Сияние красного запада

            Оголтелая последовательность ударов в дверь была похожа на пулемётную очередь. Виктория вздрагивала почти от каждого удара, увесистого, разъярённого, беспощадного, рикошетящего от кафельных плит глухими хлопками. Того, кому принадлежали эти кулаки, стоило бояться не иначе, как самого настоящего повелителя ада. А может, он им и был? Кто знал. Виктория ничего не могла знать, сидя сверху на закрытой крышке унитаза в своей ванной за запертой дверью и закрывая пышущее жаром лицо руками. В одном бюстгальтере, который она так ничем и не успела прикрыть перед незнакомым мужчиной, в своём разбитом, напуганном, изнеможённом состоянии.       – Эй, смертная, – звал её его голос с другой стороны двери. Сейчас этот голос уже был спокойнее, а вот несколько минут назад искрился убийственной аурой, заставляющей девушку дрожать, как загнанную в угол мышь, – открой. Обещаю, я не трону тебя.       Вик не верила ему до последнего. И только она позволяла себе близость с мыслью по типу «Может, он и вправду ничего мне не сделает?», как крылатый тут же начинал снова с нетерпением колошматить дверь ванной комнаты кулаками и ногами. Лишь чудом эта дверь ещё была целой, лишь одним чудом.       – Да чтоб тебя! Открой, я сказал! – взревел Люцифер. Прибитая к двери вешалка с полотенцами не выдержала следующего натиска необузданных ударов и рухнула на пол.       – Сначала скажи, кто ты такой! – она всё-таки подала голос, удивив этим не только себя, но и, наверняка, своего интервента.       – Клоун из цирка.       – Правда?       – Ты дура или прикидываешься? Ты можешь меня видеть, но при этом слепая, как новорожденный морской дракон.       Его сравнение вызвало в Виктории ещё больше вопросов, которые она посчитала целесообразным оставить до лучших времён (если доживёт до них). Сама не зная, что дёрнуло её вдруг так разгорячиться, она подскочила с унитаза, щёлкнула щеколдой и приоткрыла дверь, оставив лишь небольшой зазор между ней и косяком. Оттуда на неё из полумрака глядели дьявольски красные глаза.       – Хватит надо мной издеваться! Выметайся из моего дома!       На его губах прошмыгнула победоносная ухмылка. Этого маленького зазора Люциферу вполне хватило, чтобы всунуть между дверью и косяком носок своего ботинка и предотвратить очередное захлопывание прямо перед его носом. Резко осознав всю глупость своего поступка, Вик навалилась плечом на дверь, но Люцифер навалился в ответ с обратной стороны. Через секунду он вторгся в её маленький бункер.       – Не смей приближаться ко мне! Не смей! Не смей... – истерично зароптала Виктория, а последнее проскрипела уже ломающимся от страха голосом.       Вновь спасаясь отступлением (а отступать в небольшой ванной было толком некуда), Вик забралась на попавшуюся ей под ноги стиральную машину, села сверху, вжавшись спиной в стену. Когда она поняла, что бежать ей некуда, а отбиться от нечеловечески сильного мужчины не представляется возможным, по её телу побежал парализующий холодок. Татуированный мужчина с крыльями приблизился к ней, сжимая губы плотной линий, дыша исключительно носом, звучно и беспокойно. Он оказался близко, даже слишком близко, бессовестно нырнув взглядом в её лицо. И тогда Виктория почувствовала, что от него даже пахнет чем-то нечеловеческим. Так, подумала она, пахнет гнев.       – Это я-то над тобой издеваюсь, куколка? – усмехнулся он, и его голос завибрировал под давлением. – Давай-ка мы с тобой потолкуем.       