Кошмар в красном

      Четыре недели спустя…       Итачи побежал. Он бежал тяжело и быстро, напрягая свое тело до предела, а затем еще больше. Деревья казались размытым пятном даже для его зорких глаз, когда они пролетали мимо, но он продолжал бежать вперед, ни разу не оглядываясь назад. Он знал, что Шисуи обязательно будет следовать за ним по пятам, его двоюродный брат всегда был удивительно быстрым, даже без использования печально известной Техники Мерцания, и вместе они мчались через лес, две темные тени в зеленом море.       Тяжелый вздох вырвался из легких Итачи, когда он приземлился на следующую ветку дерева, прежде чем снова прыгнуть вперед. Вес Генмы на его плечах мешал, но он не остановился, чтобы отдохнуть; у них не было времени останавливаться и отдыхать.       Его команда выполняла строгую разведывательную миссию, когда они оказались в окружении двух взводов вражеских ниндзя. У них не было ни налобных протекторов, ни каких-либо других опознавательных знаков, и до нападения на них не велось никаких разговоров. Некоторое время его команда превосходно защищалась, пока Итачи взвешивал все за и против: закончить битву или подвернуть хвост и отступить. Однако его решение было принято за него, когда Генма упал на колено. Чистый инстинкт подсказывал Итачи, что им нужно немедленно вернуться в Коноху, и ему повезло, что он прислушался, потому что вскоре старший мужчина замедлился и споткнулся, когда действие яда начало течь по его венам.       Даже не будучи медиком, Итачи распознал симптомы и пришел к выводу, что это был тот самый яд, с которым он контактировал, поэтому было неудивительно, когда Генма начал бессвязно бормотать, а его глаза дико сверкали под маской. Как капитан команды, Итачи принял решение лишить его сознания, чтобы Генма не стал агрессивным. Шисуи не задавал ему вопросов, когда Итачи взвалил их товарища по команде на плечо, прежде чем они начали свою гонку на время обратно в Коноху.       Казалось, что время шло слишком быстро, а их темп продолжался слишком медленно, но адреналин продолжал течь по венам Итачи, и он просто стиснул зубы, когда давление в его груди начало становиться более очевидным. Явные признаки истощения начали напрягать мышцы его ног, и его темп уже начал замедляться, и как только он подумал, что ему придется остановиться, чтобы передать их бессознательного товарища по команде своему двоюродному брату, ярко-зеленые ворота деревни появились в поле зрения.       Не дожидаясь регистрации, трио выскочило через вход и поднялось на крыши в направлении больницы. Как и ожидалось, Итачи обнаружил сигнатуру чакры одного из стражей у ворот, взлетевшего за ними, но Учиха проигнорировал его, когда спрыгнул на землю возле белого здания больницы и бросился через аварийные двери.       Его внезапное появление привлекло внимание всех в коридоре, и его быстро поприветствовала медик средних лет.       — Что у нас здесь? — Спросила она.       — Ранение в ногу. Возможно, отравление, — тут же ответил Итачи. Его слова были грубыми и почти бездыханными после долгого, тяжелого бега, но никто, казалось, этого не замечал, поскольку все внимание было сосредоточено исключительно на их травмированном товарище по команде.       Две молодые медсестры с каталкой быстро последовали за ними, и вместе они усадили Генму на кровать, прежде чем более опытная женщина скомандовала:       — Вызовите мне дежурного медика. И найдите мне открытую операционную.       Получив приказ, пара помчалась в противоположных направлениях, в то время как медик сняла с лица Генмы маску АНБУ и посветила ему в глаза небольшим переносным фонариком. Итачи продолжил бы наблюдать, но его внимание переключилось, когда джонин, который последовал за ними в больницу, сообщил о своем присутствии.       — Извините, но мне нужно подтвердить вашу личность, прежде чем я смогу предоставить вам дальнейшую свободу в деревне.       Под маской Шисуи повернул лицо в сторону Итачи, но ничего не сказал своему двоюродному брату, прежде чем снял фарфоровую маскировку, чтобы показать свое лицо.       — Учиха Итачи, капитан шестой команды АНБУ и мой заместитель, Учиха Шисуи.       Шисуи повторил его действия, но промолчал, когда джоунин взглянул на них обоих. Затем почтительно поклонился.       — Пожалуйста, продолжайте.       Итачи не дал мужчине никакого подтверждения — он понимал необходимость следовать протоколу, но его товарищ по команде был его главным приоритетом — и он повернулся к Генме как раз в тот момент, когда медсестра ввела ему в руку иглу. Несколько других медиков в хирургической форме подошли к его постели, но они, похоже, были больше сосредоточены на том, чтобы проверить его жизненно важные органы, чем на том, чтобы перевести его в операционную.       — Черт возьми, его сердцебиение замедляется.       — У него слабое дыхание, — сказал медбрат.       Замедляющийся сердечный ритм Итачи начал учащаться от беспокойства, и его взгляд не отрывался от бледного лица Генмы, когда Шисуи напрягся рядом с ним, словно безмолвная статуя.       — Сейчас мы должны отправить его на операцию, — сказала старшая медсестра.       — Мы даже не знаем, что ищем. Сначала мы должны добраться туда с чакрой и…       Она бросила на молодых женщин острый взгляд.       — Если мы будем ждать, мы рискуем вообще потерять его.       Нерешительность вызывала нетерпение Итачи. Он только что напряг свое тело до предела, чтобы вовремя вернуть Генму в деревню, но оказался застрявшим с парой ссорящихся медсестер. Он как раз собирался приказать им принять чертово решение, когда еще один человек ворвался в приемную.       Сакура.       — Что у нас есть? — Спросила она. Ее голос был спокоен и собран, снимая напряжение в комнате и успокаивая ее подчиненных.       — Травма ноги. Его товарищи по команде подозревают отравление.       — Яд? — Повторила она. Она бросила взгляд на него и Шисуи, ее изумрудные глаза скользнули по ним на долю секунды, прежде чем ее взгляд вернулся к Генме. Ее руки двигались быстро и эффективно, когда она легко расстегнула набедренную повязку вокруг голени Генмы, прежде чем отрезала ему штанину, пока не увидела источник его кровотечения. — Что случилось?       — Нас отправили на разведку на окраину… — начал Шисуи.       — Короткая версия, Учиха.       — Мы были там, где был я раньше, — сообщил Итачи.       