Я не могу разорваться

— Фил! Ты достал меня! Сам ходи в своем шарфике и одевайся теплее! Только, пожалуйста, не приставай ко мне с этим дерьмом! — прокричал Глеб, со злостью смотря на Фила, который держал в руке свой огромный теплый шарф. — И добирайся до дома как хочешь, я в клуб! И плевать я хотел, что завтра на работу! — закончил он и быстрым шагом скрылся за дверью, что выходила на улицу. К слову, сейчас была погода не из лучших: ветер, иногда моросит дождь, а то и снег, слякоть. Можно легко простудиться ничего толком не делая. Из-за этого Фил предложил другу надеть его шарф, так как у самого американца был капюшон, который умело закрывал шею и горло, стоило его только надеть. Но Романенко вдруг психанул и ушел, хотя минутами ранее извинился перед соседом и решил согласится сходить в кино, хотя до этого подумывал наведаться в клуб, от чего его отговорил Фил. Но, как очевидно, не надолго уговорил. — Ну, и что это было? — недоуменно произнес Фил, смотря вслед другу, не обращая на косой взгляд медсестры, что стояла на своем посту. Хотел помочь ему, чтобы он не заболел, а он лишь наорал на меня… В чем справедливость? — подумал Фил, продолжая свой путь домой. Если он поторопится, то по времени еще может успеть на метро, хоть до него еще топать и топать. Придя домой, Фил решил навести в доме порядок, все равно не спалось… Может, он беспокоился о друге, который, к слову, может вовсе не прийти, а переночевать у какой-нибудь… гкхм… девушки легкого поведения, может явится среди ночи в стельку пьяный и грязный, которого придется уложить, постирать его вещи и положить на тумбочку минералку и водичку со специальным лекарством (без рекламы). Обычная забота о друге, не более. Ну, по крайней мере, Фил на это надеется, когда проявляет заботу к другу. Ричардс хоть и устал после работы, но намека на сон совершенно не было. Но зато было ощущение, что сегодня должно случится что-то масштабное, и что он готов это сделать. Не важно, что — он это сделает, даже не сомневаясь и не пытаясь отговорить себя. Он уверен — эта ночь решающая, хоть и выйдет очень долгой и трудной. Квартирка хоть и небольшая, но при генеральной уборке займет не мало времени. Вымыть плиту, раковину, оттереть тумбочки, протереть столы, прибраться в шкафчиках, выкинуть просроченные продукты из холодильника, составить список покупок и все в таком духе. Фила хоть и воспитывали двое мужчин, вырос он очень чистоплотным, и если брался за уборку, то всегда все тщательно прибирал, не пропуская ни одного пятнышка и ни одной соринки. Этим, бывало, пользовались другие люди, ловя того на слабости — ничего невозможного не существует. Ко времени, когда Фил вылизал кухню, в квартиру, ковыряя до этого ключом минут пять в скважине, ввалился Глеб, искренно удивляясь, что его друг еще не спит, и радуясь этому безмерно. Он этой ночью много выпил и мало флиртовал. Вернее, почти этого не делал — всех отшивал, с намерениями переспать с ним. У него был другой план — напиться и подумать о том, что ему выбрать — верного друга Фила, чья забота нравится и прельщает, или