Кошмар в красном

      Сакура резко проснулась, ее инстинкты шиноби были настороже. Это было внезапное, нависшее над ее кроватью присутствие, которое вырвало ее из сна, и она рефлекторно схватила кунай, спрятанный под подушкой, прежде чем перекатиться на спину с быстротой, доступной только хорошо обученному ниндзя. Она была готова к прыжку, готова к бою, пока рука не прижала ее запястье к матрасу, а колено на икрах не удержало ее от удара.       Чакра уже накапливалась в кулаке куноичи, ожидая второго удара, пока она не услышала свое имя, прошипевшее сквозь эту полузнакомую маску АНБУ.       — Черт, Харуно. Успокойся.       Она замерла, но не расслабила свое напряженное тело, пытаясь понять голос. Сакура все еще не могла уснуть, и у нее был высокий уровень адреналина от внезапного присутствия ее таинственного посетителя, но она не двигалась, когда его рука в перчатке отпустила ее запястье, чтобы снять маску. Ее бровь выгнулась от удивления, а напряженные мышцы медленно расслабились, когда она узнала Учиху Шисуи, кузена Саске и мастера флирта, известного на всю Коноху. Она знала его имя, но не очень хорошо знала человека, которому оно принадлежало. Определенно не настолько хорошо, чтобы он появился без предупреждения в ее комнате посреди ночи.       — Учиха? Что ты здесь делаешь?       — Тебе нужно пойти в больницу. Сейчас же, — приказал он.       Шисуи отпустил ее и слез с ее кровати, как только убедился, что она не собирается нападать. Но напряжение в его плечах не исчезло, и выражение его лица не смягчилось. Не сводя с него глаз, Сакура заставила себя сесть, забыв о своем кунае на кровати.       — Зачем? Почему дежурный не пришел?       Нетерпение катилось от него волнами, кружась по комнате и нарушая тихую летнюю ночь.       — Нет времени объяснять. Пошли со мной сейчас же.       Без сомнения, Сакура знала, что это неотложная медицинская помощь. Она соскользнула с кровати и поспешно направилась к шкафу.       — Хорошо. Просто позволь мне взять…       Она даже не успела дотянуться до одежды, как мускулистая рука обхватила ее за талию и рывком прижала к твердой груди.       — Нет времени, — было единственным предупреждением, прежде чем она почувствовала знакомое притяжение чакры на своей коже, после чего ее комната исчезла.       Через мгновение они снова появились в коридорах больницы, а Шисуи все еще стоял позади нее, тепло его тела согревало ее спину. Вокруг них несколько медсестер остановились, чтобы удивленно посмотреть на них, и Сакура почувствовала, что краснеет от смущения, когда поняла, насколько странно она была одета в своих маленьких шортах и узкой майке. Она собиралась убить Шисуи.       Она быстро оттолкнулась от высокого мужчины, развернулась на пятках и бросила на него мрачный взгляд.       — Что за черт? — Рявкнула девушка, подняв кулак. — У меня даже нет обуви, черт возьми!       — Это Итачи, — был его единственный ответ.       Ее гнев тут же улетучился, и Сакура выпрямилась из своей враждебной позы, чтобы посмотреть на него широко раскрытыми глазами. Последнее, что она слышала о наследнике клана Учиха, это то, что он почти на неделю пропал во время своей миссии. АНБУ выслеживали его и пытались понять, куда он исчез во время своей одиночной миссии, но следов не было. Общеизвестно, что Шисуи был его лучшим другом. Он чуть не умер за Итачи несколько лет назад, когда она была всего лишь ученицей своего наставника и нынешнего Хокаге, Цунаде. Она не должна была удивиться, узнав, что именно Шисуи нашел его.       — Насколько плохо?       Выражение его лица было каменным.       — Хреново.       Сакура поджала губы и глубоко вздохнула.       — Куда они его взяли?       Прежде чем Шисуи успел ответить, медсестра бросилась по коридору и резко остановилась, увидев присутствие Сакуры.       — Харуно-сан? — Спросила она. Сакура узнала в ней Ойоне, старшую ночную медсестру. — Спасибо, Ками, ты здесь! Ты нужна нам в хирургии.       Ситуация, должно быть, была серьезной, раз голос ее старшей медсестры звучал с таким облегчением, но Сакура повернулась к Шисуи, прежде чем последовать за своим доверенным врачом с суровым выражением лица.       — Оставайся здесь. Я пришлю кого-нибудь сообщить тебе новости, как только получу представление о том, что происходит.       