На дальней станции сойду...

Кирилл уехал – а Лешу стало что-то грызть изнутри. Беспокойство - вот что. Он постоянно думал, как сложится у них с Кириллом дальше, и вообще будет что-то или нет. Сможет Кир вернуться в Коростелево, или отец сошлет его опять на какой-нибудь заграничный курорт. Звонить лишний раз не хотел, да и дел дома хватало. Как ни крути, а с Кириллом все было проще. Кир позвонил пару раз, скомкано, быстро – в первый раз сказал, что добрался, и на вокзале его встретил шофер отца. И второй раз – через несколько дней. Сказал, что пока занят, но как только вырвется, то приедет непременно. - Не майся ты, вижу ж, ходишь, как в воду опущенный, - сказала мама. Леша что-то буркнул под нос и отвернулся. Знала бы она…       Дело в том, что Кирилл снился каждую ночь. И сны эти были вполне определенные… после которых надо было менять шорты, заменявшие пижаму. Что именно там было, Леша забывал, едва открывал глаза, но казалось, тело хранило тепло прикосновений тонких нервных пальцев. Так промаявшись неделю, Леша пошел на ту самую полянку. Якобы травы набрать кроликам. «Смешно сказать – сам же придумал ее для Лизы, и сам, получается, поверил, что место волшебное? Как дитё малое, ей-Богу»! Сел посередине, зажмурил глаза и прошептал: - Кир, я тебя жду. И знаешь, мне очень не хватает твоего тепла. Даже тут, в полнейшем одиночестве, он не решился высказать вслух свои мысли. Граф подбежал, лизнул мокрым языком. Мол, что ты сидишь на земле, вставай.       А потом вернулся Кирилл. Без предупреждения, взял и приехал. На огромном внедорожнике. Припарковался возле калитки, будто и не уезжал никуда. - Митцубиси Паджеро, - сказал он, хлопая по капоту, - на ламбе тут и, правда, не проехать, а этот в самый раз по бездорожью. Тетя Аня заохала, что не успела испечь к приезду гостя что-нибудь. - Успеете еще, - отмахнулся Кир, - папа меня отпустил до начала учебного года. «Папа» - раньше он никогда так не называл отца. Чаще ограничивался простым местоимением «он». - Ну, поговорил с папой-то? – спросил дядя Коля. Жена шутливо толкнула его вбок, мол, это дело личное. Но Кирилл ответил охотно. - Целую ночь разговаривали. И про хорошее вспомнили, и про плохое. - Жизнь, она такая, разноплановая. Иногда хорошо, иногда – плохо, а иногда так, что всё то, что казалось плохо, оказывается, еще ничего… Лиза вертелась рядом, заглядывая на вместительные пакеты и сумки, которые Кир достал из багажника. - А, привет, заяц, - он потрепал рыжеватые волосы девочки, - вот, привез тебе. И достал фирменный школьный рюкзак и логотипом известного бренда и яркой картинкой. - Смотри, там внутри. И Лиза, и ее родители ахали, когда девочка доставала пенал, карандаши и тетрадки. - Думал, хорошо б игрушки, но у тебя столько питомцев. - У нас еще и крольчата появились. Пойдем, покажу. - Сейчас-сейчас. Вот, еще… Кирилл отчего-то ужасно смутился, доставая сепаратор в большой коробке. - Теть Ань, будете сливки делать. Тут еще и функция маслобойки, но я в этом ни фига не смыслю. Пока тут в Коростелево не побывал, думал, масло растет на полках магазинов прямо в пачках. Лиза с Лешей так и покатились со смеху. Дяде Коле достался набор инструментов. А Леше – айфон последней модели. - Зачем ты тратился-то? – потом спросил Алексей у Кира. И тот ответил: - Деньги – фигня. Я дни считал, когда приеду сюда, к тебе. - Ты мне снился, - сказал тот, не уточняя, как именно. - И ты мне, - ответил Кирилл. А затем быстро, пока никто не видит, поцеловал Лешу. Поцелуй получился смазанным, неловким и оттого еще более приятным.