Если бы его глаза не были так пристально сфокусированы на ней, он бы пропустил внезапную неподвижность ее рук, когда она ненадолго замерла и встретила его взгляд. Но контакт был быстро прерван, когда она снова поспешно сосредоточилась на Генме. Зеленая чакра замерцала в ее руках, когда она прижала ладонь к широкой ране на внешней стороне его бедра. Когда она работала, между ее бровями появилась сосредоточенная складка, и через мгновение она тихо выругалась.       — Черт возьми, он уже распространяется к его сердцу. — Ее взгляд остановился на старшей медсестре. — В моей лаборатории в первом холодильнике есть флакон. Немедленно возьмите его и принесите в первую операционную.       — Первая операционная уже занята, но третья доступна.       — Тогда принесите мне его в третью, — поправила Сакура.       Женщина послушно кивнула, прежде чем умчаться. Итачи и Шисуи продолжали молча наблюдать за тем, как Сакура безукоризненно командует своим медицинским персоналом. Она ввела прозрачную жидкость в капельницу, которую одна из медсестер ввела ему в руку, прежде чем она повернулась к другой молодой женщине.       — Дайте мне еще одного опытного медика. Мне понадобится еще одна рука.       — Я позову Шизуне-сан.       — Ты ни при каких обстоятельствах не получишь Шизуне, — рявкнула Сакура, сверля своими изумрудными глазами говорившую медсестру. — Генма — ее вторая половинка. Последнее, что мне нужно в моей операционной, — это безумная подружка. Дайте мне Мигаки.       Как только медсестра отвернулась, Сакура двинулась вперед, когда она и ее команда погнали Генму по коридору. Итачи сделал шаг к ним только для того, чтобы замереть, осознав, что его помощь товарищу по команде окончена. Теперь Сакура и ее сотрудники должны были убедиться, что он выжил.       Но как бы он ни доверял ее медицинским знаниям, его опасения не исчезли полностью. Срочность, с которой Сакура приказала старшей медсестре достать нужный ей флакон, заставила его насторожиться. Насколько серьезным было состояние Генмы? Ему не нравилось неизвестное, и один взгляд на Шисуи подсказал ему, что мысли его кузена идут параллельно его собственным.       — Мы должны доложить Хокаге, — наконец сказал Итачи.       Шисуи издал звук согласия, но прошла долгая минута, прежде чем кто-либо из них отвернулся от того места, где они в последний раз видели своего бессознательного товарища по команде. Их путь к Башне Хокаге был медленным, так как большое количество чакры, израсходованной во время их тяжелого бега, начало догонять их; однако ни один из них не хотел подниматься по лестнице в офис Хокаге, и они использовали то немногое, что у них осталось, чтобы добраться до окна, которое, казалось, всегда было удобно открыто. Как только Итачи убедился, что Хокаге была одна, он молча вошел в помещение со своим двоюродным братом в качестве его скрытой тени.       Леди Цунаде сидела за столом с ручкой в одной руке и головой в другой. Как всегда, рядом с грудой бумаг стояла открытая бутылка саке, но к жидкости почти не прикасались, если вообще касались. В комнате повисла тишина, и прошло немного времени, прежде чем блондинка наконец подписала свиток, который читала, и переложила его во вторую стопку.       — Вы вернулись раньше, чем ожидалось. Я предполагаю, что что-то случилось.       — Да, Хокаге-сама, — ответил Итачи. Он обошел ее стол с Шисуи на буксире и уважительно поклонился.       Ее лицо нахмурилось, и она откинулась на спинку стула, а ее глубокие карие глаза привлекли к нему все ее внимание.       — Докладывай.       — Я и моя команда вернулись в район, который вы приказали нам разведать. Мы пытались определить, был ли заброшен старый монашеский храм или нет, когда почувствовали движение чакры с севера. Прежде чем мы успели отступить, нас окружили два отряда, — описал он.       Брови Цунаде удивленно изогнулись.       — Вражеские ниндзя? — спросила она, получив кивок от Итачи. — Откуда?       — Я не могу сказать. У них не было никаких опознавательных знаков.       Она наклонилась вперед в своем кресле и скрестила руки на столе, непреднамеренно привлекая внимание к своему большому бюсту. Однако внимание Итачи привлекло мрачное выражение ее лица.       — Никаких знаков? Это необычно. — Ее взгляд медленно блуждал по Шисуи, прежде чем снова остановился на Итачи. — Где Ширануи?       От ее вопроса и Итачи, и Шисуи помрачнели.       — Он был ранен во время нашей встречи. Харуно-сан сейчас его оперирует.       — Яд?       Итачи утвердительно кивнул, заставив Цунаде резко выдохнуть через нос, а ее брови задумчиво нахмурились. Пока молчание затягивалось, пара продолжала стоять по стойке смирно, ожидая, пока их лидер либо отпустит их, либо отдаст им приказ, пока она тщательно взвешивала свое решение.       Именно такие моменты напоминали Итачи, насколько Хокаге старше, чем она казалась. Из-за чакры ее лицо казалось на десятки лет моложе ее разума, но ее глаза светились умом и мудростью. Она доказала со временем в нападениях Акацуки на деревню и повторяющихся проблемах с джинчурики, что она была таким же способным и заслуживающим доверия лидером, как и ее дедушка, Хаширама.       Даже на пенсии сам Шодайме Хокаге отговаривал старейшин деревни от начала гражданской войны с кланом Учиха, факт, который Итачи не забыл до сих пор. Его похороны были невероятно личной потерей для Итачи, но он хорошо научил свою внучку искусству управления деревней и уважению ко многим кланам и их взглядам, поэтому Итачи терпеливо ждал, пока она придет к выводу.       — Я отдаю прямой приказ всем шиноби Листа, — наконец сказала Цунаде. — Никто не должен входить в эту зону без моего личного разрешения.       Итачи кивнул.       — Да, Хокаге-сама. Я позабочусь о том, чтобы полиция донесла информацию до остальной деревни.       — Хорошо. Нам нужно разработать план, чтобы справиться с этим. Я не хочу, чтобы вражеские шиноби оккупировали наши земли, но я не хочу начинать атаку, пока мы не получим более подробную информацию о том, кто это и что они делают, — сказала Цунаде. Она остановилась, глядя на них. — Однако мы обсудим это подробно позже. А пока идите отдыхайте. Вы оба ужасно выглядите.       Итачи не стал сопротивляться изгибу рта. Прямолинейность Хокаге всегда забавляла его, и он почтительно поклонился, прежде чем он и Шисуи выскользнули из большого кабинета. Ни один из мужчин не был в состоянии мчаться домой по крышам, поэтому, как только они достигли земли внизу, они замедлились до шарканья, продолжая движение в направлении комплекса Учиха.       