Unbroken

Люси наивно полагала, что с возвращением Жерара в жизнь Эльзы всё поменяется. Эльза действительно родила дочь, гильдия отмечала этот яркий праздник целую неделю пьянками и гуляниями, не без помощи Каны. Всем хотелось вернуть хоть долю того, что было до острова Тенрю. Только вот это не излечило Эльзу от её психологических проблем. Она действительно покинула больницу и перестала принимать какие-либо седативные препараты. Люси надеялась, у них всё хорошо. Жерар не отходил от жены и дочери ни на шаг, он приобрёл дом неподалёку от центральной улицы, и его даже официально сделали одним из волшебников «Хвоста Феи». - Вот так сразу, с лёгкой руки вы присваиваете мне звание волшебника S класса, мастер? - уточнил Жерар, глядя на Люси. - Отставить мастера, - вздохнула она. - Я не сдавал экзамен. - В топку экзамен, - отмахнулась она. - Ты один из десяти Святых магов Ишгара, один из сильнейших. Это разумно с моей стороны присвоить тебе сразу звание мага S класса. К тому же, я очень рассчитываю на твою помощь, Жерар. Особенно, юридическую. - Я тебя понял, Люси, - кивнул он. Она разрешила ему разбираться с бумагами на дому, стараясь не скидывать на него слишком много. В конце концов, он всё ещё привыкал к своему новому статусу мужа и отца. Жерар действительно любил Эльзу. Люси улыбалась, когда их видела. Он смотрел на неё так, как смотрят на Божество, с восхищением и искренней любовью. На маленькую Жозефину Жерар смотрел как на самое дорогое и ценное сокровище, которое есть в его жизни. - Я думал, что люблю Эльзу. Больше всех на этой земле, - сказал он ей во время прогулки по парку. Эльза находилась в данный момент дома и отдыхала. Люси решила прогуляться с Жераром до гильдии, им как раз было по пути. - Но Жозефину я люблю иначе. Жозефина родилась полторы недели назад, но она уже стала центром всего моего мира, - он с нежностью смотрел на маленькую дочь в коляске. - Люси, я никогда не думал, что можно так сильно кого-то любить. Как это вообще возможно? - Родительская любовь не поддаётся логике, - улыбнулась Люси, прикрывая глаза. Лёгкий ветер ласкал её лицо последним теплом закатного солнца. - Но я не думаю, что можно хоть сколько-нибудь сравнивать любовь к мужчине или женщине и любовь к своим детям, это, всё же, разные вещи. - Да, безусловно, - согласился Жерар. - Я даже не могу объяснить... Уртир действительно во многом влияла на мои решения и на моё становление на неправильный путь, но она мной не управляла. Она лишь подтолкнула, а ступил на неверную дорогу я сам. Я причинил боль Эльзе, я хотел использовать её для воскрешения Зерефа, хотя уже тогда в глубине души знал, что не смогу, потому что люблю её. Размышляя об этом теперь, я думаю, что будь я даже под самым сильным тёмным волшебством, я никогда бы не смог навредить своему ребёнку. - Ну, мы не можем знать наверняка, - Люси перевела взгляд на листву деревьев, которую несильно колыхал ветер. - Так ты думаешь, ты мог сопротивляться? Мог собой управлять? - Я всегда управлял собой, - Жерар отвёл взгляд, крепче сжимая дужку детской коляски. - Просто... не знаю, как можно это объяснить... из меня будто выкачали всё светлое, что во мне было, заставили поверить в Зерефа и внушили, что именно это - моя цель. Любой ценой. Меня не контролировали, я сам решал. Уртир советовала мне, что делать, направляла меня, это правда, но она не приказывала мне, не вынуждала меня, не заставляла. Я сам повинен в том, что делал. Это так странно... словно то был какой-то другой я. Иногда бывает такое состояние, когда ты не отдаёшь себе отчёта. Состояние аффекта или шока. Тогда реальность чувствуется иначе, острее. А потом ты вспоминаешь о своих действиях и всё как будто в тумане. Но