выбрать общественное мнение и попросить Фила успокоиться с этой его милой заботой. И третьи лица в этом баре изрядно надоедали и отвлекали, пока один парень — американец, чем-то схожим с Филом, не начал приставать к Глебу, поняв, что тот ему не откажет. И он почти был прав — первая реакция изрядно выпившего Романенко — ответить взаимностью. Но уже потом, когда понял, что перед ним не Фил, он отшил парня. — Фиил! А, Филька? — заикаясь произнес Глеб, облокачиваясь на дверь и чуть не падая. — Ты чего не спишь? — еле-еле произнес он, путаясь в буквах, и проглатывая некоторые гласные. — Хотя я этому рад! — напоследок проговорил Глеб, и упал в руки Фила, что так вовремя подошел. — О май гад, Глеб! Молодой парень, что держал в руках своего пьяного друга, просто не находил слов. Он, конечно, догадывался, что тот придет не очень трезвым, но чтоб настолько? Глеб даже на ногах не стоял, все время запинаясь на ровном месте и шатаясь. Говорил он с трудом, и нужно было приложить не мало сил бедному американцу, чтобы понять смысл сказанного на пьяном-русском. Так как Глеб был в таком состоянии, что сам уже не мог соображать и отключится готов был в любую секунду, нужно было принимать срочные меры. Быстро сняв с него куртку и, кое-как растормошив парня, заставив того самому снять с себя ботинки (что удалось с трудом, и далеко не сразу), Фил повел Глеба в спальню, удивляясь тому, как же он мог доехать до сюда. Может, на такси? — Лобанов говорил… А я его люблю! — еле передвигая ногами, Глеб что-то бормотал себе под нос, а Ричардс мог понять лишь половину его слов. — Сегодня понял, когда… — договорить он не успел — упал. — Кого любишь? Лобанова? — пораженно проговорил Фил, поднимая друга. Эта новость шокировала его, заставляя сердце рухнуть куда-то в пятки, а самому растеряться на мелкие куски. — Хотя на что я надеялся… — еле слышно произнес он, понимая, что Глеб его не услышит. — Но он влюблен уже, и я не могу… Не хочу видеть Фила с заботой… — отрывками говорил пьяный Глеб. — Но Сёма прав… Люблю… Положив его на кровать, Фил хотел было уже развернуться, но не смог — его схватили за руку, не давая далеко уйти. Когда парень обернулся, на него смотрел Романенко, пытающий что-то сказать про первый раз, мало опыта, что тот чего-то хочет. Чтобы лучше расслышать, Фил нагнулся ближе к другу, а тот его взял и поцеловал. К слову, целовался он отлично. Это было настолько неожиданно, что Фил ответил, ловя и запоминая каждый момент, хоть сердце и разбивалось каждый раз при мысли, что Глеб хочет этого не с ним, не с Филом. А с Лобановым. Тут же задавался вопрос: Почему именно Лобанов? Чем он лучше? Красивее? Умнее? Смешнее? Заботливее? Замужнее? Вернее, конечно же, женатее… Но при всей его речи, причем здесь сам Фил, если Глеб говорил о Семене и его любви? — Нет, Глеб, ты этого не хочешь, — оторвавших от любимых губ, скрепя сердце, произнес Фил, отходя от пьяного Глеба, который еще что-то несвязно бормотал, пытаясь удержать друга. — И не надо на мне ставить эксперименты, Глеб, пожалуйста, — договорил он и скрылся.