Солнце уже скрылось за монументом Хокаге, оставив небо в огненно-розовых и оранжевых полосах, когда горстка ярчайших звезд усеяла чернильный горизонт, но пара не могла насладиться ошеломляющим светом над ними. Беспокойство затуманило разум Итачи, когда он погрузился в свои мысли.       — Как ты думаешь, Генма поправится? — пробормотал Шисуи.       — Да, — без паузы ответил Итачи. — Он находится под присмотром Харуно-сан. Она проведет его через операцию.       Изнеможение, запечатлевшееся на лице его кузена, ненадолго сменило любопытное выражение.       — Ты кажешься уверенным в ее способностях.       Итачи встретил его взгляд, приподняв бровь.       — Разве она не исцелила меня, как я подозреваю, от того же яда?       — Я понимаю твою точку зрения.       Его ответ, казалось, снял напряжение с плеч его кузена, но Итачи чувствовал, что не может подражать своему лучшему другу. Это было его решение не отступать немедленно, и из-за этого пострадал один из членов его собственной команды. Он доверял рукам и решениям Харуно Сакуры в ее операционной, но знал, что не успокоится, пока не получит обновленную информацию о своем товарище по команде.       Двое двоюродных братьев вошли на территорию своего клана как раз в тот момент, когда последние пастельные тона растворились в темно-синем и пурпурном ночном небе. Несколько голов повернулись в их сторону, и им были представлены приветствия, но они просто кивнули в знак согласия, слишком усталые, чтобы остановиться для разговора, прежде чем они продолжили путь дальше вглубь территории Учиха, пока не достигли нужного места на своем пути.       — Увидимся в больнице? — пробормотал Шисуи, вытянув руки над головой. Ближе к концу вопроса он начал зевать.       Итачи склонил голову.       — Я скоро буду.       Не попрощавшись, они разошлись по своим домам. Итачи быстро наткнулся на него, его семейный дом находился в центре комплекса, и он бесшумно толкнул дверь, прежде чем проскользнуть внутрь. Однако его мать привыкла к его тихому характеру, и вскоре она выглянула из-за угла.       — Итачи? Ты рано пришел домой.       Усталость, должно быть, отразилась на его лице, потому что она нахмурилась и шагнула к выходу, чтобы поприветствовать его. Теперь, когда она была ближе, он мог ясно видеть, что она была в середине приготовления ужина. Мука присыпала ее фартук, и от нее пахло специями и чаем.       — У тебя кровь на униформе. — В ее мягком голосе звучала нотка беспокойства.       Итачи медленно снял ботинки, когда боль в груди вернулась, а позывы к кашлю обожгли горло. Он подождал, пока это чувство пройдет, прежде чем осмелился заговорить.       — Миссия пошла не по плану.       — С тобой все в порядке? — спросила она.       Она протянула руки в молчаливом жесте, чтобы он передал ей свои доспехи, и Итачи сделал это, борясь с желанием скривиться от своих напряженных мышц.       — Я не ранен. Однако приношу свои извинения, что не могу остаться на ужин. Я должен вернуться в больницу.       Микото приняла его снаряжение, поскольку разные части были сняты, но остановила его, положив руку на его предплечье, прежде чем он успел пройти мимо нее и выйти из вестибюля.       — Шисуи?       Ее темные глаза блестели от беспокойства, и Итачи быстро развеял ее тревогу.       — Он в порядке. Это Генма ранен. Он находится в операционной, и я хотел бы знать его состояние в тот момент, когда операция закончится.       Небольшая складочка между ее бровями не уменьшилась, но она все равно отпустила его.       — Иди наверх и прими душ. Я упакую тебе и Шисуи ужин. Я молюсь, чтобы операция Ширануи-сана прошла успешно и быстро, но если это не так, я не позволю вам двоим голодать, пока вы ждете.       Усталая, но благодарная улыбка тронула уголок рта Итачи, и он пробормотал признательную благодарность, прежде чем подняться наверх и запереться в ванной. Он сразу же включил воду, чтобы нагреться, прежде чем сорвал с себя грязную одежду и бросил ее на пол в кучу. Затем он переключил свое внимание на свои волосы и одним легким движением снял резинку для волос, позволяя длинным черным прядям упасть на его лицо.       Воздух медленно начал затуманиваться паром, туман цеплялся за края зеркала и прилипал к его дыхательным путям, как гвозди вдоль мягких тканей легких. Сначала это было не что иное, как небольшой приступ под грудиной, но по мере того, как густой влажный воздух проникал в его легкие, борьба с кашлем становилась все труднее и труднее, пока, в конце концов, Итачи больше не мог бороться с потребностями своего тела. Он сильно кашлянул в ладонь, в результате чего кровь брызнула сквозь его пальцы на белый фарфор. Он молился, чтобы прилив воды приглушил звук, когда из его рта вырвалось больше малиновой жидкости, которая капала в раковину. Зрелище было ужасным, но ничего такого, к чему Итачи уже давно не привык, и он продолжал приглушать свой кашель, насколько мог, пока приступ не прошел.       Прошло несколько минут, прежде чем его легкие, наконец, дали ему отдых, но это не принесло облегчения. Он запыхался и был гораздо более истощен, чем за последние несколько недель. Это было просто ярким напоминанием о том, насколько серьезной стала его болезнь в последние годы. Он знал, что его мать была внизу на кухне, и где бы она ни задерживалась, его отец никогда не был далеко; но где был Саске, Итачи не знал, и он мог только надеяться, что никто не услышал его приступа.       Слабыми пальцами Итачи смыл кровь с рук, прежде чем вымыть раковину, следя за тем, чтобы последние следы алого сливались в канализацию, пока не исчезли все улики. Как бы ему ни не хотелось это признавать, он знал, что эта атака была лишь первой из многих, которые наверняка повторятся. Его упорное стремление вернуться домой только пробудило болезнь, которую временно удалось сдержать усилиями Харуно Сакуры, и он вновь вернулся в то состояние, в котором был раньше. Он знал, что это был только вопрос времени, когда снова станет невозможно отдышаться, и в глубине души эта концепция испугала его.       Он так долго боролся со своим телом, что привык к своей слабости и не осознавал, как сильно напрягается, пока Сакура не залечила самое серьезное повреждение. Это было похоже на глоток свежего воздуха после слишком долгого пребывания под водой, и он знал, что не сможет держаться от нее подальше. Итачи всегда было неудобно просить чью-то помощь, но он знал, что она способна помочь — хочет помочь — и если ее помощь означала, что он мог продолжать скрывать свою болезнь от своей семьи, то, возможно, пришло время, чтобы он принял ее предложение.