у меня не так, я кристально чётко помню то, что делал и говорил, и мне противно от этого. Не могу поверить, что я действительно был способен на это, - поведал он. Маленькая Жозефина, будто бы чувствуя, что папа грустит, заплакала. Жерар начал укачивать коляску, нежно улыбаясь ребёнку. Его дочка вскоре снова заснула. - Эта реальность для меня словно счастливый сон. Мне кажется, что я вот-вот проснусь и снова окажусь в тюрьме, и в моей жизни не будет ни Эльзы, ни моей дочери. - Жерар, никто не отнимет у тебя того, что есть сейчас. А если кто-то попытается, ты обязан защитить свою семью. - Я знаю. - И всё же, твои слова лишь подтверждают рассказ Уртир. Она манипулировала тобой, - Люси остановилась у кофейного ларька посреди улицы в парке и взяла два капучино. Жерар поблагодарил её за кофе. - Не перекладывай ответственность за мои поступки на её плечи, - они возобновили беседу, как только отошли чуть дальше. - Я виноват. Я отнял время у стольких людей. Я отнимал жизни. Я убил Симона. У него где-то осталась младшая сестра, не знаю, жива ли она. Но если я найду её, что мне ей сказать? Прости? Какая глупость. Я даже в глаза ей посмотреть не сумею. - А ты сумей, - просто заявила Люси. - Умей признавать свои ошибки. К тому же, то, что случилось с Симоном, по большому счёту, действительно было несчастным случаем. Ты целился вообще в Нацу, вы сражались. Эльза встала между вами и ты выстрелил. А Симон защитил её. Это был его выбор и его решение. И я уверена, он не сожалеет. Он ведь любил её. - Он был бы достойной парой для Эльзы. Почему она выбрала меня? - Я не знаю, Жерар, - вздохнула Люси. - Честно, я бы не выбрала, будь я на её месте. Но я не она. Это решение Эльзы и оно на чём-то основано. Я знаю, что Эльза тебя очень любит. - А я не заслуживаю этого, - Жерар возвёл глаза на небо. - Я выстрелил в Эльзу. Всё равно что поднял на неё руку. Разве можно такое простить? - Жерар, я не знаю, - Люси покачала головой. - Наверное нельзя. В моём понимании насилие непростительно. Мой отец всегда уважал мою мать, а когда она умерла, он срывался на мне, кричал на меня, игнорировал, но никогда не бил. Мы не в лучших отношениях сейчас. Но я ещё с детства поняла, что такая модель поведения - это плохо. Ты сравниваешь свои действия в Райской Твердыне с домашним насилием, но вряд ли это одно и то же. В истории с домашним насилием жертва всегда в уязвимом и зависимом положении, а на поле битвы есть два волшебника, которые сражаются. Эльза решила защитить Нацу, она была безоружна и не собиралась как-то реагировать на твою атаку, но ты всё равно попытался её убить своей магией. Может, это и насилие, я не знаю. Я не могу судить. Но Эльза не злится на тебя и никогда не злилась. Она плакала после того, как тебя увели стражи Совета, она сохранила беременность, она родила тебе дочь. Думаю, она заслужила пожить спокойно. Так что позаботься о ней и о Фине, - Люси ему тепло улыбнулась а затем опустила взгляд на ребёнка. - И найди эту девочку, сестру Симона. Может, ей нужна помощь. Конечно, это не искупит твоей вины, но так ты хотя бы ей поможешь. Она попрощалась с ним у выхода и парка и направилась в гильдию. Жерар проводил её задумчивым взглядом. А потом его семейная жизнь закончилась. Эльза спустя ещё неделю объявила ему надломленным голосом, что хочет выйти в окно и что хуже всего, суицидальные мысли медленно превращаются в суицидальные намерения. Она призналась в том, что обдумывала варианты, как лучше уйти из жизни. Выйти в окно, выпить таблетки или вскрыть вены в ванне и истечь кровью. Жерар обомлел от такого заявления, сидя за столом утром вторника. Он было решил, что она так шутит, но тут же отвесил себе мысленную оплеуху. Кто в здравом