Это была последняя капля!!!

***

— Блять, блять, блять, блять! — неустанно, как мантру, повторял себе Арсений, бегая по квартире, пытаясь привести себя в порядок и сообразить, что делать. Предательски растекшаяся слюна по щеке, вставшие ирокезом волосы и треугольный след от подушки так и выдавали в нем едва проснувшегося человека. А около его подъезда стоял курьер, который звонил минуты три в домофон. Почему не прозвенел будильник? Может Арсений опять ввел время пробуждения в калькуляторе... Добежав до трубки домофона так же быстро, как когда-то он списывал домашку во время урока, пока учительница шла по соседнему ряду, Попов высоким и тонким фальцетом пропел в трубку жалостливое «Алло», на что получил грубый, едва ли не рявкающий ответ «доставка». И как только по звукам стало понятно, что курьер вошел в подъезд, в голове его начался страшный мозговой штурм, ведь придумать тактику по моментальному приведению себя в порядок — задача посложнее завязывания шнурков в перчатках. Помыть голову за пять минут — занятие слишком рискованное. Поэтому Попов не нашел ничего лучше, чем просто сменить заляпанную едой, чистящими средствами и краской домашнюю одежду на более чистую — лучшее из того, что он может сделать. Когда и с этим было покончено, он набрал в рот зубной пасты, прополоскал его с водой, и вроде как даже не воняет теперь. За секунду до того, как раздался звонок в дверь, Арсений совсем сбредил, раздумывая над тем, чтобы смыть воду в туалете и во время слива засунуть туда голову — что-то типа экспресс умывальника. Ммм. Освежает. Арсению открытая дверь представила прекрасную возможность узреть своего курьера ужасно красным, шумно и часто дышавшим через рот, и с резким запахом туалетной воды (не той, в которую хотел окунуться Попов меньше минуты назад назад), который бил по носу, смешавшись с выделившимся потом. — Добрый день? — Арсу в детстве всегда очень нравились вопросительные знаки живостью своей формы, может, именно поэтому в его речи фразы, которые не должны быть вопросительными, звучали именно так. — Доб… рый, — загнанно дыша, как старый пес, возомнивший в себе щенка в погоне за кошкой, ответил Антон-курьер, издавая что-то похожее на рык, нежели на речь адекватного человека. Запустив доставщика в дом и резко закрыв дверь квартиры, ибо из подъезда пошел запах чего-то, что с большой натяжкой по шкале Константина Ивлева можно назвать съедобным, Арсений начал с любопытством рассматривать Антона. Тот, облокотившись о косяк, пытался восстановить дыхание, стоя с закрытыми глазами и коробкой в руках. — Что с вами? Мне доставать болгарку или он отстал? — явно рассматривая теорию погони за курьером, как аксиому, выпалил Арс. — Че? — едва разлепив ресницы друг от друга и сморщив лицо, которое вмиг стало похоже на изюм, вяло переспросил Шастун. — Вы, право, от кого-то убегали? — не зря же Арсений каждый вечер на ютубе смотрит «Следствие вели с Леонидом Каневским», там вообще один человек десять лет в лифтах людей убивал и ничего, так что погоня в подъезде — это еще цветочки. — А вы, лево, лифтом вообще не пользуетесь, раз не в курсе, что он у вас сломан? — всё еще совершенно изможденный, но явно приходящий в себя Антон ответил в язвительно-официозном тоне. И правда, Арсений последнее время был настолько занят обсасыванием своих проблем и просидкой жопы на работе, что такие мелочи, как лифт, его совершенно не заботили. Хотя лифт, по правде говоря, не заботил его с того самого момента, как он посмотрел выпуск с убийцей, который предпочитал ловить своих жертв в этих самых лифтах. Именно по этой самой причине лестница ему казалась более привлекательным вариантом, несмотря на то, что