***

Проснувшись с утра, Глеб чувствовал себя разбитым, не способным размышлять спокойно. Открыв глаза, он тут же выключил будильник, который разъедал его мозг изнутри, и посмотрел на прикроватный столик, на котором стояла бутылка минералки и таблетка рядом со стаканом воды. Мысленно поблагодарив Фила, он бросил таблетку в кружку и через пару секунд выпил, начав медленно собираться. Одевшись, Глеб запоздало сообразил, что он лежал раздетый, в одном нижнем белье, в то время как его вчерашняя одежда спокойно висела на стуле, недавно постиранная. Как, впрочем, и остальная его одежда. Это было чем-то новым и странным. Фил редко брал стирать его одежду, и то, только после разрешения самого Романенко. А тут… — Фил! — позвал он друга, но ему ответило молчание и пустота. Квартира и правда выглядела какой-то пустой, хоть и было такое ощущение, что это лишь больное воображения Глеба, которое еще не полностью отпустил алкоголь. Войдя на кухню, он обнаружил абсолютную чистоту и порядок. На часах, над микроволновкой, Глеб с ужасом обнаружил двенадцать часов дня. Проверив время на телефоне, на котором должен был стоять будильник на шесть утра, Романенко подтвердил свои догадки — некто изменил время будильника, оно и правда стояло на пол двенадцатого. Когда он понял, что опоздал и спешить нет смысла, Глеб сел спокойно завтракать, подумав, что Фил уже на работе и просто решил не беспокоить своего друга, который вчера «слегка» перебрал с алкоголем, придя в дом только благодаря соседу с первого этажа, который того подвез (на машине Глеба) и довел до лифта, подумав, что тот и сам сможет дойти от лифта до квартиры, и оказался прав. Увидев машину не на своем месте, Глеб кое-как вспомнил о том, как дошел, и мысленно поблагодарил того соседа, так и не вспомнив его имя. За сегодняшнее утро было много странностей, или, вернее, просто непривычных вещей. Решив для себя, что его не должны были оставить гаишники, спокойно поехал на работу. — О, Глебка! — встретила его Полина, недавно устроившаяся к ним в интерны, которая всех взбесила, не успев устроится. Глеб с ней поздоровался, спросив о начальнике, то бишь Быкове, не будет ли тот сильно ругаться, и не спрашивал ли тот про него, на что получил удивленный взгляд девушки. - Как? Ты же с утра попал в маленькую аварию и разбирался с той машиной, которая врезалась в тебя. Из-за этого еще Фил опоздал. А вот это было что-то новенькое, подумал Глеб, смотря на девушку, но решил выкрутится, подыграв другу, а потом уже отругать Фила за такой тупой способ отмазки. — Ну да, я разобрался и приехал. Просто не думаю, что Быков поверит мне насчет машины-то, вот и спрашиваю, спрашивал ли он меня и не сильно будет ругаться. Потому что попались злые гаишники и не стали мне ничего говорить или доказывать, — произнес Глеб, крутя во рту зубочистку. — А, да не, он Филу-то поверил, типа американец не умеет врать, и ждет тебя как раз к двум, — ответила девушка, посмотрев на время в телефоне. — Иди лучше халат быстрей надень, пока не поздно, — посмеявшись ответила Полина и пошла к регистратуре к Рите. — Спасибо, — произнес он в пустоту и пошел в ординаторскую, удивляясь догадки Фила. И как он могу подумать, что Ричардсу не поверят? Он же врать априори не умеет, а тут поверили его вранью. Учится, наш американец, быть русским. Еще чуть-чуть и совсем обрусеет. — Здравствуй, Андрей Евгеньевич, — спокойно и с улыбочкой поздоровался Глеб, войдя в ординаторскую, и завидев там начальника. — Вас должен был предупредить… — И тебе не хворать. Да, Фил мне отчитался. И как там машина? — не менее спокойно проговорил Быков, смотря в глаза сыну своей жены. — Да нормально, лучше, чем думал, — ответил он, надевая халат. — Где сам Фил кстати? Хотел бы с ним кое-что обсудить, с утра не успел, — спросил Романенко, понимая, что уж он-то должен знать о своем интерне. — Он тебе не сказал что ли? Ах да, не успел… — как-то загадочно начал Андрей Евгеньевич. — Он же улетел к друзьям семьи, кажется. В другой город, не припомню в какой. Да я и не пытался запоминать, — честно признался он, любуясь удивленным и непонимающем лицом Глеба. Быкову всегда нравились такие моменты, когда его интерны чего-то не знали и не понимали, показывая этим, что еще слишком малы и тупы. — Оу, и на долго? — спросил Глеб, не понимая поступка друга. — Ну, отпросился он, во всяком случае, на четыре дня. Как приедет, не знаю. Да и был он какой-то грустный, сломленный. Мне стало жаль паренька, что бывает со мной редко. Но если только попробует приехать позже — завалю работой и дежурствами, и не посмотрю на то, что он будет меня упрашивать или давить на жалость, — кровожадно произнес Быков, и тут же встав, дал ему папку с больным. — А теперь иди работай. Палата номер шесть. Удачи, Глеб Романенко, — договорил он и ушел, оставив удивленного парня одного. Это было странным. Все это.