уме будет так шутить? - Эльза, - прошептал он. - А как же мы? Эльза замолчала. - Прости, - прошептала она. Жерар не мог не заметить, какой бледной, усталой и болезненной она была. После выписки из больницы он, было, решил, что это нормально, это пройдёт, но дни шли, а Эльза всё так же была уныла и безжизненна. Она мало спала, почти ничего не ела, подолгу проводила в ванне. А он ничего с этим не сделал. Жерар не знал, как подступиться, с чего начать разговор и как помочь, он никогда не имел дело с женщинами после родов. Он никогда даже не допускал мысли о том, чтобы стать отцом. Но жизнь распорядилась иначе, подарив ему Эльзу и Жозефину. Жерар снова не справился. - Прости, я... я не могу... - Эльза поджала губы. - Ты ни в чём не виновата, Эльза. Это ты меня прости. Я должен был оказать тебе поддержку, а не позволять закрываться в себе. Нужно найти тебе психиатра. Эльза кивнула. Она и сама это понимала. В той же психиатрической лечебнице она узнала, что непомерное чувство вины, которое она испытывала за неспособность любить своего ребёнка и за свою слабость, называется послеродовой депрессией. Это случается со многими женщинами. - Эльза, - обращалась к ней всё та же мисс Монро, - расскажите, в какой момент вы поняли, что вам нужна помощь? - Я всегда считала, что жизнь это самая большая ценность. Жить значит быть сильным. Это неизменные ценности нашей гильдии, - Эльза лежала на мягкой кушетке и смотрела в окно; обставленный дорогой мебелью из красного дерева кабинет Мишель выходил как раз на солнечную сторону. - Никогда не думала, что могу даже подумать о том, чтобы свести счёты с жизнью, - честно призналась она. - Но не так давно я поняла, что меня не только посещают такие мысли, я начала думать, как их осуществить. - В чём это выражалось? - Мишель сидела на кресле, напротив кушетки, где лежала Эльза, и делала пометки в записной книжке. - Я начала смотреть на табуретки и всерьёз думать о том, с какой лучше будет взобраться на подоконник, какое окно выбрать, чтобы спрыгнуть. С какой табуретки лучше всего повеситься, какую верёвку при этом использовать и какой узел нужно соорудить. Я купила лезвия в строительном магазине. И я отлично понимала, что это ненормально. - И вы рассказали вашему мужу. - Да. - Почему именно ему? Почему не вашей подруге? - У Люси и без меня забот хватает, - ответила Эльза, не отрывая взгляда от вялотекущих облаков по небу. - Сперва я не хотела говорить ничего Жерару. Просто потому что он... он вынужден со мной теперь жить. Из-за Фины. И он говорит, что любит меня, любит её, но я... я не знаю, как ему верить. Он ведь пытался меня убить, когда был охвачен чёрной магией в Райской Твердыне. И я ненавижу себя за это. - За что? За то, что вы не можете полностью ему доверять? - Нет. За то, что я привязала его к себе ребёнком, не спрашивая его мнения. - Но его никто не заставлял с вами жить, это было его решение, - констатировала Мишель. - Он по-другому не мог. Жерар не из тех мужчин, которые могут бросить женщину с ребёнком. - Даже если принять ваше предположение о том, что Жерар вынужден с вами жить, за условие, разве это не говорит о его высоких моральных качествах? - Да, наверное. Он добрый. - Но он пытался вас убить в Райской Твердыне, когда был охвачен чёрной магией. - И это правда. - Разве добрый человек с высокими моральными принципами и социальной ответственностью смог бы убить женщину, пусть и ту, которую не любит, по своему желанию? - Нет. Нет, конечно. - Значит, вы, всё же, понимаете разницу между Жераром, охваченным чёрной магией, и Жераром, который ныне является вашим мужем, - сделала вывод Мишель. Эльза кивнула. - Но не вполне разделяете эти два образа. Вы не можете доверять