2 Жизнь Какаши

Когда вся семья Уизли собралась в гостиной, выстроившись у камина, Какаши почувствовал легкое, но стойкое недоумение. С помощью этого самого камина, как объявила миссис Уизли, им предстояло «перебраться в Косой переулок». Какаши, привыкший к телепортации ниндзя или, на худой конец, к пространственно-временным техникам, смотрел на закопченный очаг с профессиональным скепсисом. «Это как? — пронеслось у него в голове. — Ни печати, ни чакры, просто груда кирпичей и пепла. Магия этого мира продолжает удивлять своей… бытовой нелогичностью». Молли Уизли, обладающая зорким материнским взглядом, мгновенно уловила тень сомнения на его обычно бесстрастном лице. «Какаши, не переживай, это не так страшно! — ободряюще сказала она, поправляя воротник его простой толстовки, купленной накануне в соседней деревне. — Проще простого. Главное — четко выговорить название места и не бояться сажи». «Извините, миссис Уизли, но это как-то… небезопасно выглядит», — вежливо заметил Какаши, вглядываясь в темную пасть камина. Его мозг, заточенный под анализ угроз, рисовал картины застревания в дымоходе или материализации внутри кирпичной стены. Но времени на раздумья не оставалось. Близнецы Фред и Джордж, глаза которых блестели от предвкушения, уже схватили по щепотке блестящего порошка из горшка на каминной полке. «Смотри и учись, новичок!» — крикнул один из них, и они почти синхронно шагнули в огонь, который тут же вспыхнул изумрудно-зеленым светом. «Косой переулок!» — прокричали их голоса, сливаясь воедино, и с легким свитящим звуком они исчезли, оставив лишь клубящиеся изумрудные искры. Миссис Уизли начала ворчать: «Ну, Фред и Джордж, вечно они спешат!.. Ну, ладно. Перси, твоя очередь!» И один за другим, четко выкрикивая пункт назначения, члены семьи Уизли исчезали в пламени: румяная Джинни, деловитый Перси, неуклюжий, но добродушный Рон. За ними последовала сама Молли. В гостиной остались только Какаши и мистер Уизли. Артур, заметив скрытое напряжение в позе юноши, добродушно хлопнул его по плечу. «В первый раз всегда волнительно. Просто сделай глубокий вдох, шагни смело и громко скажи: «Косой переулок». И не забудь крепко сжать порошок в руке!» Какаши кивнул, ощущая в ладони прохладу серебристого порошка. Он подошел к очагу. Пепел хрустнул под его сандалиями. «Просто еще одна миссия, — сказал он себе. — Нестандартная точка входа». Глубокий вдох. Шаг вперед, в холодную золу. Он бросил порошок под ноги. Изумрудный огонь взметнулся вокруг него, жаркий, но не обжигающий. Он почувствовал, как его закрутило в вихре, похожем на телепортацию Воздушного маятника, но в тысячу раз более хаотичной. Десятки каминных отверстий мелькали перед глазами, обрывки голосов доносились из глубин. Он собрался с духом и четко, командным тоном, произнес: «Косой переулок!» Вихрь мгновенно выплюнул его. Вылет из камина был стремительным и неудобным. Он выпал вперед, не успев сгруппироваться, и столкнулся с кем-то, кто в тот же момент пытался подняться с каменного пола. Столкновение было несильным, но достаточным, чтобы оба опрокинулись в разные стороны, подняв облако сажи. Какаши, обладая рефлексами джоунина, мгновенно вскочил на ноги, отряхиваясь. Перед ним, потирая лоб в очках, заляпанных сажей, сидел худощавый черноволосый мальчик его возраста. Мальчик в больших, старых очках, со шрамом в виде молнии на лбу. «Прости, я не хотел, — быстро сказал Какаши, автоматически оценивая обстановку вокруг: они находились в тесной, забитой людьми кафельной комнате — очевидно, аналогичном пункте прибытия в Косом переулке. — Я не совсем освоился с… этим способом