Затем она развернулась на босых ногах и умчалась с Ойоне. По пути в больницу они миновали складское помещение, и Сакура терпеливо ждала, пока пожилая женщина ненадолго вошла внутрь. Когда медсестра снова вышла, Харуно поймала медицинский халат, брошенный в ее сторону, и Сакура одарила ее быстрой благодарной улыбкой, прежде чем они снова продолжили свой путь. Как только они оказались в лифте, Сакура натягивала голубую ткань поверх пижамы, пока они спускались на лифте на операционный этаж. Она мельком взглянула на другую женщину, когда одевалась.       — Что у нас есть?       — Мы не совсем уверены, — сказала Ойоне, ее темные глаза следили за отсчетом номеров этажей. — Учиха Итачи был доставлен менее десяти минут назад, с низким уровнем крови и с трудом дышащий. Первоначально мы думали, что он проколол легкое, но после краткого осмотра мы определили, что ни одно из его ребер не сломано.       — Вы сделали УЗИ?       Женщина бросила взгляд на Сакуру.       — Мы вызвали врача, но я не думаю, что он уже прибыл, и Учиха быстро теряет кровь. Я подумала, что тебе лучше как можно скорее войти со своей чакрой.       Сакура задумчиво хмыкнула и собрала волосы в надежный хвост, когда лифт остановился. Как только двери открылись, обе женщины поспешили в операционную, туфли Ойоне эхом отдавались в пустом зале, а босые ноги Сакуры бесшумно шлепали за ними.       — Если у него так мало крови, мне нужны пять единиц в резерве, на всякий случай. — Темноволосая женщина кивнула в ответ на слова медика. — И дай мне Шизуне. Я не могу допустить, чтобы Наследник Учиха умер на моем столе.       — Да...       Звук громкого грохота резко оборвал ее. Обе женщины замерли, переведя взгляды, прежде чем они посмотрели в одну сторону по коридору, а затем в другую в поисках того, что вызвало сбой. Вскоре до нее донесся еще один слышимый удар, за которым последовали полные адреналина голоса хирургов.              — Учиха, — пробормотала себе под нос Сакура, прежде чем броситься бежать.       Она знала больницу как свои пять пальцев и легко ориентировалась в длинных коридорах. Не дожидаясь старшей медсестры, Сакура выскочила за первый угол и распахнула дверь прямо перед собой, прежде чем ворваться внутрь.       Учиха Итачи сидел на хирургической койке, словно из ночного кошмара. Кровь окрасила уголки его рта в тёмно-красный цвет и пошла по подбородку тёмной дорожкой. Его униформа АНБУ была грязной и рваной, а темные волосы растрепались вокруг него. Даже при ярком свете операционной Сакура могла видеть, как томоэ его Шарингана опасно вращались.       Почти полдюжины медиков пытались взять его под контроль. Они боролись, чтобы прижать его ровно настолько, чтобы дать ему успокоительное, но даже тяжело раненный Итачи был грозным противником, и он схватился за один из ее хирургических шприцов. Мигаки, старший медбрат, схватил Итачи за предплечье, когда тот попытался воткнуть иглу себе в вену, но наследник Учиха нанес ему удар, довольно сильно отбросив его назад. Он ударился о стену и рухнул на пол без сознания.       Сакура знала, что Итачи никогда не причинит вреда своим товарищам; что эта атака была результатом его замешательства и инстинкта выживания, и она знала, что ей нужно успокоить его, прежде чем он еще больше ранит себя или одного из ее медиков. Подпрыгнув, Сакура бросилась к его постели. Итачи оттолкнул другого сотрудника от себя, прежде чем он обратил свой смертоносный взгляд на нее, единственную, стоящую между ним и дверным проемом.       Собравшись с силами, Сакура стояла на месте, когда Итачи нацелился на нее, ее изумрудные глаза резко столкнулись с его кроваво-красным Кеккей Генкаем. Именно тогда она осознала свою ошибку, когда черные томоэ в его глазах превратились в острые вертушки его Мангекью Шарингана. В комнате воцарилась тишина, когда его иллюзия почти незаметно опустилась на нее.       Сакура была парализована, ее ноги и руки стали мертвым грузом, и она обнаружила, что не может отвести взгляд от багрового взгляда Итачи, поскольку страх, не похожий ни на один из тех, что она когда-либо испытывала, закрался в ее разум, как темный клубящийся туман. Он угрожал поглотить все на своем пути, и внезапная паника охватила ее, когда она задалась вопросом, отпустит ли он ее когда-нибудь.       Волосы на затылке неприятно зашевелились, а дыхание сбилось в груди. Холодный воздух прикасался к ее коже, словно ласка призрака, отчего по рукам побежали холодные мурашки. Она не могла отвернуться от него, но так же ясно могла видеть стены, забрызганные кровью. Когда-то стерильная, нетронутая больничная палата была залита малиновым цветом, столь же ярким и суровым, как предел родословной Итачи. Это была резня. По комнате были разбросаны тела ее медицинского персонала; никто не двигался, никто не дышал. Их кровь скапливалась и окрашивала ее босые ноги, ее запах был настолько сильным, что ее стошнило. Ее колени ослабли, и она бы рухнула на пол, если бы могла двигаться.       