Жерару из-за того, что он пытался вас убить и лгал вам. Эти события оставили вам психологическую травму, Эльза, из-за которой вы теперь не можете доверять Жерару, хотя точно знаете, что он не причинит вреда ни вам, ни вашей дочери. - Никогда не думала, что могу получить психологическую травму. - Вы по этой причине испытывали беспокойство, когда Жерар уходил гулять с Жозефиной? - Финой, - неосознанно исправила её Эльза. - Да. Наверное. Не знаю. Мне просто было неспокойно. Когда вы так говорите, я понимаю, что это правда. Но тогда я просто... просто не могла спать, постоянно просыпалась с мыслью о том, что с ней что-то случилось, хотя точно знала, что рядом с ней Жерар и всё абсолютно точно в порядке. Неужели то, через что мы пережили, действительно могло оставить такой след? - Любое событие в жизни может нанести психологическую травму, Эльза. Но это не делает вас слабой. - Мне кажется, если бы не ребёнок, со мной бы всё было нормально. - Да, беременность действительно влияет на психику, но если бы вы не были беременны, мы не можем точно судить, что случилось бы с вами через год или два года. Пережитые события всё равно так или иначе повлияли на вас, и кто знает, возможно нервный срыв вы бы всё равно пережили. Не в такой острой форме, как сейчас, но мы не можем исключать такой возможности. Я хочу, чтобы вы поняли, что послеродовая депрессия может случиться даже с совершенно здоровой женщиной без каких-либо психологических травм, и очень важно вовремя начать лечение. - Думаю, вы правы. - К тому же, вам диагностировали депрессию ещё до родов. Но мы не могли полностью её лечить, поскольку вам были противопоказаны практически все действенные препараты. А разговоры с психологом помогли ненамного. - Меня скрутило буквально за две недели, - Эльза прикрыла глаза, не вставая с кушетки. - Даже удивительно, что так быстро. Вроде всё было нормально. Жерар вернулся. Я думала, что всё будет нормально. А потом... - Что вы почувствовали, когда он вернулся к вам? - Радость. Удивление. Наверное даже счастье. Его амнистировали и выпустили, признали невиновным, и я была рада. У нас должен был родиться ребёнок, я думала, что дальше всё будет хорошо. - Что вы почувствовали после родов? - Боль. Но я думала, что это нормально. Роды были тяжёлыми, но врачи постоянно говорили, что всё будет хорошо. Я думала, что мы приедем домой и всё будет нормально. Я поправлюсь и мы будем семьёй. - Но этого не произошло. - Нет. - Что вы почувствовали вместо облегчения, когда вернулись домой? - Чувство вины. - Почему? - Потому что я не справилась. - С чем именно вы не справились, Эльза? - Мишель смотрела на неё внимательно. - Я же Титания. Эльза Скарлет. Я волшебница S класса, я сильная. Я должна была справиться, должна была быть сильной. Но вместо этого домой я вернулась подавленной, слабой и больной. Я не справилась. Моё тело... оно тоже не справилось. У меня ужасные растяжки, мышцы перестали быть крепкими как раньше. Лицо бледное, под глазами синяки, и волосы пожухлые и ломкие. Я выгляжу ужасно и я не понимаю, почему Жерар смотрит на меня так, будто я ему нравлюсь. Кому может это понравиться? - Вы считаете, что тело не должно меняться после беременности и родов? - Должно. И оно меняется. Это нормально. Но наблюдать за этим мне не нравится. Это тяжело. И я не могу не думать о том, что Жерар себя заставляет быть рядом со мной. - Вы больше не чувствуйте себя желанной и красивой? - Я никогда себя таковой не чувствовала, - честно призналась Эльза. - Мне куда комфортнее в броне, чем без неё. Но если раньше вырядиться в платье или какой-нибудь нелепый костюм было весело, и я могла себе это позволить, то теперь нет. - Вы считаете, что все, кто весит, условно