2 Жизнь Какаши

--- Какаши умылся холодной водой, которая помогла окончательно стереть следы сна и эмоций с его лица. Вода освежила разум, вернув ему привычную аналитическую ясность. Он вернулся в свою комнату, надел простые свободные штаны из темной ткани и свою обычную чёрную футболку — униформа человека, не желающего привлекать к себе внимания. Одежда сидела на нём немного мешковато, но это его не беспокоило; комфорт и свобода движений были важнее. Спустившись вниз, он обнаружил, что кухня «Норы» — это эпицентр утреннего хаоса, полный жизни, звуков и запахов. Вся семья Уизли уже собралась за длинным, грубо сколоченным столом, который прогибался под тяжестью тарелок с яичницей, сосисок, тостов и горшочков с вареньем. Артур Уизли, уткнувшись в какую-то странную, шевелящуюся газету («Ежедневный Пророк»), пытался ускользнуть от внимания жены. Перси что-то важно говорил о школьных правилах, а Рон и Джинни спорили из-за кувшина с апельсиновым соком. «Доброе утро, дорогой!» — раздался над всем этим гомоном тёплый голос Молли Уизли. Она ловко управляла тремя сковородками одновременно, не пролив ни капли. «Как тебе спалось на новом месте? Всё удобно?» Какаши, слегка кивнув, нашёл свободный стул. «Доброе утро,миссис Уизли. Спалось... нормально, спасибо». Его ответ был вежливым,но нейтральным. Он не собирался делиться своими ночными кошмарами. В этот момент из-за его стула, откуда, казалось, не мог поместиться и котёнок, внезапно вынырнули две абсолютно одинаковые рыжие головы. «БУ!» — синхронно прошипели Фред и Джордж прямо у него за ухом. Рефлексы ниндзя, отточенные до автоматизма, сработали быстрее мысли. Его тело не просто дёрнулось — оно растворилось на месте. Без единого лишнего движения, одним плавным прыжком, используя спинку стула как точку опоры, Какаши отлетел на другой конец кухни и приземлился в бесшумную, готовую к бою стойку, его единственный видимый глаз мгновенно оценил обстановку на предмет угрозы. Вся сцена заняла меньше секунды. На кухне воцарилась гробовая тишина. Все застыли с открытыми ртами. Даже тосты перестали поджариваться, казалось. «Ух-ты!» — выдохнул Фред, первым нарушив молчание. Его глаза округлились от неподдельного восхищения. «Как ты это сделал? Это же быстрее, чем взмах палочки!» «Я не видел, чтобы ты даже пошевелился!» — добавил Джордж, смотря на Какаши так, будто тот только что исполнил сложнейшее заклинание. Какаши медленно выпрямился, сдерживая лёгкое раздражение. Его сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного — старые инстинкты умерли не до конца. «Пожалуйста,больше так не подкрадывайтесь, — сказал он ровным, но твёрдым тоном. — А то случайно и ударить могу. Рефлексы». Его голос звучал не как угроза, а как констатация факта, что, впрочем, произвело на близнецов ещё большее впечатление. «Фред! Джордж!» — грозно прорычала миссис Уизли, опомнившись и грозя им половником. «Я же сказала не дёргать бедного мальчика! Немедленно извинитесь и садитесь за стол!» «Извини, Какаши, — не слишком раскаиваясь, сказал Фред, а Джордж просто широко улыбнулся. — Но это было офигенно!» «Хорошо, мам», — хором ответили они и уселись на свои места. Какаши просто кивнул в ответ и вернулся к столу. Он сел и принялся за еду, стараясь не привлекать к себе больше внимания. Он ел медленно, с привычной для ниндзя экономией движений, но столкнулся с неожиданной сложностью — магическая семья ела обычными вилками и ложками. Ловко управляться с сенбоном или палочками для еды он мог, но ложка... Он с лёгким внутренним вздохом принял этот вызов. «Неудобно, конечно, но ладно», — подумал он, стараясь не ронять еду. «Так, сегодня мы отправляемся в Лондон, на Косой переулок, — объявил за завтраком мистер Уизли, откладывая газету. — Нужно закупить всё для школы. Какаши, ты, конечно, с нами идёшь, нужно получить твой список и всё приобрести». «Хорошо, — кивнул Какаши. Затем он слегка помедлил, глядя на свою тарелку. — А у меня... ведь денег нет». «Не беспокойся об этом, сынок, — мягко сказала миссис Уизли. — Мы зайдём в банк. Гринготтс. У твоих родителей на твоё имя должны быть оставлены накопления. Вас, волшебников, немного, все друг о друге знают, и Дамблдор уже сделал запрос. Должно хватить на всё необходимое». Какаши снова просто кивнул. «Хорошо». Он снова чувствовал себя в долгу. И снова перед ним была тень несуществующих «родителей», созданных для удобства его легенды. Это было неприятно. После завтрака, пока Уизли собирались, суетились и искали то один носок, то старую сову, Какаши воспользовался моментом и поднялся в свою комнату. Ему нужно было уединение, чтобы проверить одну важную вещь. Он сел на кровать в позе лотоса, закрыл глаза и замедлил дыхание. Медитация была для него не просто способом расслабиться, а инструментом, методом входа. Он сосредоточился на внутренней энергии, на странном, новом ощущении чакры, которое теперь сопровождалось другим, диким и мощным присутствием. Он направил сознание внутрь себя. И погрузился. --- Внутренний мир был не таким, как у Наруто. Здесь не было гигантской канализационной