Я не могу разорваться

— Нет, папа, я не гей, и я в этом уверен на все сто процентов! — возмущенно проговорил Фил, разговаривая с отцами по скайпу. — Просто мне очень нравится один парень. Один, папа, понимаешь? Как раз в это время Глеб вышел из своей комнаты, дабы налить себе горячий кофе. Но услышав данную фразу, Романенко застыл, подслушивая разговор друга. Фил? Он что, влюбился в кого-то? Неужто он и вправду гей? — Так он тебе нравится, или же ты влюблен? — послышался другой голос, по всей видимости одного из отцов. — Раз уж начал, изволь договорить! — акцент у него был чуть больше чем у Фила, но, тем не менее, речь была довольно понятная. — Паап… — протянул Фил и, немного промолчав, тихо закончил. — Я правда его полюбил… Далее последовало молчание, каждый думал о своем. Глеб, например, раздумывал о том, как вычислить того, в кого же влюбился Фил, и почему он не рассказал это самому Глебу. И, обдумывая этот факт, становится ясным, почему Фил поцеловал Варю, хотя та встречается с тем анестезиологом. И те выражения лиц у американца, которые бывали у него, когда тот думал, что его никто не видел. — И мне нравится только он. Больше никто из парней, понимаешь? Я хочу быть только с ним, и все… Мне продолжают нравится девушки, а парни меня не впечатляют. Кроме него. — Ладно, сын, мы тебя поняли. Тем более что я и сам такой был. Влюбился в твоего отца, хотя никогда не считал себя геем, — произнес другой голос, который говорил практически без акцента. Чувствовалось, что тот рос в России, как и говорил однажды Фил. — Ладно, мы пошли уже. Дела, как говорится… Пока, сынок, и удачи тебе с этим парнем, — в голосе чувствовалась улыбка, была видна доброта этого человека. Не зря Фил такой вырос. — Пока… — произнес Фил и закрыл ноутбук. Когда послышались шаги в сторону двери, Романенко быстро уполз в свою комнату, пребывая в шоке от полученной информации. Сразу стало понятным, почему тот однажды задал такой странные вопрос: «— А ты когда понял, что тебе нравятся мальчики, наравне с девочками?», и почему тот отказывался отвечать на следующие вопросы: «— Ну, сознавайся, что вдруг такие вопросы? С чего вдруг тебя интересуют такие темы?» Вот так вот случайно застав разговор Фила с отцами, Глеб совершенно забыл, зачем выходил, и что же он такого хотел.

***

— Филька, привет, — произнес Глеб, как только увидел Фила, выходящего из-за двери. Сам же Романенко в это время стоял у автомата с кофе, облокачиваясь на последний. — Здравствуй, Глеб, — с легким акцентом произнес Фил, смотря на соседа. — Как твое дежурство прошло? Вроде не выглядишь разбитым. — Кофе спасает, — сказал он, кивая на кружку в руке. — Кстати, хотел спросить, — как ни в чем не бывало продолжил Глеб. — Ты себе уже нашел пару? — Кого? — не понял Ричардс, либо притворился, что не понял. — С чего ты взял? — Ну, по Джессике своей уже не страдаешь, ходишь вечно какой-то вдохновленный… Глеб решил словить того на слове, и уже от этого до него докапываться. Было жутко интересно, в кого же влюбился Фил. — Глеб! Что за вопросы дурацкие? Ни в кого я не влюблен! — сразу же возмутился американец, а Глеб подумал, что это как раз-таки и есть то, от чего стоит отталкиваться. — Ни в кого, кроме тебя, Глеб! Не ревнуй, милый, — спародировав Фила, добавил Семен, появившись буквально из воздуха, и тут же заржал, смотря на выпученные глаза обоих парней. - Не, ну, а что? Вы реально как парочка выглядите. Один ухаживает и заботится, а другой, в свою очередь, позволяет это делать, — произнес Сёма и, продолжив смеяться, ушел. — Гомофобом ты мне нравился больше! — крикнул Глеб, смутившись на слова друга. — Я лишь озвучил то, о чем многие догадываются, — напоследок произнес Лобанов и скрылся, смутив окончательно двух парней.

***

Глеб еще долго не мог выкинуть из головы слова друга. — Да, Глебка, но мы-то с Олей женаты, а вы с ним соседи. Смотри, чтобы он у тебя ребенка не попросил, все же гены дают о себе знать, как-никак, — заржав, произнес Семен. Или же: — Глеб, чего ты смущаешься? Ты же спал уже с такими парнями, так что плохого в том, если с Филом будешь спать? Научишься еще может у него чему-нибудь, — откровенно издеваясь, говорил Семен. — Если я и буду с ним спать, то все, что будет у нас этой ночью общего: кровать и храп. Не больше, Сёма! — злостно ответил Глеб. Вспоминая эти слова, Романенко хотел послать Фила куда подальше и стать опять нормальным парнем, коим был раньше. Но почему же он вдруг стал ненормальным, только позволяя о себе заботится? Глеб старался об этом не думать. Хотя, откровенно говоря, Глебу не хотелось обижать Ричардса и обвинять в чем-либо. Зачем орать на него и просить прекратить то, чего будет ему не хватать? Кто еще будет заботливо класть в сумку зарядку, когда телефон готов разрядится в любую минуту? Кто еще будет его отмазывать перед Быковым, как не Фил? Кто еще будет готовить Глебу завтрак и будить того запахом кофе? Если это все прекратится, то… Не хотелось даже думать об этом. — Глеб, ты не простудишься? На улице мороз, а ты около открытого окна уже минут десять стоишь, — войдя на кухню, произнес Фил. Когда Романенко оглянулся, то увидел голого соседа, с которого стекали капли. Видимо, из душа. — А то я уже замерз. — Ну, еще бы ты не замерз, выходя из душа голышом, — произнес Глеб и заставил себя отвернуться и закрыть окно. — Полотенцем бы хоть прикрылся. — Так его там не оказалось! Только для лица висело, — произнес Фил, проходя к плите, чтобы заварить кофе. — Тебе сварить кофе? — оглянувшись на друга, спросил американец, попутно отмечая, что тот смутился. — Фил, оденься уже! — с нажимом произнес Глеб, смотря на друга. Тот пошел в комнату, бормоча что-то про то, что всегда так ходил. — Простудишься же! — напоследок выкрикнул Глеб и уставился в окно.