***

      Впервые с тех пор, как дни стали жаркими, Сакура покинула больницу до захода солнца. Вечер был еще ранним, и залитые солнцем улицы Конохи все еще излучали жару. Подошвы ее сапог поднимали пыль, и она чуть не вспотела под своей красной туникой, но девушка не могла найти в себе сил жаловаться. В этом году она не видела много солнца, и ее бледная кожа радовалась его теплу.       Подавив зевок, Сакура наблюдала за продавцами, которые начали готовить свои прилавки к послеобеденной суматохе. Поскольку большая часть деревни укрывалась в теплые часы, магазины только сейчас открывались для вечернего пешеходного движения. Обычно Сакура сама любила рассматривать витрины, но последняя неделя сказалась на ней, и все, чего она хотела, это поужинать и лечь в постель с книгой.       Прошло четыре дня с тех пор, как Ширануи Генма был доставлен в больницу его товарищами по команде, отравленный тем же самым токсином, с которым их капитан контактировал месяцем ранее. К счастью, он не действовал быстро, но яд вызывал ужасные галлюцинации, из-за которых жертва обычно не могла найти помощь, прежде чем яд начинал разрушать ее внутренние органы.       Сакура узнала, что в обоих случаях мужчины были в западной части страны, недалеко от деревни Скрытой Травы. Однако, прежде чем она смогла запросить миссию туда, чтобы увидеть, сможет ли она найти источник яда, Цунаде сообщила ей, что область закрыта, даже для АНБУ, до дальнейшего уведомления. И дискуссия была не для обсуждения.       В обычных условиях Сакура приняла бы приказ своего учителя без дальнейших возражений, но с раненым Генмой Шизуне едва отошла от его постели, оставив Сакуре не только самостоятельно управлять большей частью больницы, но и работать над формулировкой противоядия от нового яда. К счастью, маленький пузырек, который она и Шизуне создали после атаки Итачи, был в основном эффективным, но его было недостаточно, чтобы полностью избавить жертву от яда, и Сакура опасалась, что если более крупная атака будет направлена, например, против всего отряда АНБУ, она не сможет спасти их всех вовремя. Это опасение заставляло Сакуру работать допоздна в лаборатории до самого утра, пока она физически не могла больше бодрствовать.       Ей очень нравилась ее работа, но даже Сакуре нужно было время вдали от больницы, поэтому она почувствовала облегчение, когда Шизуне нашла ее в тот день, чтобы извиниться и сообщить, что она будет более чем готова занять смену Сакуры этим вечером; этой ночью у нее будет достаточно времени, чтобы сесть за старый медицинский журнал Цунаде и посмотреть, не упустила ли она что-нибудь.       Возможно, Шизуне имела в виду не это, давая ей немного свободного времени, но она, честно говоря, никогда не сидела сложа руки, особенно когда требовалось решение медицинского дела.       Когда Сакура шла по главной дороге в центре деревни, запах еды привлек ее внимание и напомнил ей, что она не ела с утра. Следуя своему носу, она подошла к небольшой стойке с барбекю, и у нее потекли слюнки от их респектабельного меню. Она заказала себе что-нибудь, что можно было съесть по пути, и терпеливо ждала, пока это будет для нее готово.       — Лобастая, где ты была?       Обернувшись, Сакура расплылась в улыбке, когда увидела, что ее лучшая подруга, Яманака Ино, идет к ней, выглядя такой же умопомрачительной, какой она была. Ее светлые волосы были собраны в хвост на макушке, обнажая плечи и декольте. Ее бровь была изящно приподнята, но на губах играла улыбка, а в голубых глазах отражалось вечернее солнце.       — Некоторые из нас зарабатывают на жизнь, Свинка, — возразила Сакура, прозвище ее лучшей подруги легко сорвалось с ее губ.       Было очевидно, что в последние месяцы Ино была на солнце; ее персиковая кожа была загорелой и безупречной, как всегда. Сакура была уверена, что по сравнению с ней выглядит призраком.       — Ну, не все из нас одарены идеальным контролем над чакрой, — безобидно возразила Ино. Улыбка Сакуры стала немного высокомерной. — И тебе нужен перерыв в работе, потому что нам нужен девичник.       Сакура недоуменно посмотрела на блондинку.       — Зачем?       — Потому что я только что узнала, что Шикамару встречается с Темари из Суны.       Сакура медленно кивнула, выражение ее лица оставалось смущенным. Она не понимала, почему для товарища по команде Ино было проблемой встречаться с кем-то из другой деревни. На самом деле, это должно было быть хорошо, поскольку еще больше укрепило союз между двумя странами. Честно говоря, Сакура так сильно отставала в деревенских сплетнях, что это было даже не смешно.       — Что является проблемой, потому что…?       — Потому что я весь последний год пыталась залезть к нему в штаны! — Ино хмыкнула.       Ее повышенный голос привлек несколько голов, но Сакура привыкла к выходкам блондинки, и просто бросила на нее веселый взгляд.       — Ну, это объяснило бы, почему ты потерпела неудачу.       — Мисс, ваш заказ готов.       Сакура повернулась к продавцу и с благодарностью приняла еду, после чего направилась к своей квартире в сопровождении подруги детства.       — И когда именно ты планировала эту девчачью вечеринку? — спросила она, уже зная ответ.       — Сегодня ночью.       Сосредоточившись на бутерброде, Сакура постаралась достать еду из пакета, прежде чем наполовину развернуть бумагу, чтобы держать ее, не пачкая рук.       — Я не знаю, Ино. В больнице было многолюдно и…       — А ты устала и просто хочешь пойти домой и почитать книжку. Да-да, я знаю, — перебила Ино. — Но прошла целая вечность с тех пор, как мы делали что-то вместе, и я действительно могла бы использовать свою лучшую подругу, чтобы подбодрить меня в данный момент.       Сакура бросила на нее равнодушный взгляд.       — Ты пытаешься вызвать у меня чувство вины, не так ли?       — У меня получилось? Это работает?       — Нет. И я действительно не могу сегодня вечером. У меня есть кое-какие исследования, которые мне нужно изучить до завтра, — сказала Сакура. Она прикончила большую часть сэндвича, как только они добрались до ее дома, и вытерла руки о салфетки, которые ей дали, прежде чем положить остатки ужина в сумку и потянуться за ключами.       — Как насчет завтра?       