он живет на девятом этаже — всегда можно прикинуться фитоняшкой. — Могу ли я попросить у вас стаканчик воды? — явно не желая заканчивать игру в девятнадцатый век, начатую Поповым, попросил Шастун. — Да-да-да, конечно! Что вы? — отбегая налить воды из графина, бубнил Арсений. Влив в себя воду залпом и с насыщенным выдохом поблагодарив, Антон вернул стакан хозяину, разулся и, не испытывая нужды в приглашении, прошел в глубь квартиры, попутно задавая вопрос: «Ну что тут у нас?». Пока Арсений ставил стакан в раковину и брел по коридору, он успел рассмотреть огромные, но безумно красивые, будто из фантастического фильма, кроссовки, разукрашенные во все цвета радуги, принадлежащие курьеру. В мыслях Попов прокомментировал это: «Сначала напокупают себе ерунды всякой, а потом месяц дошираками питаются. Фу, дурость какая!». Антон уже успел пройти в ванну и посмотреть на ту самую тряпочку, которая, собственно, и стала катализатором встречи Арсения и Антона второй раз. — А как ухаживали? — не обращая ни малейшего внимания на прибежавшего в ванную Попова и крутя в руках оранжевую тряпочку, снисходительно поинтересовался доставщик. — В смысле? — что это еще значит «как ухаживали?», ну, так на уровне. На высшем! — Хуи повисли… — совершенно не думая, себе под нос брякнул Шастун. — Что, простите? — послышится же такое! — Я говорю, как мыли и сушили товар? — отрывая внимание от тряпки и обращая свой взор в потерянное лицо Арсения, Антон спустил крышку унитаза и сел на нее, складывая ногу на ногу. — Ну, помыл мылом для рук и повесил на батарею, — ответил Арсений. Этой информации, на удивление Арса, хватило, чтобы Шастун закатил глаза, покачал головой и недовольно поцокал, приговаривая то «мда-а», то «ай-ай-ай». У уже давным-давно взрослого Арсения было стойкое ощущение, будто бы он оправдывается перед мамой, что это он честно съел весь суп сам, а почему собачья тарелка измазана борщем — загадка не по силам даже самому Шерлоку Холмсу. — А в чем, собственно, дело? — А вы инструкцию читали? А видеообзоры смотрели с пояснением правильного пользования товаром? Да в конце-то концов, гуглили хоть? — Шастун совершенно безапелляционно закинул Арсения вопросами, на которые тот только и может что отрицательно покачать головой, устремляя свой взгляд в пол и замечая дырку на своем носке. — Я-я-ясно. Ну что ж, наблюдайте, — и встав с туалета, как бы это смешно не звучало, Антон подошел к раковине и стал распаковывать все содержимое коробки. Как только тряпочка, маленький блистер мыла и всякие бумажки, которые люди привыкли называть инструкциями, были вытащены, а упаковки засунуты обратно в уже пустую коробку, Шастун продолжил: — Смотрите, вы использовали мыло для рук, верно? — и, дождавшись кивка, Антон стал вещать дальше. — Во-о-от, а этого категорически делать нельзя, стирать тряпочку можно исключительно хозяйственным мылом, иначе она портится, — доставая из упаковки тот самый блистер хозяйственного мыла и включая теплую воду, Антон стал аккуратно намыливать голубую ткань. Под поглощающий взгляд Арсения, Шаст выжал и протер зеркало тряпкой. — Видите? Зеркало абсолютно чистое и без разводов. Но что же делать с тряпкой, как не повесить ее на батарею, верно? — улыбнувшись Попову так ярко, что аж лучики заиграли в уголках глаз, он выждал ответной улыбки Арсения, которую получил достаточно быстро так еще и с доверительными кивками, как Шастун вмиг посерьезнел и стальным голосом констатировал: — Так вот нет. От этого ваш товар быстро придет в негодность. Насколько быстро? Примерно сразу после высыхания. Так что я рекомендовал бы просто куда-нибудь ее повесить, где она высохнет сама по себе. Вот, собстна, и все.