Шаринган Итачи продолжал вращаться.       Он проник в ее разум, предел его родословной сыграл на ее худших страхах. Кончики пальцев прохлады коснулись ее обнаженных плеч, прежде чем скользнуть к шее. Она чувствовала, как они вдавливаются в ее точку пульса, и бессознательно ее грудь начала вздыматься, поскольку угроза его хватки вокруг ее горла сохранялась. Ее глаза все еще смотрели в его глаза, но она могла видеть, что там, где когда-то лежали ее коллеги, теперь были ее товарищи по команде: Наруто, Какаши и даже Саске. Каждый был забрызган собственной алой кровью, их горла были перерезаны, а некогда живые глаза безжизненно смотрели в потолок.       Что-то холодное и тяжелое лежало у нее на ладони; его тяжесть была слишком знакома, и эмоции, каких она никогда раньше не испытывала, обрушились на нее, когда она осознала, что сделала.       Она убила своих товарищей по команде.       Этого было достаточно, чтобы чуть не сломать ее. Ее существо до глубины души начало трястись, но она заставила себя сосредоточиться и не поддаваться горю, боли и ненависти к себе. Это была иллюзия, созданная собственным инстинктом выживания Итачи. Если бы она смогла вырвать его из вызванной травмой галлюцинации, которую он испытывал, тогда, возможно, она смогла бы выбраться из этого кошмара живой.       — Итачи, — медленно начала она. Ее язык казался тяжелым во рту. — Ты в безопасности. Шисуи привел тебя домой. Саске и твоя семья ждут тебя.       Выражение его лица не изменилось, но она не знала, что еще сказать. Единственное, что она знала об Учихе Итачи, это то, что он был ближе к своей семье, чем кто-либо. Не было ничего, что он не сделал бы для них, и если этого было недостаточно, чтобы вернуть его к реальности, она не думала, что что-то сможет.       — Итачи, ты в безопасности. Шисуи привел тебя домой. Саске и твоя семья ждут тебя.       Она повторила слова снова, один слог ускользал с ее языка за другим, когда она пыталась сосредоточиться на чем-то, кроме четких образов вокруг нее. И когда она подумала, что навсегда останется в иллюзии Итачи, выражение его лица изменилось. Это было незначительно и почти невообразимо, но она ждала этого, ожидая малейшего движения в его уме, которое могло бы сказать ей, что она достучалась до него. Казалось, что-то наконец щелкнуло.       — Шисуи?       — Он наверху, — сказала Сакура так тихо, что это был всего лишь призрак шепота на ее губах.       И так же плавно, как это было наложено на нее, иллюзия исчезла. Яркие огни заполнили когда-то темные углы комнаты, и она осознала, что ее сотрудники окружили ее, замерев и ожидая, затаив дыхание. Даже сила, которая удерживала ее на месте, не давая двигаться, исчезла, но ее глаза не отрывались от лица Итачи, когда он, наконец, согнулся и упал вперед. Теперь, когда ее тело снова стало легким и гибким, она легко поймала его, и с помощью своих медиков она смогла уложить его обратно на хирургическую койку.       Когда хаос закончился, ее команда повернулась к ней, ожидая ее руководства. Но вместо их лиц она могла видеть только кровь, размазанную по стенам, и боль и страх, застывшие на их умерших лицах. Изображение украл ее голос, когда ее руки начали дрожать.       — Харуно-сан, ты в порядке?       Голос ее старшей медсестры прорезал темные образы светом, и Сакура заметно взяла себя в руки.       — Приготовьте его, пока я приберусь, — приказала она низким голосом. Она все еще чувствовала липкое тепло крови между пальцами ног. — И кто-нибудь найдет мне чертову обувь?       Затем она исчезла в уборной. Даже под теплой водой ее руки все еще дрожали. Она попыталась стереть их колебания, но сколько бы раз она ни проводила щеткой по своей коже, мышцы под ней продолжали дрожать.       Глубоко вздохнув, Сакура бросила щетку в раковину и схватилась за край большой раковины, собираясь с духом. Она могла это сделать. Она должна была сделать это. Итачи нуждался в ней, чтобы она помогла ему пройти через это, и она не могла позволить своим личным эмоциям помешать. Эта операция должна была быть успешной. Это был наследник одного из самых могущественных кланов в мире на ее столе.       — Харуно-сан?       Сакура скользнула взглядом в дверной проем, где стояла Ойоне.       — Что такое?       — Я… принесла тебе обувь.