Вздохнув, Сакура скинула ботинки и побрела дальше в свою квартиру, оставив дверь открытой, как молчаливое приглашение Ино следовать за ней.       — Ты действительно так расстроена из-за того, что не залезла в постель Шикамару? — Она позвала. — Знаешь, с товарищами по команде проще, если ты этого не делаешь.       — Ну, я пыталась переспать с Саске, но он тоже не был в восторге от этой идеи, — возразила Ино.       Сакура фыркнула, поставив сумку с обедом на тумбу и вымыв руки.       — Ты смехотворна.       — Может быть, мне стоит пойти за кем-нибудь постарше, — вздохнула блондинка, войдя на кухню. Она поставила локти на край стойки и положила голову на руки. — Больше опыта, меньше резервов. А Генма?       — Шизуне будет медленно отравлять тебя.       — Какаши?       — Это мой учитель!       — Бывший учитель, — поправилась Ино. — И он не был моим.       Сакура только вздохнула.       — Знаешь что? Дерзай. Я бы хотела посмотреть, как ты попробуешь, и тебе действительно нужно с кем-нибудь переспать.       Ино задумчиво хмыкнула. Сакура увидела, что ее лучшая подруга уже мечтает о возможностях, и добродушно покачала головой, доставая из холодильника бутылку с водой.       Честно говоря, она не могла винить девушку за попытку привлечь внимание. Даже будучи старше и превосходя ее во всех отношениях, Сакура могла признать, что Какаши обращал на себя внимание — даже с почти закрытым лицом. Именно его непринужденный характер и легкие манеры привлекали к нему такое внимание. Было бы ложью, если бы Сакура сказала, что она не фантазировала об этом человеке хотя бы раз, но он был ее сенсеем, и она слишком многое пережила с ним, чтобы рисковать испортить их тесную связь. То же самое можно сказать и обо всех ее товарищах по команде.       — Ну, если ты закончила фантазировать, я действительно хочу принять душ.       Ино моргнула и выпрямилась, лукавая улыбка скользнула по ее лицу.       — Я не думаю, что я единственная, кому нужно переспать с кем-нибудь.       — Да, хорошо, найди мне свободное время, и тогда мы поговорим, — небрежно помахала розоволосая.       Сакура почти сразу же пожалела о своих словах, когда в глаза блондинки вспыхнул вызывающий свет, но она подавила вздох и вместо этого запланировала завтрак с Ино на следующее утро, прежде чем выгнать ее из своей маленькой квартирки.       Поднимаясь по лестнице в свою спальню, Сакура потянулась к молнии на жилете и потянула ее вниз, позволив более прохладному воздуху коснуться ее обнаженной кожи со вздохом облегчения. Она толкнула дверь и щелкнула выключателем — только для того, чтобы заметно вздрогнуть, когда поняла, что она не одна.       Вытащив кунай из мешочка на ноге, Сакура отпрыгнула, но ее спина врезалась в стену рядом с дверью с такой силой, что висевшая на ней картина содрогнулась. Она направила свое оружие на злоумышленника, ее глаза были широко раскрыты, а адреналин пульсировал в ее венах.       Итачи Учиха стоял в центре ее комнаты, спокойно наблюдая за ней. Выражение его лица было холодной маской, но Сакура не осмелилась встретиться с ним взглядом, поскольку ее разум угрожал ей воспоминаниями о том, что произошло в последний раз, когда она это делала. Автоматически ее взгляд упал на его губы, и она замерла, заметив следы крови в уголках его рта. Это было жуткое напоминание о том дне, когда она лечила его, и холодок пробежал по ее спине.       — Я извиняюсь за свое необъявленное вторжение.       Она не двигалась, напряжение в ее теле все еще было очевидным.       — Черт возьми, Учиха! Какого черта ты делаешь в моей спальне?       Уголок его рта дернулся.       — Я помню, как ты ясно заявила, что хочешь, чтобы я вернулся, чтобы ты могла лечить меня.       — И ты думал, что сейчас самое подходящее время? — Резко спросила она, когда наконец опустила оружие и выпрямилась.       Прежде чем Итачи успел ответить, у него вырвался внезапный кашель. Он попытался проглотить звук, но действие только раздражало его состояние, и Сакура замерла, когда он прижал руку ко рту, когда его охватила внезапная атака. Его плечи сгорбились, когда он пытался контролировать свое тело, но чем больше он пытался подавить это, тем больше тряслась его худощавая фигура. Прохладный и невозмутимый вид, который она так долго видела, как он держался, раскололся у нее на глазах, и она смотрела, как густая кровь окрашивает его бледную кожу и просачивается между его пальцами.       Приступ длился меньше минуты, но прошло мгновение, прежде чем Итачи начал частично восстанавливать самообладание. Его дыхание было прерывистым, и на его лице физически было видно, сколько энергии отнял у него приступ, но она все еще не подошла к нему, пока он вытирал кровь с губ.       — Хочешь, чтобы я вернулся в более удобное время? — Пробормотал он.       Сакура смотрела на него широко раскрытыми глазами еще мгновение, прежде чем ее глаза сузились.        — Не сердись на меня, Учиха, — защищаясь, рявкнула она. Вес его взгляда заставил ее кожу неприятно покалывать, и она сунула кунай обратно в сумку, прежде чем быстро застегнуть молнию на рубашке, пытаясь игнорировать тот факт, что он видел ее почти неприличной.       Итачи заставил ее почувствовать себя уязвимой в собственной комнате, и это вызвало раздражение, вспыхнувшее в ее груди. Мало того, что он появился без предупреждения и приглашения, и она уже была измучена после двух подряд смен, но теперь у нее не было выбора, кроме как лечить наследника Учиха. Раздражение обжигало ее и без того перегретую кожу, но она знала, что если оттолкнет его сейчас, он уже не вернется. И кроме того, ее сон будет прерываться приступами судорог теперь, когда она знала, насколько его состояние уже ухудшилось.       Прижав пальцы к вискам, Сакура подавила вздох, поняв, что ее планы на ночь только что резко изменились. Заставив себя принять образ медика, она указала на свою кровать, не встречаясь взглядом с Итачи.       — Сядь, пока ты не потерял сознание.       Он взглянул на беспорядок одеял, но не стал спорить, прежде чем опустился на край матраса, стараясь держать свои окровавленные руки подальше от ее белых простыней. Однако Сакура, не обращая внимания на его колебания, отвернулась, чтобы поспешить в свою ванную.       