остался лишь он сам. курсед сел на подоконник, прижавшись головой к прохладному стеклу, и затянулся, даже не почувствовав особо удовольствия — лишь легкое расслабление. курение вообще стало автономной привычкой, от которой просто не получалось (хотя он и не пытался) избавиться. ничего большего оно за собой не несло. наверное, это нормально для человека, которому ничего не интересно, и вся жизнь пролетает под ручку с гребанной скукой. кир выдыхает дым, и плевать, что, возможно, из других окон его могут заметить учителя. ему вообще сейчас на все плевать. парень глубоко вздыхает, откидывая голову назад и закрывая глаза. он потратил два часа своего времени на это сборище и не вынес для себя абсолютно ничего полезного — ну и толку было за шкирку тащить его в актовый зал? хоть бы на следующую, так нет же... интересно, сама юлия андреевна там не уснула на задних рядах, пока созерцала эту угнетающе-скучную картину? из мыслей вырывает звук резко открывшейся и так же резко закрывшейся двери. курсед флегматично вздернул брови, заметив краем глаза запыхавшегося акуму, который, пытаясь отдышаться, держался за ручку двери, словно боялся, что кто-то зайдет внутрь. это выглядело даже забавно. сил злиться и беситься не было, поэтому оставалось только ждать, пока его присутствие заметят. что дальше, конечно, не понятно: то ли им игнорировать существование друг друга, то ли сцепиться по привычке в словесной перепалке. сережа, наконец, с тяжелым вздохом поднимает взгляд, замечая своего "недруга" и замирает в оцепенении. — ну и видок, — саркастично выдает кир. — дорогой, где ты был? бегал? — блять, завались, — акумов усталым жестом потирает переносицу, после чего на ходу достает свою ашку из рюкзака, проходя вглубь помещения. парень, тяжело дыша, усаживается прямо на пол, прислоняясь спиной к стене и одной рукой обхватывая рюкзак, после чего делает затяжку, ровно как и курсед пару минут тому назад. кир, к слову, вместо того, чтобы отвести взгляд, только сильнее сосредотачивает на однокласснике свое внимание, склоняя голову набок от молчаливого интереса. только вчера ведь стыдливо извинялся перед ним в переписке, а сейчас сходу такие грубости... — и не пялься так. я, блять, кожей чувствую, как ты смотришь. — а что, нельзя? чего такой кислый? бежал от рейза? — что, блять? причем он тут вообще... — акума, несмотря на внутренне составленный план игнора, ведется на провокацию, вызывая у курседа немое ликование. — вдруг узнал как ты на его девушку пялишься, я хз. — господи, что ты несешь? мне так похуй на леру, честно, в особенности после вчерашнего. с какого хуя ты вообще решил, что имеешь право ебать мне мозг? просто заткнись и соси свою дудку молча, — несмотря на то, что тирада была переполнена негодованием, прозвучала она на спокойных тонах. это ощущалось как-то необычно и звучало довольно... устало. впрочем, когда курседа это останавливало? пусть он и не станет продолжать гнуть свою линию ради прикола, интерес свой подавлять он не собирается. — так от кого бежал? — ты что, тупой? — на выдохе произносит акума, обреченно глядя в чужие карие глаза. — от кусакабе, блять. увидел его краем глаза и рванул от греха подальше. — м-м. так сильно не хочешь, чтобы он знал, чем ты занимаешься? — вопрос был риторическим, потому что ответ был очевиден, но кир задал его специально. в голове пронеслась мысль о том, что это неправильно, но плевать он хотел. в глубине души только задумывался о том, почему ему иногда так жизненно необходимо провоцировать людей. получилось, что из мести. из мести и злорадства. надо же как-то справляться со стрессом. а это еще и весело. — конечно, блять, не хочу! что ты пристал?! сначала посылаешь нахуй, потом доебываешься со своими идиотскими вопросами, да как же ты меня достал! если ты думаешь, что одному тебе здесь хреново, то ты ошибаешься, поэтому повторяю в последний раз: заткни пасть, или я ебало тебе снесу! воу. такого, кажется, и сам акума от себя не ожидал. наконец наступила полная тишина. курсед вздохнул, и это было слишком отчетливо слышно. нет, ему не было стыдно или совестно, скорее просто неприятное чувство желчи поселилось на кончике языка в знак того, какая он язва и по совместительству заноза в жопе. курить больше не хотелось от слова совсем. хотелось уйти, но не хотелось вставать. будто его накрыла асфиксия, и бог придумал новый вид пыток специально для него: "смотри, смертный, на брата своего, и мучайся, что сделал его своим врагом", — примерно что-то такое прозвучало у кира в голове, и ему даже не по себе стало, потому что сам бы он о таком никогда не подумал. наверное... атмосфера должна была быть гнетущей, но обстановка даже начинала расслаблять. удивительный парадокс. — знаешь, ты тот еще ублюдок. курсед и сам не заметил как улыбнулся, даже не отрывая взгляд от окна. любой другой на его месте оскорбился или разозлился бы, но почему-то в груди возникло чувство того, что это на самом деле правильно — так и должно было быть. во всяком случае, он заслужил это, хотя чувствовал, будто брошенные вскользь слова не несли в себе и капли негатива. может, он просто идиот, раз пытается читать между строк там, где это не нужно, но что он может с собой поделать? ровным счетом ничего. сережа ему все еще не нравился. по крайней мере, было спокойнее так думать. но отрицать тот факт, что вчерашний вечер хоть что-то да значил было бы глупо. только тогда курсед самый глупый из всех глупцов. он незаметно скалит зубы в ухмылке и коротко усмехается. взгляд прикован к школьным дверям, которые из этого окна очень хорошо видно. — твой мученик ушел, можешь больше не бояться, — констатирует кир, когда замечает выходящего из школы кусакабе. он не знает с какой целью это сказал, но почему-то показалось нормальным поставить акуму перед фактом. — спасибо, если ты, конечно, не издеваешься надо мной снова. — на этот раз нет. акума молча убрал ашку в карман рюкзака и встал, накинув его себе на плечо. молча вышел из туалета, не сказав ничего на прощание. курсед даже не обернулся, чтобы посмотреть ему вслед. только подтянул к себе колени и уткнулся в них лицом, скрывая от всего мира свою дурацкую улыбку.