Диалог

— Не ожидала тебя увидеть в этом захолустье. — Признаться, я тебя — тоже. Ты так внезапно пропала. Я несколько недель ходил в тот парк. Гулял, ждал тебя, думал. — О чем думал? — О многом… Было скучно без неординарных мыслей. Любишь картины? — Искусство. Люблю искусство. Но не современное. Слишком абстрактно. — А я думал, что именно абстракционизм должен быть тебе интересен больше всего. — Потому что я неординарная личность? — Не вижу в этом ничего смешного! Но да. Потому что ты для меня настоящая абстракция, ребус. — Что-то новенькое в характеристике моей личности. Вот, теперь и ты смеешься. Вымученная улыбка тебе не к лицу. — Ты выглядишь на много лучше, чем при нашей последней встрече. Все наладилось? — Не сказала бы. Я сбежала от всех проблем. Снова. — Снова? — У меня это уже вошло в привычку. Бросаю все — и в путь. Куда глаза глядят, без четкого плана, без лишнего багажа, без обязательств, сжигая все мосты. Обычно становится лучше. Ненадолго, но становится… Красивый пейзаж. Чувственный. И печальный. Кто художник? — Я. — Неожиданно. О чем тосковал, когда писал? — О наших беседах. — Романтик… — Сколько презрения! Как глаза закатила! — Не обижайся. — Не обижаюсь. Но я правда скучал. — Я тоже… Мне стало чего-то не хватать с приездом сюда. Возможно, того же, чего и тебе. Здесь мне не с кем вот так поговорить. — А подруги? — Подруги — это хорошо, но они не умеют слушать, когда это нужно. Почему именно озеро? — Решил к тебе прислушаться. Ты намекнула, что это отличное место. Я на следующий день пришел с холстом и сделал набросок. — Я уехала на следующий день после нашего разговора… — Много камней с собой прихватила? — Давай не будем о камнях? — Давай. А о чем будем? — О картинах. Здесь же не только твои работы? — Не только. Я бы сказал, что на выставке я в меньшинстве. — Какая картина тебе понравилась, как зрителю? — Эта. Потрясающее сочетание красок. Картина и темная, и светлая одновременно. Много несочетающихся оттенков соединились здесь в нечто, мимо чего трудно пройти. И посмотри, какие мазки. Такое ощущение, что художник писал с завязанными глазами, писал одними чувствами. Я бы назвал эту картину оксюмороном живописи. Хаос и гармония, заключенные в раму… Ты плачешь? Так впечатлилась? — Не знаю… Такое чувство, будто это крик души автора. И контраст, и неровности — словно он писал, пребывая в жуткой истерике и не знал, как правильно выразить свои эмоции. Эйфория и отчаяние. Ты назвал ее оксюмороном искусства, я бы сказала, что это оксюморон жизни. Знаешь, так бывает, когда не понимаешь ни своих чувств, ни эмоций, и хочется просто кричать во всю глотку, а потом одновременно и плакать, и смеяться, но смех вновь и вновь срывается на душераздирающий крик, за которым следует полное опустошение… — Ты очень тонко чувствуешь то, что хотят передать художники. Мне сказали, что автор пытался покончить с собой после завершения работы. — Было бы ужасно, если бы мир потерял такого чувственного человека. Но, мне кажется, что было бы прекрасно, если бы художник забыл все об этом мире. Ему явно не хватает душевного покоя… Кто автор? — П. А. — Не слышала. — Он мало выставляется. В основном торгует на аукционах. Надо же на что-то жить. — И много нынче за искусство платят? — Понятия не имею… — Мне пора. — Мы еще встретимся? — Как расположит судьба. — Здесь есть парк с озером? — Есть. — Увидимся там? — Как знать…