В тот момент, когда Сакура подошла к стойке, она ухватилась за край раковины для поддержки. Даже без его тяжелого взгляда на ней, она все еще чувствовала, как Итачи смотрит на нее, и страх сжимает ее сердце, как ледяной кулак. Это был тот самый человек, который пытал ее и чуть ли не угрожал ей, когда она упомянула о его болезни несколько недель назад. От страха у нее перехватило дыхание, и ее пальцы сжались вокруг фарфора, когда она заставила свой мчащийся разум замедлиться.       Итачи пришел к ней за помощью. Из того, что она узнала от Саске за эти годы, она знала, что Итачи был впечатляющим и самодостаточным шиноби. Он никогда ни у кого не просил и не нуждался в помощи. Должно быть, ему потребовалось огромное смирение, чтобы наконец прийти к ней, и он заслужил ее полное внимание.       Но она не могла дать ему этого, если продолжала прятаться в своей ванной. Если Итачи смог проглотить свою гордость, то она знала, что сможет сделать то же самое со своим страхом.       Сделав глубокий успокаивающий вдох через нос, Сакура заставила свои руки перестать трястись, прежде чем она, наконец, опустилась на колени и достала из-под раковины полотенце и свою запасную аптечку. Вернувшись в свою спальню, она бросила свое полотенце Итачи, прежде чем сесть на край кровати, подогнув одну ногу под себя, а другую свесив сбоку, и начала рыться в своей сумке. Она копалась в ней, пока не нашла свой старый стетоскоп и не повернулась к старшему мужчине перед ней.       После того, как он вытер руки, она указала на его рубашку.       — Сними.       Он ничего не сказал. Он просто отложил полотенце в сторону, прежде чем схватился за воротник сзади и плавно натянул ткань через голову. Это движение вызвало у него новый приступ кашля, и он снова прижал ладонь ко рту, когда из его легких хлынуло еще больше крови.       На этот раз прошло больше времени, но она терпеливо ждала, пока он восстановит дыхание. Она могла видеть напряжение, которое вызывали у него приступы, но не предлагала ему лечь или подождать, если ему нужна была минутка, она просто прикладывала кружок своего стетоскопа к его спине и приказывала ему дышать. Звук был ужасен.       Даже без чакры она могла сказать, что в его легких была жидкость, несомненно, кровь. Правое было хуже левого, но обоим требовалось внимание, и она прикусила язык, чтобы не упрекнуть его в том, что он должен был прийти к ней раньше. Она могла только предположить, что его состояние ухудшилось из-за того, что он очень усердно тренировался. Шиноби его калибра должен чувствовать себя в сто раз лучше и без помех в груди.       Убрав стетоскоп из ушей, Сакура положила его на кровать, прежде чем встать на колени позади него. Его спина была мускулистой от многих лет тяжелых тренировок и слегка покрыта шрамами от боев. Удивительно, что у него не было много боевых ран, но опять же, он был одним из лучших в деревне. Даже Какаши утверждал, что он стоит ниже наследника Учихи.       Сакура обнаружила, что не решается прикоснуться к нему. Его сила и могущество не ускользнули от нее. То, что его проницательный взгляд больше не был сфокусирован на ней, не означало, что он не мог прижать кунай к ее горлу в мгновение ока.       — Дыши спокойно, — приказала она. — Это может показаться немного странным.       Он наклонил голову к ней и кивнул, прежде чем она положила ладони ему на спину. Его кожа была теплой под ее прикосновением, но она сосредоточилась на том, чтобы протолкнуть свою чакру под его кожу и через его клетки в его легкие, где она знала, что ее ждут повреждения. Как она и подозревала, внутренние кровеносные сосуды, выстилающие орган, снова лопнули.       Сакура могла вылечить повреждения так же, как во время его операции, но она знала, что восстановление было только временным. Ей нужно было найти причину для долгосрочного — или даже, как она надеялась, постоянного — исправления, но в данный момент у нее не было сил. Ей просто нужно исправить то, что она может сейчас, и надеяться, что это продлится какое-то время.       Но сначала ей нужно было удалить кровь из его легких.       Этого было достаточно для нее, чтобы ясно увидеть, насколько обширным был ущерб, даже с ее чакрой. Она удаляла его раньше; однако в то время Итачи был без сознания и не мог чувствовать этот опыт. Без его успокоительного процедура была бы неудобной, если не невозможной.       Размышляя о других вариантах, Сакура забрала свою чакру и, в конце концов, руки с его лопаток. Она упала на зад, прежде чем потянулась за своей аптечкой, ища какое-нибудь успокоительное, только чтобы вздохнуть, не найдя ничего. У нее не было ни трубки, ни иглы, которыми она могла бы пользоваться, тем не менее стерилизованной.       Когда она подумала, на ее лице появилась хмурая гримаса. Она сомневалась, что Итачи согласится пойти с ней в больницу, когда она знала, что он так непреклонен в сохранении своего состояния в секрете, и, честно говоря, она не хотела его трогать. Он хорошо скрывал свой дискомфорт, но она сама видела ущерб. Он был на грани критического.       — Ты не можешь залечить повреждения?       Вопрос Итачи вырвал ее из размышлений. Она подняла глаза, когда он изменил свою позу, чтобы смотреть прямо на нее, его темные глаза изучали ее лицо.       — Я могу исцелить их, — ответила Сакура. Ее ответ заставил слегка опуститься уголки его рта, расслабившиеся. — Однако сначала мне придется очистить твои легкие от крови.       Казалось, он почувствовал ее колебание.       — Какими средствами?       — Молекулярный распад.       Его губы задумчиво скривились.       — Это звучит утомительно для нас обоих. Есть ли другой вариант?       — Если я не отведу тебя в больницу, не дам тебе успокоительное и не вставлю трубку тебе в горло, нет. — Она слишком устала, чтобы перебирать слова, и провела усталой рукой по волосам, копаясь в памяти, как расщеплять кровь внутри тела.       Это было то, чему Цунаде научила ее давным-давно, но не процесс, который она делала много раз в прошлом. Как полевой медик и травматолог, она привыкла к свертыванию или восстановлению крови пациента, а не к ее растворению.       Поднявшись с кровати, Сакура подошла к книжному шкафу, забитому учебниками и журналами. Она наклонилась, чтобы просмотреть заголовки на нижней полке, пока не нашла то, что искала, и не сняла с выступа толстую книгу. Смахнув пыль с корешка, она порхала по страницам, пока не нашла то, что искала.       