трубы и воды. Это было пустое, безбрежное пространство, похожее на туманную равнину под вечным сумеречным небом. В центре, на возвышении, сидел Он. Огромный, огненно-рыжий лис с девятьми хвостами, похожими на пылающие языки пламени. Массивные цепи, больше похожие на стальные балки, опутывали его лапы и туловище, приковывая к каменному пьедесталу. В воздухе висело тихое, злобное рычание, наполняющее пространство давлением. Какаши появился перед ним, такой же маленький и незначительный, как и в реальности. Он смотрел вверх на гигантское существо, чувствуя его ненависть, как физический жар. Жёлтый глаз, размером с самого Какаши, медленно открылся и уставился на него. «Малёк, — голос Курамы был низким, гулким, как подземный толчок, и пропитанным нескрываемым раздражением. — Что тебе надо? Не отвлекай меня. 💢» Какаши не отвёл взгляда. «Тебя ведь зовут Курама. Так ведь?» Огромный глаз сузился. Цепи громыхнули, когда зверь дёрнулся. «Откуда ты знаешь моё имя?Никто из ваших жалких людишек его не знает. Ты должен был звать меня «Девятихвостым» или «Кьюби»». «Мне сказал Хагоромо». Имя повисло в воздухе. Рычание прекратилось. Давление в пространстве сменилось натянутой, звенящей тишиной. Оба глаза Курамы теперь были широко открыты и пристально смотрели на крошечную фигурку перед ним. «Хагоромо... — наконец прорычал лис, и в его голосе впервые появилась не ярость, а что-то иное — сложная смесь тоски, уважения и старой боли. — Старик... Он говорил с тобой?» «Да. И у меня есть вопрос, — Какаши продолжал стоять неподвижно, его голос был спокоен, но настойчив. — Почему ты напал на деревню? На Коноху. В тот день». Курама зарычал, но на этот раз звук был скорее горьким, чем злобным. «Я не хотел нападать.Я был под контролем. Под гипнозом мадженге кё: Тёмное отражение зрачка, что ли... Видимо, кто-то другой, кто-то со зрением, превосходящим твоё жалкое подобие, мной управлял». Какаши почувствовал, как холодок пробежал по его спине, даже в этом ментальном пространстве. «Под контролем... Стиджу: Мадженге? Но... кто? И зачем? Зачем им было это делать? Ужас...» «Людишки всегда найдут, как использовать силу, которая им не принадлежит, — проворчал Курама. — Для разрушения. Для власти. Для мести. Разве не так вы поступаете всегда?» Вопрос повис в воздухе. Какаши не мог с ним поспорить. История шиноби была написана именно так. «Прости... — неожиданно для себя самого сказал Какаши, глядя в огромный глаз. — Ты ведь тоже был пешкой. И я... я из-за тебя умер». «Ты из-за меня умер, потому что решил поиграть в героя, — отрезал Курама, но без прежней ярости. — Глупое решение. И бесполезное». «Зато я спас своего сенсея, его жену и сына, — тихо, но твёрдо возразил Какаши. — Я выполнил свой долг. Моя смерть имела смысл». Курама фыркнул, и из его ноздрей вырвалось облачко искр. «Смысл... Какая разница, если ты всё равно мёртв? А я всё равно в заточении. Только теперь не в каком-то Узумаки, а в жалком, тощем человечишке, который даже есть ложкой нормально не умеет». В этот момент в реальном мире, сквозь слой медитации, донёсся стук в дверь. «Ладно, мне пора, — сказал Какаши. Он сосредоточился и щёлкнул пальцами. Массивные цепи, сковывавшие Кураму, дрогнули и растворились в тумане, как мираж. Лис не двинулся с места, но его поза стала чуть менее напряжённой. — Я к тебе ещё приду». «Приходи, не приходи, — буркнул Курама, закрывая глаза. — Я всё равно всё буду слышать и видеть благодаря твоим глазам и ушам. Ты теперь мой телевизор в этом жалком мире. Скучное шоу, надо сказать». «До встречи, Курама». «Иди отсюда уже, спать мешаешь, — проворчал лис, но Какаши уловил в его тоне едва заметную, странную ноту. Почти... привыкание. — Да и ложкой учись пользоваться, позорище». «Хорошо». --- Какаши открыл глаза, вернувшись в солнечную комнату в «Норе». Воздух был наполнен пылинками, танцующими в луче света. «Да,заходите», — отозвался он. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась рыжая голова Рона. «Какаши,мы собираемся. Через десять минут выходим». «Хорошо.Я сейчас оденусь». Когда дверь закрылась, Какаши встал с кровати. Краткий разговор с Курамой принёс больше вопросов, чем ответов, но одно было ясно: он не был один. И его «сосед», пусть и недобровольный, оказался не безмозглым чудовищем, а существом со своей сложной историей и обидой. Он быстро переоделся, выбирая практичную и незаметную одежду: чёрные спортивные штаны, не стесняющие движений, чёрные кроссовки с мягкой подошвой (идеально для бесшумного передвижения) и простую серую толстовку с капюшоном. Он потрогал шрам над левым глазом. Маски не было, но капюшон мог послужить её заменой, если понадобится скрыть лицо. Он был готов. Спускаясь по лестнице, чтобы присоединиться к семье Уизли в их походе за волшебными припасами, Какаши чувствовал странную смесь решимости и любопытства. Впереди был новый мир — мир магии, палочек и заклинаний. И ему предстояло исследовать его, имея за пазухой не только своё прошлое, но и древнего, ворчливого, всевидящего союзника. Пусть даже этот союзник и считал его шоу скучным.