***

- Кир. - М? На сеновале было тепло и уютно, пахло солнцем и сухой травой. Мальчишки притащили из кладовки старые одеяла и подушки и тонкий матрац. Теперь на сеновале была импровизированная лежанка, и сено не так кололось. Только теперь они зашли дальше поцелуев. Леша потом признался, что так сильно ждал Кирилла, что загадал (пускай и мысленно), что тот будет с ним. - Ну, ты понимаешь… Я еще ни разу. Ни с кем… даже поцеловался с тобой впервые. Кир представил пылающие от смущения щеки, и даже уши Леши и прошептал на ухо: - Это прекрасно. Возраст такой – гормоны зашкаливали, заставляя снова и снова ласкать друг друга, до разрядки, наступавшей слишком быстро. Леша казалось, забывал дышать, когда тонкие пальцы Кирилла, почти всегда холодные, касались его там… - Расслабься, - шептал Кир, поглаживая соски Леши, хватая губами то один, то другой, - ничего стыдного в этом нет. До секса пока не доходило – оба словно боялись переступить какую-то черту. Леша все еще зажимался, а Кир решил не торопить события.       Один раз, когда родители с Лизой уехали на пару дней к дальним родственникам на свадьбу, а мальчишек оставили «на хозяйстве», оба думали, что из постели не вылезут до их приезда. Точнее, так думал Кирилл. Леша не питал никаких иллюзий. Корова, куры, кролики, огород и прочие дела… Времени катастрофически не хватало на все. Кирилл помогал, но толку от него было мало. Так что в первую ночь оба просто заснули в объятиях друг друга, на большее сил не хватило. Но на следующий день все же решили, что грех упускать время. «Забив» на немытую после обеда посуду, Кир утащил Лешу в их комнату наверху. И снова – поцелуи, нежные и бурные. Леша захватывал губами колечко в левом соске Кирилла, касался шрамов на руках и кончиком языка обводил контур татуировки-мороженки на щеке. - Вкусно? – спрашивал тот. - Сладко, - неизменно отвечал Леша. Оба обожают эти быстрые ласки. Покусывания, и сразу провести языком по месту укуса. Кирилл вообще очень тактильный, а с Лешей он еще больше раскрылся, доверился сильным и нежным рукам своего парня. Вот только дальше петтинга почему-то никак не получается. Но в этот раз Леша согласился сильно сжать бедра, чтобы доставить Кириллу сладкое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Его собственный член в кольце пальцев Кира, наконец-то теплых, И от этого ощущения, от ритмичных движений и легкого сжатия он дергается, что-то шепчет. Не то «люблю», не то « я сейчас…» И кончает, чувствуя между собственных сжатых почти до судороги бедер развивающуюся теплую влагу. Хочется полежать подольше, но некогда. Вот-вот родители вернутся. «Интересно, они догадываются о чем-то?» - думают оба порой, перемигиваясь за семейным ужином и разговаривая о скорой осени, об учебе, о будущей практике. Приходится тайком стирать вручную и сушить старое покрывало, солгав, что испачкали глиной на речке. Со временем оно становится заскорузлое, и лежать на нем неприятно. Леша чувствует, что краснеет, только глядя на развешенное покрывало и вспоминая, что они вытворяли там, на сеновале.

***

Август пришел с дождями и холодом, с ветром и пасмурным небом. Лето короткое, и август – это уже почти осень. Джип «Паджеро» набит под завязку домашней снедью. - Нам до Нового Года столько не съесть, - смеется Кирилл. - Вот, съешьте, а потом снова к нам. Леша и хочет уехать и не хочет. С одной стороны – в Коростелево все-таки дом, а с другой – кто сказал, что у них не дом там, в Питере на Разъезжей? Дорога до Питера занимает не три с лишним часа, а почти пять. Кир чертыхается, застревая в пробках. Леша успокаивающе гладит его по руке, сжимающей руль. И порой – по колену, обтянутому черной тканью джинсов. В августе темнеет рано, и паркуются они почти в полной темноте. - Завтра перенесем все эти банки и коробки, - говорит Кир, - во дворе темень, фонари еле светят. Леша согласен – скорее домой, в тепло и свет «их» квартиры. Ужин заказывают доставкой, пока ждут, пьют горячий чай. Леша забывает про своё смущение и сидит у Кирилла на коленях, упираясь ногами в пол, чтобы тому не было тяжело. Кир обнимает его за пояс, встряхивает слегка. - Сядь нормально, я не хрустальный. А после душа Леша выходит и любуется Кириллом, что вальяжно раскинулся на темных простынях. Несмотря на лето на свежем воздухе, кожа все равно бледная. - Держи. В руке и без того обалдевшего Леши оказывается тюбик со смазкой. - Хочешь так? Сверху? Ничего не понимая, Леша ошеломленно кивает, а довольный Кир шепчет ему на ухо: - Я так тоже никогда и ни с кем… Так что ты будешь первым у меня.