Итачи наблюдал за ней, пока она читала, его глаза недоверчиво сузились.       — Ты изучаешь процедуру сейчас?       — Это не то, что я делаю так часто, — сказала она, бросив на него защитный взгляд поверх страниц. — Просто освежаю память.       Он нахмурился, но не стал комментировать ее внимание к книге. Пока она читала, в комнате царила тишина, лишь изредка нарушаемая переворачиванием страницы и приглушенным кашлем Итачи, пока наконец она не закрыла большой текст.       — Хорошо, давай начнем.       Итачи посмотрел на нее мгновение спустя, прежде чем кивнул.       — Было бы лучше, если бы я лег?       — Нет, — сказала она. Сакура вернулась к своей кровати и поставила аптечку на тумбочку, прежде чем схватить одеяло и стянуть его, оставив только простыни на матрасе. — Этот процесс будет долгим и, скорее всего, неудобным. Я полностью ожидаю, что у тебя будет еще один приступ, и кровь застрянет в твоей груди, если ты будешь лежать на спине.       Повернувшись спиной, Сакура упустила из виду хмурый взгляд Итачи. Она могла только представить себе боль, которую он чувствовал, когда каждый кашель все больше разрывал слабую оболочку его легких и заставлял больше крови заполнять пространство кислородом. Она сочувствовала ему, но не сказала ни слова утешения. Она сомневалась, что он вообще захочет это услышать.       — Тогда как ты предпочла бы чтобы я сел? — Спросил он, когда она закончила отбрасывать свое одеяло.       Направив старшего мужчину лицом вниз к изножью ее кровати, Сакура встала позади него и мягко, но твердо положила руки на изгиб его лопаток еще раз. Пока она работала, она поняла, что сам процесс был простым, но терпение и сосредоточенность, которые потребовались для разделения крови на ее исходные компоненты, были тяжелым испытанием для обеих их частей, и, как она и подозревала, возбуждение процедуры заставило Итачи вынести еще один приступ кашля.       Припадок был сильнее, чем остальные, но Сакура не смогла облегчить его дискомфорт, когда он уперся рукой в матрас и кашлял кровью. В то время это была в основном плазма, но она все еще была окрашена в красный цвет и пачкала ее белые простыни. Однако она почти не замечала этого, ее внимание было полностью сосредоточено на очистке его груди и исцелении нанесенного ему ущерба.       Потребовалось больше времени, чем она думала, чтобы завершить процесс, и к тому времени, когда она закончила, солнце уже давно село, и ее глаза угрожали закрыться и отказываться открываться снова до следующего утра. Итачи был не в лучшей форме, и когда она, наконец, вытянула из-под себя ноги и встала, она увидела, как сильно напрягла его тело, заставив его организм впитать кровь, которую он пытался рассеять.       Наметанным взглядом Сакура наблюдала, как Итачи медленно поднимается на ноги, но его колени ослабли, и она быстро подняла руки, чтобы остановить его от попытки уйти.       — Сядь, Учиха, пока ты не расколол себе голову.       Нахмуренный угол его рта напомнил ей о Саске, когда он собирался возразить.       — У тебя недостаточно энергии, чтобы вернуться домой, и я не позволю тебе испортить мою работу, слишком быстро напрягая себя, — сказала она. Она попыталась сделать так, чтобы ее голос звучал твердо и властно, но она была так истощена, что вырвался тихий шепот. — Я знаю, что ты не хочешь оставаться здесь, но у тебя нет выбора.       Хмурый взгляд все еще присутствовал, но Сакура продолжала преграждать ему путь. В тот момент ей было все равно, что он был ее начальником, или спецслужбой, или человеком, который напугал ее настолько, что ее сон был постоянно пронизан кошмарами. Прямо сейчас он был ее пациентом, и она собиралась относиться к нему соответственно.       В течение напряженного момента, который, казалось, длился вечность, ни один из них не пошевелился. Острый взгляд Итачи пронзил ее, но она не отступила, стоя перед ним и удерживая его от возможности уйти. Они оба одинаково понимали, что даже измученный и раненый Итачи может легко одолеть ее, но в конце концов его напряженные плечи расслабились, а уголки губ опустились.       — Очень хорошо, — пробормотал он.       Его голос был едва громче шепота, но слова наполнили ее организм облегчением. До этого момента она не осознавала, насколько напряжены были ее мышцы, и на долю секунды ей показалось, что ее собственные колени вот-вот подведут, но затем она отступила и вернула ему его личное пространство.       Затем ее внимание переключилось на простыни, и она нахмурилась, глядя на смесь плазмы и крови, окрашивающую кровать в красновато-желтый цвет. Она могла только догадываться, что пришлось пережить Итачи, но ее беспокойство не осталось, когда она отвернулась.       — Я возьму свежие простыни, — пробормотала она, прежде чем выйти из комнаты.       Сакура прошаркала к своему шкафу в прихожей и разобралась в куче одеял в поисках чистых простыней только для того, чтобы вздохнуть, когда нашла два дополнительных одеяла, горсть простынь и подушку, которой она никогда не пользовалась. Она слегка побарабанила пальцами по раздвижной двери, размышляя, что делать, и в конце концов решила просто взять дополнительную подушку и еще одно одеяло. После долгого дня у нее не было сил заботиться об этом, и она сомневалась, что у Итачи хватит сил жаловаться.       Приняв это решение, Сакура вернулась в свою спальню только для того, чтобы остановиться в дверном проеме, когда обнаружила, что Итачи очень крепко спит и лежит посреди кровати. Он растянулся на боку, его голова занимала ее подушку, его верхняя часть тела была обнажена, а рубашка была забыта на полу. Даже с такого расстояния Сакура могла видеть легкое вздымание и опускание его груди, но она не могла слишком долго его изучать. Ее глаза и разум были тяжелы от истощения.       Она молча подошла к краю кровати и накинула на него легкое одеяло, чтобы защититься от прохладного ночного воздуха, прежде чем лечь рядом с ним, прижавшись к краю кровати. Сначала она задавалась вопросом, сможет ли она вообще заснуть, поскольку ее чувства стали остро осознавать незнакомое тело рядом с ней, но в один момент она размышляла о том, чтобы встать и уснуть на диване, а в следующий все исчезло, как будто ее тело, наконец, погрузило ее в глубокий сон без сновидений.