говоря, меньше шестидесяти или пятидесяти килограмм и не имеет подтянутой, как у вас, фигуры, должны ходить в балахонах и длинных платьях? - Нет, - Эльза покачала головой. - Женщины могут весить столько, сколько хотят, если им так комфортно. И они могут одеваться во что хотят. Нельзя принимать какую-то одну фигуру за идеал красоты и навязывать её остальным, это неправильно. Я не хочу, чтобы моя дочь взрослела в мире с такими ценностями. - В таком случае почему вы применяете эти сексистские и мизогинные ценности к себе? - Не знаю, - честно призналась Эльза. - Эльза, вы, как и все остальные, социализировались в этой культуре. Просто не замечали её жестокости, так как раньше вы вписывались в стандарты красоты. А теперь вы в них вписываться перестали, и это вас беспокоит. Вы даже считаете, что не заслуживаете любви Жерара только из-за своего внешнего вида. Но разве тогда, когда вы впервые встретились в Райской Твердыне, Жерар полюбил вас за внешность? Когда вы были ещё детьми. - Нет. Конечно нет. Я понимаю это умом, но... это трудно принять. - Вы не позволяли кому-либо подступиться к вам близко, даже вашим друзьям, вы привыкли быть сильной. Лишившись своей брони ненадолго, в которую входил так же образ сильной волшебницы, вы чувствуете, будто из-под ног у вас выбили почву. Но вы не принимаете во внимание тот факт, что ваши друзья и Жерар любят вас не за то, как вы выглядите, а за то, что вы просто есть, Эльза. Вы так же не можете принять саму себя и полюбить себя просто за то, что вы есть, а не за что-либо. Эльза долго молчала, но с ответом так и не нашлась. - В чём ещё вы себя обвиняли, помимо внешнего вида и состояния вашего здоровья? - В том, что я не чувствую любви к своему ребёнку, - хрипло выдавила Эльза. - Это ведь ненормально. Жерар так её любит, ходит с ней гулять, купает её, переодевает, а я... я беру её на руки ничего не чувствую. - Вы считаете, это неправильно? - А разве это правильно? Разве родители не должны любить своих детей? Как же материнский инстинкт? - Эльза, современная наука отрицает то, о чём вы сейчас сказали. У человека, как у высшего эволюционного вида, инстинктов нет, над ними преобладает разум. Это научно доказанный факт. И любовь в женщину не встроена по умолчанию. За то, о чём вы говорите, про радость и любовь к ребёнку, отвечает гормон пролактин. Если вы не чувствуйте радости и любви, говорит о психическом расстройстве. Психологическая травма, тяжёлая беременность, сложные отношения с Жераром и проблемы с доверием, одиночество, потеря близких друзей, и, наконец, отсутствия чувств к своему ребёнку вылились в послеродовую депрессию с суицидальными наклонностями. Вы должны понимать, что в случившимся нет вашей вины. Как и все люди, вы имеете полное право на то, чтобы болеть. Депрессия это признанное медицинским сообществом заболевание, как и послеродовая депрессия. Здесь нет вашей вины и вы поступили правильно, когда рассказали Жерару о своих проблемах. На сегодня наш сеанс окончен, продолжим в следующий раз. Медсестра проводит вас в палату. Эльза в общей сложности пролежала в психиатрической больнице полгода и за это время её неоднократно навещали Люси и Кана. Жерар практически жил в стенах клиники вместе с Эльзой. Он приходил к ней каждый день, они подолгу разговаривали, подолгу могли молчать. Жерар присутствовал на совместных необходимых сеансах с психологом, где они с Эльзой разбирали свои страхи и комплексы, прорабатывали проблемы и учились смотреть вперёд, принимая себя такими, какие они есть. Жерар первое время не приносил Фину к Эльзе, оставляя её либо с Люси, либо с Кинаной, либо с ребятами из гильдии. Эльза начала видеться с дочерью на второй месяц своего пребывания