***

      Усталость отражалась в глазах Сакуры. Она смотрела с тяжелыми веками, как два члена ее персонала вывезли Итачи из операционной, прежде чем они исчезли в коридоре. Послышался ропот поздравлений, но она лишь устало кивнула своим медикам, прежде чем заставила себя пошевелиться и сползла вниз, прислонившись к стене.       Ее тусклые изумрудные глаза бросили взгляд на часы. Солнце уже давно взошло. Прошло уже больше четырех часов с тех пор, как Шисуи разбудил ее и потащил в больницу, чтобы увидеть Итачи. Ей ничего больше не хотелось, кроме как забраться куда-нибудь в дежурную комнату, но сначала ей нужно было позаботиться о старшем из кузенов. Она не сомневалась, что в этот самый момент и каждую минуту с тех пор, как она исчезла внизу, он весь изнемогает от беспокойства.       Спланировав свои следующие шаги, Сакура вышла из комнаты, прежде чем направилась к лифту. Коридор был намного оживленнее, чем когда она пришла, когда первая смена приступила к своим утренним делам. Несколько знакомых лиц встретили ее, но она лишь одарила их слабой улыбкой и пробормотала что-то близкое к «доброе утро», прежде чем вошла в лифт.       Как она и подозревала, она нашла Шисуи именно там, где его оставила. Он сидел в кресле для посетителей, все еще полностью одетый в свое снаряжение АНБУ, белая броня все еще была в пятнах крови. Его темные кудри были в полном беспорядке, без сомнения, из-за того, что он то и дело проводил рукой по своим волосам, и под его глазами начали формироваться круги, поскольку его внимание периодически переключалось на настенные часы.       Увидев ее, он вскочил, как кошка, вырвавшаяся из сна. Усталость в его взгляде исчезла, сменившись опасением, когда его большие темные глаза пронзили ее.       — Как он?       Сакура подняла руки, чтобы успокоить его.       — Он в порядке. Пока мы разговариваем, Итачи везут в реабилитационную палату.       Облегчение, которое явно охватило мужчину перед ней, заставило ее ненадолго задуматься, не подведут ли его ноги. Она посмотрела на него, чтобы убедиться, что он останется в вертикальном положении, но Шисуи быстро взял себя в руки.       — Что случилось?       — Он был отравлен, — пояснила девушка. — Мне удалось извлечь большую часть яда, но его тело должно сжечь остальное. Это может занять пару дней, поэтому мы будем держать его здесь, пока не убедимся, что яд исчез. Шизуне будет следить за ним.       На его лице было мрачное выражение, когда он впитывал ее слова. Она не могла точно определить эмоцию, но если ей нужно было угадать, то она подумала, что это будет чувство вины. Однако Сакура не зацикливалась на этом. Было еще кое-что, что она хотела спросить у Шисуи. Потому что она обнаружила что-то во время очистки системы тела Итачи; что-то, что глубоко беспокоило ее.       Проблема, которую Ойоне поднимала ранее о том, что Итачи изо всех сил пытается дышать, была вызвана лопнувшими кровеносными сосудами во внутренней оболочке его легких. Кровь начала скапливаться, по сути, он тонул, что вызывало у него затрудненное дыхание и было причиной того, почему он кашлял кровью. Это была странная болезнь, о которой она никогда не слышала даже под опекой Цунаде. У нее было всего несколько коротких минут, чтобы осмотреть его, пока она удаляла кровь из легких Итачи, но она была уверена, что такого она никогда не видела за все время своей работы медиком.       После его обнаружения Сакура приказала одному из своих сотрудников прочитать ей вслух историю болезней Итачи. Не было никаких записей о том, что он лечился от своей болезни или даже имел ее. Ей хотелось верить, что он не подозревал о его существовании в своем теле, но чем больше она вырабатывала яд из его тела, тем больше она могла видеть. В его печени были следы средств от кашля и безрецептурных болеутоляющих, и она не могла не подозревать, что Наследник Учиха был хорошо осведомлен о своем состоянии, даже если он, возможно, не знал его названия.       