***

      Резкий, требовательный удар по дереву эхом отозвался в затуманенном сознании Сакуры и вырвал ее из глубокого сна. Она сильно заморгала от света, просачивающегося через окно ее гостиной, и закрыла глаза рукой, чтобы свет не попал ей в лицо. Ее конечности отяжелели, а веки отказывались подниматься, но настойчивый звук не прекращался.       — Лобастая, клянусь, если мне придется выбить эту чертову дверь, чтобы вытащить тебя из постели…       А-а-а… У нее были планы с Ино этим утром.       Наконец, заставив свой разум проснуться, Сакура поднялась и свесила ноги с дивана только для того, чтобы остановиться, когда она начала вставать. Ее охватило странное чувство дезориентации, когда она вдруг поняла, что это не то место, где она заснула прошлой ночью.       Усталость затуманила ее разум и рассудительность, но Сакура отчетливо помнила, как свернулась калачиком и крепко заснула рядом с неким Учихой Итачи прошлой ночью. У нее не хватило сил дотащиться до дивана, пока ее не окутал сон, и все же она обнаружила, что просыпается на том же самом месте, о котором думала. С подушкой и одеялом.       Однако, прежде чем Сакура смогла попытаться собрать воедино свои туманные воспоминания, раздалась еще одна серия агрессивных ударов по истерзанному дереву входной двери. Звук вырвал Сакуру из размышлений, и она поспешила впустить Ино, прежде чем блондинка выполнила свою угрозу и выбила дверь.       — Ты задержалась на работе допоздна, не так ли? — Категорически спросила Ино, когда дверь распахнулась, и за ней появилась нетерпеливая блондинка.       Сакура только пожала плечами, совершенно не раскаиваясь. Если бы Ино только знала, как она невероятно точна.       Однако Сакура была избавлена от необходимости формулировать ответ, когда Ино пронеслась мимо нее и устроилась поудобнее, зайдя на кухню и стряхнув пыль с кофеварки.       — Иди в душ, а потом мы пойдем. Я не собираюсь гулять с тобой, когда ты похожа на ходячего мертвеца.       — Как мило с твоей стороны, что ты так говоришь, — возразила Сакура, слегка зевнув, прежде чем повернуться и подняться по лестнице в свою спальню. Она потянулась к молнии своего жилета и дернула металлическую деталь только для того, чтобы замереть, когда она вошла в свою комнату.       Первое, бросающееся в глаза отличие, которое заметила Сакура, заключалось в том, что ее простыни отсутствовали. Испачканный белый хлопок, покрывавший ее матрац прошлой ночью, исчез. Не только из ее постели, но и из ее комнаты целиком. Она не нашла их ни в мусоре, ни в стиральной машине. Оказалось, что их забрал Итачи, но она не знала, стирать или выбрасывать, поэтому его действия только усилили ее замешательство. Неужели он так отчаянно пытался скрыть свою болезнь от мира, что отказывался даже оставлять следы?       Она вдруг поняла, как очутилась на диване. Она не была уверена, что чувствовала, когда Итачи двигал ее во сне, когда она была наиболее уязвима, но у нее не было времени на размышления, когда она внезапно услышала крик Ино через всю квартиру, которого она не слышала из-за воды. Переключив внимание, она покачала головой и нежно улыбнулась, заканчивая раздеваться, чтобы наконец начать свой день.       Утро прошло как в тумане, когда Ино потащила ее через весь город в модный ресторан, где были деликатесы и выпечка, которые были слишком вкусными, чтобы их можно было сделать руками человека. Две подруги говорили быстро, едва останавливаясь, чтобы перевести дух, и спешили догнать друг друга, пока их занятая жизнь не оттолкнула их. Удивительно, но Ино вызвали первой ее товарищи по команде, и блондинка пожелала ей прощания и пообещала провести девичник незадолго до ее исчезновения. Только когда она исчезла, Сакура поняла, что ей оставили счет.       После завтрака Сакура побрела в огромную библиотеку в Башне Хокаге, где нашла Шизуне, перебирающую большую стопку книг. Именно там Сакура провела остаток своего дня, исследуя и читая, пытаясь найти какое-либо растение или траву, которые могли бы создать эффекты яда, жертвами которого стали оба члена АНБУ. Это была изнурительная работа, и к тому времени, когда женщины закончили, глаза Сакуры устали и отяжелели от количества информации, которую она вылила.       Учиха Итачи и события прошлой ночи были не чем иным, как потерянными воспоминаниями, поскольку ее разум захлестывало теориями и гипотезами, которые она хотела исследовать на следующий день, поэтому, когда она вернулась домой и обнаружила на пороге невзрачный пакет, она подозрительно покосилась на него. Была ли это оставленной Ино одеждой в очередной попытке уговорить ее пойти на девичник? Это точно будет не в первый раз.       С тихим вздохом Сакура внесла легкий пакет внутрь и поставила его на кухонный стол. Она поклялась, что если Ино снова оставит ей слишком короткое, слишком маленькое платье, она подожжет гардероб своей лучшей подруги.       Однако эта мысль тут же исчезла, когда она открыла пакет и обнаружила не груду скандальной одежды, а самые мягкие и красивые простыни, которые она когда-либо держала в руках. Они были простыми, светло-серыми и прохладными на ощупь и идеально подходили для ее кровати. Не осталось ни записки, ни подписи, но она и не нуждалась в них, чтобы знать, от кого они.       Итачи.       Ее согрела благодарность за то, что он был достаточно предусмотрителен, чтобы заменить испорченные простыни, но чувство быстро исчезло, когда она вспомнила, как он смотрел на нее прошлой ночью. Последнее, чего она ожидала, это его неожиданное появление в ее спальне, поэтому она не совсем знала, как относиться к его подарку. Было ли это мирным предложением или просто заменой простыней, которые он испортил предыдущей ночью? Вернется ли он снова или все еще думает, что сможет справиться со своей болезнью самостоятельно?       Она не знала. Она совсем не понимала Учиху Итачи, и это только делало ее еще более подозрительной к нему.