передвижения». «Ничего страшного, я в порядке, — проговорил парень, принимая протянутую Какаши руку и поднимаясь. — Со мной такое иногда случается. Я Гарри. Гарри Поттер». Имя, как выяснилось позже, означавшее в этом мире нечто огромное, для Какаши прозвучало просто как вежливое представление. «Какаши Хатaкe», — отозвался он, кивая. Он заметил, что на Гарри смотрят многие из толпы, шепчутся. Мальчик казался слегка неловким от этого внимания. В этот момент из соседнего камина с грацией ракеты вылетел мистер Уизли, с шумом приземлился и сияюще улыбнулся. «Вот и отлично! Вижу, вы уже познакомились! Какаши, это Гарри, друг Рона. Гарри, это наш гость, Какаши. Ну, пойдемте, все уже ждут снаружи!» Они вышли из здания, которое называлось «Котлован», на оживленную, кривую мостовую, застроенную невероятными магазинами. Ослепительное солнце падало на вывески, двигающиеся витрины и толпу волшебников в самых невообразимых одеждах. У входа уже собралась вся семья Уизли. А рядом с ними, подобный добродушной скале в поношенном пальто из медвежьей шкуры, стоял Рубеус Хагрид. «Вот он, наш новый ученик! — прогремел Хагрид, протягивая Какаши рубище, способное раздавить дубовую балку. Какаши, не моргнув глазом, принял рукопожатие, демонстрируя крепкую, тренированную хватку, что явно впечатлило лесничего. — Артур все рассказал. Попал к нам из далеких краев? Ничего, Хогвартс всех пригреет!» План на день был обширным. Под руководством миссис Уизли и Хагрида они двинулись по магазинам, вычеркивая пункты из списка школьных принадлежностей. Какаши, наблюдая за процессом, отмечал про себя сходство с подготовкой к долгосрочной миссии: снаряжение, провизия, специализированный инструментарий. В «Метле и Кисточке» закупили чернила, пергамент и перья (Какаши, к удивлению Рона, предпочел простые, но надежные стальные перья вечным, но капризным волшебным). В аптеке приобрели набор склянок для зелий, в книжном — тяжелые фолианты, чьи названия говорили сами за себя: «Тысяча магических трав и грибов», «Заклинания для начинающих», «Магическая теория». Кульминацией стал визит в «Олливандерс». Мастер Олливандер, с его бледными, похожими на лунный свет глазами, произвел на Какаши впечатление человека, видящего насквозь. Процесс выбора палочки был не похож ни на что из прежнего опыта Какаши. Это был не инструмент, а собеседование, где его самого испытывали на прочность. Палочки отказывались одна за другой, пока Олливандер не достал длинный ящик с полки в самом дальнем углу. «Интересно… очень интересно, — прошептал старик. — Попробуйте вот эту: пятнадцать с половиной дюймов, гибкая. Сердцевина — волос единорога, обвитый чешуей валлийского зеленого дракона. Древесина — тис. Необычное, мощное сочетание. Тис известен своей двойственной природой, дающей защиту и доступ к темным искусствам, но и требующей от хозяина силы духа. Волос единорога — для верности и чистоты намерений, а чешуя дракона… для мощи и непредсказуемости. Подержите». Какаши взял палочку. И почувствовал. Теплую волну, пробежавшую от кончиков пальцев до самого сердца. На кончике палочки вспыхнул сноп золотых искр, а в воздухе запахло озоном и хвоей. Олливандер удовлетворенно захлопал в ладоши. «Замечательно! Палочка выбрала вас, мистер Хатake. Помните: палочка с такой сердцевиной будет не просто слушать, она будет чувствовать. И реагировать. Она отразит и вашу силу, и ваши… внутренние бури. Берегите ее». Последним пунктом был магазин «Магические животные», где нужно было выбрать животное-компаньона. Кошки, жабы, совы… Какаши прошел мимо клеток, чувствуя на себе оценивающие взгляды существ. Его остановил негромкий, умный