***

С момента ухода Фила прошла неделя, а тот так и не приехал, однако он позвонил руководителю и сообщил, что еще на три дня задержится, на что получил предупреждения, что потом не вылезет из больницы очень долго. Об этом звонке Глеб узнал буквально минуту назад, от своей мамы, которая ему проговорилась, что Фил должен приехать сегодня вечером, а завтра уже выйдет на работу. — Ой, а ты не знал? — невинно спросила Кисегач, удивленно смотря на сына с таким видом, будто сказала лишнего. — Он Быкову звонил дня три назад, предупреждал. Я думала он и тебе сказал… — Нет, мама! Он даже трубку не берет! — Глеб был взбешен. Он негодовал, что узнал эту информацию от матери, что Фил не берет трубку, хотя Глеб (к своему стыду) беспокоится о друге и совершенно не имеет понятия, где тот находится. — Я даже не знаю куда он уехал и зачем! — Ну, уехал он к друзьям в Екатеринбург, туда два часа и десять минут лететь, он у меня с Быковым брал разрешения на это. По нему было видно, что что-то случилось, и ему очень плохо было. Я не смогла ему отказать, тем более Фил пару раз выходил на дежурство вместо Быкова, и тот не мог его не отпустить. Не хорошо, конечно, что он сейчас задерживается, но он хотя бы предупредил… Эта информация очень удивила Глеба, из-за чего он в конец озверел, готовый начать орать на мать, почему та не сказала ему сразу и только сейчас об этом говорит, но ее прервал вошедший Быков, который лишь одним взглядом его заставил замолчать. — Так, Глеб, успокоился и взял себя в руки! Ни твоя мать, ни я, никто не виноват в том, что ты чего-то не знал. Если попробуешь сейчас повысить тон на кого-нибудь в этой комнате, я тебя оставлю на дежурство, и причем ни на одно! — предостерегающе сказал он, видимо, подслушивая разговор. Глеб лишь на посмотрел на обоих людей и молча вышел.

***

— Всем привет, — войдя в ординаторскую, поздоровался Фил. — Я вас собрал здесь, чтобы поблагодарить каждого, и просто сообщить, что я наконец-то нашел того человека, которого смог полюбить, — украдкой взглянул на удивленного Глеба, который стоял в первых рядах, и этого, к счастью, никто не заметил. Почти никто. — И я приглашаю Вас сегодня вечером подойти в зал, я накрою стол, посидим вместе, отметим. Раньше я никак не мог этого сделать, так как кое-кто, — говорящий взгляд на Быкова, — Загрузил меня работой. — И что за повод? — спросила Люба, самая любопытная из присутствующих. — В честь чего ты устраиваешь такой пир? — Знаете? Просто так. Поблагодарить всех, что приняли меня и поддерживали все это время, — спокойно сказал он, осматривая каждого. И все тут думали, что это он так прощается, загадочно всех благодаря, хотя каждый не думал, что заслужил благодарность. — Вы все тут очень дружные, и я хотел бы тут остаться подольше. И нет, я не ухожу, — посмеявшись добавил он. И тут же все заговорили, кто о чем, не давая ему договорить. — Но истинная причина в том, что я очень рад, что у меня есть Джексон, мой партнер по жизни, с которым я долго дружил, и лишь недавно у нас переросло в нечто большее. По этой же причине я ходил потерянный, не понимая, что я чувствую к нему. Варя мне помогла разобраться, — сказал он и посмотрел на подругу, стоящую рядом с Давидом. Фил решил признаться всем сейчас, так как хорошо знал, что все уже перебороли в себе негатив по отношению к геям и спокойно его могут принять. Даже тот же Лобанов, самый яростный гомофоб в прошлом, но сейчас же он просто стоял и улыбался, радуясь за