Открытие коснулось ее. Без лечения чакрой болезнь продолжала бы распространяться. Она знала, что Великий Учиха Итачи был печально известен во всех пяти странах, и его высоко ценили в деревне и АНБУ. Саске бесчисленное количество раз говорил своим товарищам по команде, что Итачи был воплощением идеального шиноби. Это заставило ее задуматься, а не скрыл ли он свою болезнь, чтобы мир не узнал правду.       — Шисуи, я хочу спросить тебя еще кое о чем.       Старший мужчина оторвался от собственных мыслей и с интересом посмотрел на нее. Она еще ни разу не обращалась к нему по имени, и этого было достаточно, чтобы он уделил ей все свое внимание.       Однако, прежде чем она успела сформулировать свой вопрос, их внимание привлекла громкая суматоха. Они повернулись, когда Учиха Микото прошла через аварийный вход, выражение ее лица было спокойным, но напряженным от беспокойства, а за ней последовал Саске, ее товарищ по команде, и его отец Фугаку. Присутствие глав клана Учиха привлекло немедленное внимание, и ропот начал распространяться по вестибюлю быстрее, чем пожар.       Матриарх Учиха предпочла не замечать этого. Она бросила целеустремленный взгляд на комнату, прежде чем ее взгляд остановился на Шисуи и, в свою очередь, на Сакуре. Ее шаги к ним были спокойными и уверенными.        — Мы только что получили известие. Итачи. Как он? — Почти потребовала она.       Шисуи успокаивающе положил руку ей на плечо.       — Живой и дышащий. Харуно-сан смогла удалить яд из его организма.       — Яд? — Недоверчиво повторила Микото. — Итачи сказал, что его миссия — не боевая.       — Я попрошу нашего эксперта по ядам осмотреть его и определить, из какого региона он прибыл, — сообщила ей Сакура. — Но сейчас Итачи-сан стабилен. Мы будем следить за ним, чтобы убедиться, что он полностью выздоровеет.       Услышав это, женщина повернулась к Сакуре, и ее напряженные плечи заметно опустились, прежде чем она внезапно, но крепко обняла Сакуру.       — Большое спасибо.       — Ока-сан, я думаю, ты ее раздавишь, — смущенно пробормотал Саске.       Микото тут же отпустила ее, но ее руки продолжали лежать на руках Сакуры еще мгновение, когда она безмолвно выражала свою благодарность. Сакура лишь мягко улыбнулась женщине, прежде чем вежливо посмотрела на каждого из них.       — Вы можете увидеть Итачи-сана, если хотите. Я просто прошу вас снизить уровень шума, — сказала Сакура, прежде чем позвать медсестру. — Медсестра Амайя отведет вас в реанимационное отделение. — Она повернулась к молодой женщине. — Он в шестой палате.       Амайя послушно приняла приказ Сакуры и повернулась к семье Учиха с вежливым поклоном.       — Пожалуйста, следуйте за мной.       Учихи тут же поспешили за ней, но Саске задержался. Выражение его лица было непроницаемым, но его бровь была слегка нахмурена, а губы были сжаты, когда он смотрел куда угодно, только не на нее. Не слыша слов, Сакура уже поняла, что он хотел сказать.       — Я знаю. Пожалуйста, — сказала она с мягкой улыбкой. Затем она склонила голову в сторону его быстро исчезающей семьи. — Теперь иди.       Напряженное выражение лица Саске расслабилось, и он бросил на нее тонкий, но благодарный взгляд, прежде чем последовал за родителями, засунув руки глубоко в карманы.       Сакура смотрела, как он исчезает в коридоре, ее внимание отвернулось только тогда, когда она снова зевнула. С затуманенными глазами она направилась по другому коридору к лифту, который, как она знала, доставит ее на этаж, где находился ее общий кабинет с Шизуне. Сакура предположила, что темноволосая женщина уже была там, собирая свои вещи, прежде чем отправиться в лабораторию по обработке ядов, но вместо того, чтобы присоединиться к ней в тесном пространстве, она направилась к дежурной комнате.       Внутри жалюзи были задернуты, не пропуская утреннего солнца и оставляя комнату в тени. Вид пустой кровати был настолько радушен, что Сакура просто закрыла дверь и заползла на нее, даже не удосужившись залезть под предоставленные простыни. Преодолевая истощение, она заснула почти сразу же, как только ее голова коснулась подушки.       Вот тогда и начались кошмары.