карк. В углу, в просторной клетке из темного дерева, сидел ворон. Не просто черная птица, а крупный, с синеватым отливом на перьях и пронзительными, почти черными глазами. Взгляд был не птичьим, а аналитическим. Ворон склонил голову набок, словто задавая безмолвный вопрос. «Он у нас давно, — сказала владелица магазина. — Умный, очень. Но характерный. Никто не брал. Говорят, вороны живут долго и помнят все». «Он мне подходит», — просто сказал Какаши. Он назвал его Уцуюми («Дождевая туча»), и птица, сев ему на плечо, больше не издала ни звука, лишь внимательно наблюдала за миром вокруг. После всех закупок, уставшие, но довольные, они вернулись в Нору. Вечер был посвящен разбору вещей. Какаши аккуратно сложил мантии, разложил книги, поставил склянки на отведенную полку в комнате, которую он делил с Роном и, как выяснилось, с призраком Пивзом, навещавшим их время от времени. Уцуюми устроился на спинке кровати, свернувшись в темный пушистый шар. Суета дня сменилась вечерней тишиной, и в этой тишине начали пробиваться наружу те мысли, которые Какаши тщательно подавлял весь день. Чужая магия, чужие обычаи, чужая семья, хоть и невероятно добрая… Он чувствовал себя глубоко не на своем месте. Он взял полотенце и вышел в ванную. Теплая вода душем должна была смыть сажу, усталость и этот назойливый внутренний холод. Но стоило потокам воды обрушиться на него, как стены тесной комнаты начали смыкаться. Не стены ванной в Норе. Стены пещеры. Темнота. Грохот обвала. Искаженное маской лицо Об… нет, того, кто скрывался за ней. И рядом — невыносимо белое, безжизненное лицо Рин, пронзенное его собственным… Чидори. Он судорожно оперся о кафельную стену, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, как птица в клетке, горло сжал спазм, в глазах помутилось. Паническая атака, знакомая и ненавистная гостья, накрыла его с головой. Он тонул в прошлом. Логика, дисциплина, все, что он выстраивал годами, рассыпалось в прах под напором этого вихря вины и ужаса. Нужно было что-то острое. Что-то реальное. Что-то, что вернет контроль над телом, когда разум отказывается служить. Действуя почти на автопилоте, с холодной, отстраненной точностью, он достал из тайного кармана своего рюкзака (старые привычки не умирают) маленькое, тонкое лезвие. Пять быстрых, точных движений по коже левого предплечья, рядом со старыми, едва заметными шрамами. Резкая, очищающая боль, яркая и простая, пронзила туман в сознании. Дыхание выровнялось. Сердцебиение замедлилось. Мир вокруг — кафель, пар, звук воды — вернулся в фокус, обретя четкие очертания. Он смотрел, как капли воды смешиваются с алыми нитями и утекают в слив, ощущая леденящее спокойствие и горькое презрение к себе. Слабый. Даже здесь, в мире, где не было войны Шиноби, он оставался ее пленником. Он быстро промыл порезы, обработал их бальзамом из аптечки миссис Уизли (сказавшись, что порезался при распаковке), и наложил аккуратные бинты, скрывающие повреждения под длинным рукавом пижамы. Вернувшись в спальню, он увидел, что Рон уже храпит, а Уцуюми наблюдает за ним с тем же безмолвным пониманием. Какаши погасил свечу, лег на спину и уставился в темноту потолка, где тени от веток за окном танцевали причудливый танец. Завтра — новое путешествие, на поезде, в Хогвартс. Новая маска для ношения. Но под ней, под слоями иронии и вежливого отчуждения, будут биться старые раны и лежать тяжелым грузом память о людях, которых он не смог спасти. И пять свежих штрихов на коже, как безмолвная клятва самому себе: выжить. Или попытаться. Даже если единственный известный тебе способ справиться с болью — это причинить ее себе.