друга. Рядом с ним стоял Глеб, который точно так же удивленно улыбался, поддерживая его аплодисментами. — Ты же нас с ним познакомишь? — спросил Глеб, смотря на Фила. Было трудно определить, правда ли он хочет этого, и насколько тот рад. Судя по улыбки, он и правда радовался. Хотя он хороший актер, может, когда хочет, брать себя в руки и улыбаться, — пролетела отчаянная мысль в голове у Ричардса, но тот сразу же отмел эту мысль, возвращая мысли в исходное положение. — Конечно же он рад за друга, и не будет против того, что я перееду. Ведь квартира будет только его, и он сможет хоть каждый день приводит девушек. И парней… — Конечно, он должен приехать сегодня, помочь с продуктами, — с улыбкой сказал он, оглядывая всех, думая, кому из них неприятна эта мысль. — Хорошо, я точно приду, — потирая руки, произнесла Люба. И тут же после ее слов комната наполнилась гулом говорящих людей, которые начали постепенно расходится. Фил был рад полученным эффектом, все происходило именно так, как они с Джексоном и планировали. Это радовало. Как, собственно и то, что тот был рад ему помочь. Но Ричардс еще не мог разобраться, рад он или нет, что переезжает от Глеба. В данный момент Джексон перевозит вещи Фила из его комнаты (Фил дал тому ключи и все объяснил). Из других комнат Фил успел перенести свои вещи в свою комнату, или же увез с собой в Екатеринбург, когда поехал туда. И сегодня они поедут в их общую квартиру, заранее снятую Джексоном. Сейчас же оставалось все подготовить к приходу коллег, при этом не забывая про больных. Время от времени Фил жалел, что все это затеял, ведь нехорошо обманывать любимых тебе людей. Но успокаивало то, что это идет на пользу всем. Фил отвыкнет от Глеба и сможет переключится на кого-нибудь другого, а Глеб, в свою очередь, не будет отягощен заботой соседа. Ведь он сам однажды сказал, что его достала вся эта забота. Хотя, если припомнить, то он не однажды это сказал, а несколько раз. День приближался к концу, и к нему, с продуктами, наконец-то наведался тот самый парень, о котором он всем говорил. Заметив, что на них смотрят Полина и Глеб, Фил чмокнулся в губы, приобнимая его, после чего они вместе направились в то помещение, где и будет проходить праздник. Закрыв за собой дверь, Фил услышал тут же знакомый голос. — Как я понял, Глеб, про которого ты мне все уши прожужжал, это тот парень, что стоял рядом с симпатичной девушкой, у которой длинные каштановые волосы? Она еще смотрела на нас очень удивленно, пихая того парня в бок. — Джи! Давай не будем сейчас об этом? — попросил Фил своего друга. — Но да, это он, — добавил Ричардс, смотря на хитрое выражение лица напротив. — Давай уже приготавливаться? — Хей, ребят, вам помощь не нужна? — в комнату вошла Полина, улыбаясь. Пожалуйста, Джи, только не флиртуй! — отчаянно подумал Фил, смотря на друга. — Полина, знакомься — это Джексон… — начал Фил, но тот его прервал: — Но можно просто Джи. Приятно познакомится, — спокойно произнес тот, смотря на девушку. Фил же в это время облегченно вздохнул, удивляясь, что тот смог себя сдержать. Ведь Джексон всегда любил со всеми флиртовать, в особенности с девушками такой наружности. — Конечно, помощь нам не повредит, — добавил Джи. — А почему «Джи»? — откровенно спросила Полина, не понимая такого сокращения. — Сокращенно от имени Джексон. Пока я жил в Америке, меня так всегда называли, а потом, переехав в Екатеринбург, уже сам просил так себя называть, — ответил он, начав расфасовывать