Монолог талантливого ботинка

Развязывая свои шнурки самостоятельно, пока никто не видит, я потираю их друг о друга, создаю ощущение протирание ладоней, потный и грязных от работы. Мой язычок уже изрядно устал от человеческой ноги, она большая, распинает так, что все мои невидимые внутренности скукожились. Вот повезло же туфлям на каблуках: беззаботная жизнь, открыты для всех, показывая красоту стоп человеческих, застежка удобная. Это я так думал раньше, а потом хозяин купил новые туфли своей жене, таких уставших ботинок я не видел никогда в своей жизни, с ними не сравнивались ни холодные и дряхлые советские сапоги, ни домашние мягкие тапочки, что почти не бывали рядом с супругами, а потому жаловались и тёрли уши. Эти туфли сказали мне как их ремни держат огромные толстые лапы жирно хозяйки, как они хотят быть закрытыми, даже сказали что моя жизнь для них рай. Никогда не думал, что моя никчемная жизнь, пройденная всего в два года и изрядно меня помотавшая, может кому-то быть в мыслях раем. Вернёмся к протиранию моих шнурков. Опять измятый своим же хозяином, пока он сопит как медведь на диване, я подхожу к домашней библиотеке. Осматриваю стеллаж внимательно, не пропуская ни буковки в имени автора и название книжки. Какое дрянное чтиво любит мой хозяин. Одна философия и азиатская мудрость, завалялся наверху Кант, нетронутый уже лет пять Гораций спит себе спокойно. Книги. Великое дело уметь писать книгу, не начеркивать и выпустить, а написать, чтобы поток мыслей не останавливался на одном, а перетекал плавно, незаметно, чтобы уши могли быть заполнены классикой или молодежным репом, но всегда понимал, о чем пишет автор. Вот есть же авторы хорошие. Бредбери, Кафка, Толстой, Кауфман— вот они же хорошие писатели, мысли у них такие…разнообразные! Правда признаться, я ни одного не читал, однако сейчас это отойдёт на второй план. Я ведь слушал! Хозяйка включала на кухне, когда жарила лук для мяса, а супруг пришёл и стал ворчать: —Ну что же это такое? Что за безвкусица? Какая гадость, однако, тебе нравится, пойду почитаю газету, а не буду слушать этот бред. И вот скажу вам, ничего он не понимает. Я, как талантливый ботинок, скажу вам, то же чтиво может помочь отвлечься от проблем, послушаю я ≪бредни≫ этих мертвых, сразу становится легче, будто только вчера с конвейера сняли. Эх, были ведь времена.