***

      Поскольку было начало лета, казалось, что оно в самом разгаре. Через окно врывалось тепло, легкий послеполуденный ветерок придавал немного циркулирующего воздуха при удушающей температуре. От пота кожа Сакуры стала липкой, а короткие пряди волос неприятно прилипали к затылку. Некоторое время назад она отказалась от своего докторского халата, оставив его висеть на вешалке у окна. Однако отсутствие более тяжелого материала не принесло ей облегчения. Ей все еще было жарко в шортах и тунике на молнии, и она на мгновение задумалась, как жители Суны переживают лето.       Закончив свой хирургический отчет, Сакура закрыла файл и использовала его, чтобы обмахнуться. Это помогло ей немного охладиться, когда она уныло посмотрела на кучу, которая все еще нуждалась в ее внимании. Все, чего она хотела, это вздремнуть.       После операции Итачи Сакуре было трудно уснуть, поскольку кошмары продолжали вторгаться в ее сны. Прошло чуть больше недели с момента инцидента, но образы, навязанные ей его Мангекью Шаринганом, не совсем исчезли; на самом деле, они вообще не исчезали. Это было так, как будто иллюзия навсегда врезалась в ее разум, чтобы никогда не исчезнуть. Его продолжительное воздействие настолько повлияло на нее, что Шизуне вызвалась прикрыть ее, предложение, которое Сакура уже дважды отклоняла.       В больнице было общеизвестно, что Итачи напал на ее сотрудников, когда они пытались усыпить его перед операцией; однако никто не знал, насколько пострадала сама Сакура. Она все отрицала, зная, что если ее сотрудники узнают, что Шаринган был использован против нее, это будет лишь еще одним предлогом, необходимым старейшинам деревни, чтобы попытаться разделить деревню против клана Учиха. И это было не то, чего Сакура хотела для своего товарища по команде. Поэтому она предпочла хранить молчание.       Бросив свою папку, ставшую веером, в законченную стопку, Сакура перешла к следующему отчету. Ее интерес сразу же возрос, когда она обнаружила, что это письмо от Шизуне; это был ее отчет о яде, с которым контактировал Учиха Итачи. Внезапно почувствовав себя бодрее, Сакура выпрямилась и быстро принялась за работу, внимательно читая свои выводы.       В этом яде не было ничего по-настоящему уникального. Его элементы обычно встречаются в ядах, созданных в Конохе и Кусе, деревне, Скрытой в Траве, но был один компонент, который Шизуне не смогла идентифицировать. Скорее всего, это было растение или ядовитое животное, с которым они еще не сталкивались, и хотя это усложняло их работу по поиску противоядия, это не было невозможно. Ей и Шизуне нужно было просто поговорить с Цунаде, чтобы узнать, куда миссия Итачи привела его, и отправиться туда самим.       Отложив файл в сторону, Сакура продолжила работу со своими картами. Она сообщала тем, кто в этом нуждался, и подписывала результаты тестов и процедур, пока не почувствовала, что слишком устала, чтобы разглядеть слова перед собой. Проведя рукой по лицу, она отвернула ноющие глаза к окну и наблюдала за группой птиц, парящих над городом, прежде чем исчезнуть из ее поля зрения. Она заставила себя встать и собрать документы, которые нужно было заполнить, прежде чем она обвела взглядом свою почти переполненную картотеку. Она разобралась в своем беспорядке вкладок, пока не нашла нужные, и вставила страницы в нужное место.       Сакура как раз заканчивала свою работу, когда волосы на ее затылке начали покалывать. Мгновение спустя в комнату хлынул слабый поток чакры, достаточный, чтобы предупредить ее о прибытии посетителя, но недостаточный, чтобы кто-то еще за пределами ее кабинета заметил это. Сакура сразу узнала сигнатуру чакры. Ее сердце подпрыгнуло в груди так сильно, что эхом отозвалось по всему телу, и она замерла на месте. Его присутствие было как физический груз на ее плечах, и ее тело почти гудело от силы, которая потребовалась, чтобы удержаться от дрожи.       Сакура не видела Итачи с момента его операции. Она оставила его заботу в руках Шизуне, утверждая, что у нее были другие пациенты, когда она обнаружила, что находиться в его присутствии почти удушающе, даже когда он был без сознания. Сакура надеялась, что время и расстояние сделают его иллюзию слабой и туманной, но ощущение его чакры снова заставило ее хлынуть назад почти непреодолимой волной.       — Я слышала, что ты покинул больницу вопреки совету врача, — сказала Сакура. Ее голос был почти бездыханным, и она слегка откашлялась, чтобы усилить его. — Я удивлена, что ты добровольно вернулся так быстро.       Очень-очень медленно она повернулась к наследнику Учиха, когда не получила ответа. Он стоял в другом конце комнаты перед ее столом, его снаряжение АНБУ отсутствовало и было заменено парой свободных штанов шиноби и темной рубашкой, которая, как она подозревала, содержала эмблему Учиха на его спине. Он наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица, его поза казалась расслабленной, но Сакура обнаружила, что не может сравниться с его непринужденностью, и она быстро заполнила остальные документы, чтобы немного облегчить свое беспокойство.       — Если ты здесь, чтобы увидеть Шизуне, боюсь, у нее сегодня выходной, — сказала Сакура так любезно, как только могла. Она вернулась к своему столу, но не села, рассеянно перебирая свои файлы, чтобы избежать взгляда высокого мужчины, чье присутствие, казалось, омрачало даже этот яркий солнечный день. Или, возможно, это было ее собственное воображение. — Она будет завтра, но я могу сообщить ей, что ты заходил.       — Вообще-то я здесь, чтобы увидеть тебя, Харуно-сан.              Сакура замерла. Ее взгляд на мгновение метнулся к нему, когда она задумалась, почему Наследник Учиха разыскал ее, и ее тело неуютно согрелось под его тяжелым взглядом.       — Зачем? — Вежливо спросила она.       — Мне стало известно, что я по ошибке напал на несколько ваших медицинских работников, когда меня доставили сюда, — сказал он после тяжелого молчания. — Я хотел принести свои извинения всем тем, кто был там. Надеюсь, я никого серьезно не ранил.       Его тон изменился на мгновение, когда он говорил. Там, где когда-то его голос был монотонным, теперь он был окрашен виной и сожалением. Этого было достаточно, чтобы заставить Сакуру задуматься, и беспокойство, скручивающее ее желудок, исчезло. Его взгляд был искренним, но в то же время напряженным, и она старалась не вздрагивать от него, вместо этого ее глаза опустились к его рту. Уголки его губ слегка нахмурились, показывая, насколько серьезно он относится к ситуации и насколько непреклонен в исправлении положения.       Но Сакура также поняла, что он ничего не помнит об этом событии. Итачи не помнил, как швырнул одного из ее лучших помощников в стену или сбил с ног одну из медсестер, пытавшихся его успокоить. Он не помнил, как запирал ее в своем Мангекью Шарингане или ужасов, которые он причинил ей, потому что, если бы он это помнил, он не стоял бы так близко к ней. Он знал об этом событии только из пересказов персонала больницы и слухов, которые перешептывались за его спиной. Инцидент был тем, что Сакура изо всех сил старалась преуменьшить, не только чтобы защитить Итачи, но и себя, поскольку было ясно, что он здесь, чтобы узнать правду.       Сакура искала слова, чтобы точно рассказать ему, что произошло тем утром в ее операционной, но слов так и не нашлось. Даже она могла видеть, что обычно стойкий мужчина был разочарован своими действиями, и этого было достаточно, чтобы она снова закрыла рот. Нет смысла усугублять его вину.       — Один из моих врачей получил ушиб бедра, а медсестра — растяжение лодыжки, но им быстро оказали помощь, и на следующий день они вернулись к работе, — наконец сказала она. — Тебе не нужно чувствовать себя виноватым, Учиха-сан. Мы поняли, что в то время ты был не в своем обычном душевном состоянии.       Напряжение в его теле длилось еще мгновение, прежде чем вес его взгляда исчез, когда он почтительно поклонился ей.       — Спасибо, Харуно-сан.       Улыбка тронула ее губы в ответ на его признательность, но исчезла, когда он снова выпрямился. Она чувствовала, что он вот-вот попрощается с ней, но ей хотелось кое-что спросить, прежде чем он исчезнет из виду.       — Как давно ты знаешь?       — Что ты имеешь в виду? — Спросил Итачи снова холодным и собранным тоном.       — Думаю, мы оба знаем, о чем я говорю, — сказала Сакура не враждебным, но твердым голосом. Не получив ответа, она продолжила: — Твоя болезнь потенциально опасна для жизни. И прежде чем ты начнешь все отрицать, пожалуйста, вспомни, что я сама видела твои легкие. Я знаю, что ты занимаешься самолечением.       Сразу же воздух в комнате изменился, став холоднее и тяжелее, как будто Итачи молча предупреждал ее, чтобы она действовала осторожно. Она чуть не вздрогнула от внезапного ледяного потемнения на его лице, и холодный страх пробежал по ее спине, когда она внезапно вспомнила, насколько опасным шиноби он был. Стол между ними не приносил ей утешения.       — Кому ты сказала? — Это был не вопрос, а скорее требование.       Сакура тяжело сглотнула.       — Никому.       Напряжение в его худом теле уменьшилось, но его тяжелый взгляд все еще приковывал ее к месту.       — Пусть так и останется.       Она услышала приказ в его тоне, но обнаружила, что стоит на месте и не может признать его. Это пугающе напомнило ей о том, как его Мангекью Шаринган оставил ее парализованной, и ей пришлось напоминать себе дышать. Если она была умна, она знала, что должна отступить, она должна оставить все как есть. Но она сама видела повреждения. Легкие Итачи были на грани полного разрушения, когда его доставили в ее операционную, их состояние только ухудшилось из-за яда, бушующего в его организме. Сакура сделала все, что могла в отделении неотложной помощи, не привлекая внимания своего медицинского персонала к тому, что она на самом деле делала; она исцелила самое худшее, но его болезнь вернется. Она лишь временно изменила его состояние.       — Это убьет тебя, — настаивала она после напряженной паузы.       — Я осознаю свое положение.       Резкость его реплики поразила ее. Неужели он так отчаянно пытался сохранить свою болезнь в секрете, что был готов умереть только ради видимости? Он был сильным шиноби — этот факт был неопровержим — и она была поражена тем, что его состояние не замедлило его, но она знала, что этому фасаду скоро придет конец, и как медик и лучший друг его младшего брата, она знала, что так и будет. Но она никогда не сможет закрыть глаза, как бы он ее ни запугивал. Не в ее характере было отступать, когда она знала, что может помочь.       — Я никому не скажу. — У Сакуры сложилось впечатление, что ее слова удовлетворили его, но она еще не закончила. — И ты должен мне, Учиха. За то, что я сохранила твой секрет.       Если раньше в ее голове не звенели предупредительные колокольчики, то теперь они определенно звенели, когда его чакра завихрилась в ее кабинете достаточно густо, чтобы почти выбить из нее дыхание. Выражение его лица было спокойным, но в то же время леденящим душу, и не в первый раз за последние дни она вспомнила, как этот шиноби приобрел такую ужасающую репутацию. У нее сложилось впечатление, что если бы не тот факт, что они носили одинаковые протекторы на голове, Итачи обдумывал бы лучший способ убить ее и избавиться от ее тела без следа.       — Чего ты хочешь? — Спросил он враждебно.       — Я хочу, чтобы ты вернулся, — честно ответила Сакура мягким голосом. — Я хочу, чтобы ты позволил мне помочь тебе. Возможно, сейчас ты можешь вздохнуть спокойно, но это продлится недолго.       Он молча смотрел на нее с непроницаемым выражением лица, но в конце концов чуть наклонил голову.       — Я рассмотрю твою рекомендацию и сообщу тебе о своем решении.       Потом он исчез в облаке дыма. Когда его тяжелое присутствие и еще более тяжелая чакра исчезли, ее колени подкосились, и она осторожно опустилась на стул, прежде чем провела рукой по лицу. Ей повезло, что она ушла невредимой.       Честно говоря, Сакура не знала, о чем, черт возьми, она думала. Итачи напугал ее. Только на прошлой неделе он доказал ей, почему он считается одним из самых опасных шиноби, вышедших из Конохи, и все же она только что попыталась манипулировать им, чтобы он принял лечение от нее. Она обвинила в своих иррациональных действиях недостаток сна и вдруг задумалась, а стоило ли предлагать ему свои услуги.       Сакура искренне хотела помочь Итачи, но боялась, какой ценой ей обойдется ее сострадание. Она играла с Дьяволом, а он устанавливал свои правила.