стол. Фил же разбирал пакеты. Немного постояв, Полина подключилась к Джексону, помогая тому. Он ей сразу понравился, симпатизировал ей. Она была несколько огорчена, что он занят, и что он гей. Иначе она бы попробовала с ним, вроде он очень даже ничего. Акцента почти нет, хоть это лишь прибавляет ему шарма. На нем были темные джинсы, сочетающиеся с темно-серой футболкой, на шее висело множество подвесок, а на руках по браслету на каждой. Волосы были немного отращены, закрывая уши, так же на лоб, сбоку, спадала челка. Парень был блондином, а глаза, на всеобщий стереотип, были голубые. На ногах были черно-серые кеды. Он был уверенный в себе, и улыбался очень обаятельно. Не смотря на всю смущенность Фила, сам Джексон был рад познакомится со всеми, и с какой-то долей любви смотрел на своего парня. Отношения у них были какие-то странные, как показалось Полине, было видно, что давно общались, и многое знали друг о друге, но на отношения как таковые они не походили. Полина весь вечер следила за ними, и не увидела некую близость между ними, не было любви во взгляде Фила, он смотрел скорее на Романенко весь вечер, чем на Джексона. И она решила поговорить с Глебом по этому поводу. — Глеб, можно тебя? — подойдя к нему со спины, произнесла Полина, показывая на дверь. Вечер был в самом разгаре, уже все сидели и веселились, Фил еще раз всем представил Джи, обнимая его и целуя в щеку. Глеб на это чуть сморщился, но все же продолжил улыбаться. Это Полина тоже заметила. Она сама не знала почему, но решила в это ввязаться. Как сказала ей Варя, что с Филом что-то не так, что американец следил за реакцией Глеба, но Черноус решила не ввязываться в это, ей Давид запретил. — Ну, и о чем ты хотела поговорить? — мрачно произнес Глеб, когда они вышли из душного помещения. — Понимаешь, мне кажется, что Фил не любит этого Джексона, как говорит… — начала было девушка, но парень ее перебил. — Да, я знаю, они друзья, — спокойно произнес Глеб, смотря на девушку. — Я подслушал их разговор, как Фил благодарил его, что решил притворится другом, — добавил он, видя ее непонимающий взгляд. — Но я не понимаю я здесь причем. Он уже съехал от меня… — Мне кажется это ты ему нравишься! Он весь вечер на тебя бросает свой взгляд! Даже Варя это подтвердила. Так что иди и разберись с ним! Вижу же, что у него это взаимно… Глеб на нее посмотрел как на дуру, но ничего не ответил. Он понимал, что она права, но не хотел ей этого говорить. И девушка его покинула, уйдя обратно в зал, где все веселились. Из помещения доносилась веселая музыка и чей-то смех. — Нет, Джи, я не буду говорить Глебу, что… — услышал Романенко голос Фила и оглянулся. Тот стоял напротив него, часто моргая. — Что говорить? Что вы не встречаетесь? Что я тебе нравлюсь? Что у тебя ощущения взаимности? Что ты от меня съехал? Что?! — сорвался Глеб, смотря на Фила. Тот же стоял, тупо смотря на парня, что все это произнес, и не мог понять, что ему ответить. — Да, — просто сказал Джексон. — Именно это я и уговариваю тебе сказать. Ну, я пошел короче… — Глеб… — начал было Фил, но почувствовал поцелуй. Глеб его поцеловал, чтобы не слушать все эти пьяные объяснения. Поцелуй лучше обо всем расскажет. Именно такую картину застала Полина, радуясь, что она была права, и что у них будет все хорошо. Ну, и что Джи свободен. — Полина, — послышался сзади голос. — Не хочешь пойти и потанцевать? — договорил Джексон, а это был именно он. И девушка согласилась. Ее миссия закончилась.