в клинике. На третий она держала Фину на руках. Люси по этой причине откладывала своё путешествие и тренировки. Уранометрию она разучила вместе с Локи и могла использовать, но изучать Зеркальное Отражение она не могла в черте города. Однако ей было не на кого оставить гильдию. Так минул ровно год с момента пропажи ребят на острове Тенрю. Второй раз они встречали Новый Год без друзей. Люси критичным взглядом осматривала богато украшенную гильдию и размышляла над тем, не слишком ли пёстро получилось. «Хвост Феи» был, пожалуй, самым нарядным зданием из всех в Фиоре. Эльза присутствовала в гильдии, находясь рядом с Жераром и маленькой Финой. Её отпускали на выходные из клиники, и пусть по началу она опасалась появляться в гильдии, совсем скоро этот страх прошёл. В гильдии никто не считал её дефектной или сумасшедшей, все обращались к ней так же, как и раньше. Никто и словом не обмолвился про «дурку», даже Кана. Уртир и Меледи сподобились явиться после своего путешествия длиной в несколько месяцев и так же присутствовали в гильдии инкогнито. Жерар, на радость Люси, к концу ноября смог добиться аннулирования статуса «погибшие» для пропавших ребят на острове. Совет официально признал их пропавшими без вести. К концу декабря численность участников гильдии выросла на 20%. Экономическая ситуация стабилизировалась и Люси уже планировала своё путешествие на весну. Жерар обещал взять управление гильдией на себя на время, как только Эльзу выпишут из клиники. В Новый Год Альзак и Биска объявили о том, что хотят пожениться летом в июне и уже назначили дату свадьбы на седьмое число. Пусть в этот день, 31 декабря Х785 года, в гильдии всё так же отсутствовали близкие друзья, в гильдии снова слышался громкий смех, были пьянки-гулянки и настоящая новогодняя атмосфера. Маленькая Фина с упоением наблюдала горящими карими глазами, похожими на блюдца, за блестящими огоньками в небе - на салют в этом году ни администрация города, ни гильдия «Хвост Феи» не поскупились. Жерар крепко держал её на руках и что-то рассказывал тихим голосом. Эльза смотрела на них и казалась действительно счастливой. - Эльза, будешь вино? - предложила ей Люси. Кана, которая стояла поодаль, уже была слишком пьяна, чтобы стоять на ногах. Кинана, Лаки и Биска были слегка навеселе. - Нет, мисс Монро сказала мне пока не употреблять алкоголь, - ответила Эльза. - Тогда мы нальём тебе сока, - улыбнулась Люси. Кинана протянула Эльзе бокал апельсинового сока. - Спасибо. - Она похожа на Жерара как две капли воды, только разрез и цвет глаз твои, - выдала Кана. - Я как знала, что тотализатор отличная идея. - Ты устроила тотализатор? - нахмурилась Эльза. - И за кого все голосовали? - Ну, большинство ставили на то, что Фина будет похожа на тебя. Но у природы своё мнение, - Кана расплылась в улыбке. - Она такая красавица, - Биска улыбнулась и допила шампанское в своём бокале. Кана тут же налила ей ещё. - Это точно, - согласилась Лаки. - Биска, скоро я буду проводить тотализатор на ваших с Алом детей, - засмеялась Кана и чуть не рухнула со стола. - Осторожней! - поддержала её Люси, пока Биска краснела как варёный лобстер от смущения и, не зная, куда себя деть, запивала нервы шампанским. Люси смотрела на гильдию и улыбалась. «Хвост Феи» не угаснет. Потому что гильдия - это люди. И до тех пор, пока она вселяет в ребят уверенность и веру, это будущее будет светлым. В феврале Х786 года Эльзу выписали из психиатрической клиники и она вернулась в гильдию. Люси подписала официальную бумагу, которая делала Жерара её доверенным лицом, и стала собираться в путешествие. 17 февраля Х786 года Люси Хартфилия, четвёртый мастер «Хвоста Феи», покинула Магнолию и отправилась в путешествие.