Бесцеремонно схватив её за бёрда, Люцифер стащил девушку со стиральной машины, подтолкнул к дверному проёму, выволок обратно в комнату, откуда она минут пятнадцать назад в ужасе удирала от него, на ходу теряя тапочки. Её отчаянных сопротивлений он почти не замечал. Все её разгорячённые взмахи руками, неотфильтрованная ненормативная лексика, срывающаяся с губ, его скорее веселили, чем докучали ему. Но когда она вдруг завопила, что есть мочи, пытаясь привлечь внимание соседей, Люцифер понял, что веселиться будет в другой раз. Он схватил надрывающуюся в крике девушку со спины, прижал к себе, грубо зажав ей рот ладонью, и сказал, уткнувшись губами ей прямо в ухо:       – Значит так, слушай меня внимательно. Я не убью тебя, если ты сейчас же успокоишься и перестанешь вопить, как истеричка. Договорились, ладно? – его голос стал нарочито мягким, но из его трещин всё равно сквозило плохо сдерживаемой желчью. – Вдох-выдох. Вот так, умница.       Несколько мгновений она косила на него перепуганные, блестящие карие глаза. Разве у неё был какой-то другой вариант в её положении, кроме как подчиниться? Разве что задохнуться под его ладонью, впившейся в её лицо мёртвой хваткой. Вик легонько кивнула, и Люцифер отпустил её.       На комнату без слёз было не взглянуть: мебель сломана или перевёрнута, рамки с фотографиями разбиты, содержимое полок, шкафов и тумбочек повалено на пол, шторы сдёрнуты и порваны. Целостность и нетронутость оконных стёкол вызвали в Виктории неподдельное удивление. Такой бардак могла устроить вооружённая дивизия морпехов или балаганная компания пьяных друзей, но никак не один разъярённый человек. «Человек»... Вик готова была бить себя по губам за это слово по отношению к тому уроду, который едва не убил её. Он не человек, он – чудовище. И доказательством этому было то, как теперь после его приступа неуправляемой агрессии, от которой она спряталась в ванной, выглядела её несчастная квартира.       Получив возможность отойти подальше от Люцифера, девушка непременно этим воспользовалась. Она отпрыгнула в противоположную часть комнаты, глядя на мужчину с нестерпимым страхом, но было, однако, в её глазах и немало любопытства. Вмиг она вспомнила кое о чём важном. Подняла из-под ног чёрную майку, лежащую под опрокинутой сушилкой для белья, быстро натянула её на себя. Когда её разум перестал метать искры, а окружение начало выстраиваться в некое подобие порядка перед глазами, собираясь обратно в целостную картинку из расползшихся по швам лоскутов, она вдруг ощутила, как к щекам приливает кровь. Лицо вспыхнуло пуще прежнего, когда Вик почувствовала на своём теле бестактный взгляд красных глаз, которые изучали её почти что с научным пристрастием и вместе с тем не выражали никакой заинтересованности.       – Ты... ты ангел? – вопрос сам собой сорвался с её губ прежде, чем Вик успела его обдумать.       – А что, похож? – усмехнулся Люцифер.       – Нет, не похож. Абсолютно не похож. Я видела ангела в детстве. Его крылья были белые, как люди и привыкли считать. А сегодня... сегодня на мосту возле университета я видела нечто, похожее на тебя. У того существа тоже были тёмные крылья.       Люцифер едва заметно вздрогнул и сморщил лоб, не позволяя себе раскрыть смертной свою настороженность. Она сказала, «видела в детстве»? Неужели эта девушка с малых лет, на протяжении всей своей жизни способна общаться с теми, кто спускается с небес или поднимается из ада? Чем это, интересно, считается среди смертных? Для остальных людей эта девица уважаемый медиум, опасная ведьма или душевнобольная психопатка? Что до Люцифера, кем бы эта девушка ни была для людей, он видел в ней лишь причину, по которой на него налипли крупные проблемы – виновницу всех странных явлений, что творятся с ним с прошлой ночи.       – Ты ведь не человек, правда? – спросила Виктория, и вопрос этот прозвучал более раскрепощённо, любознательно, открыто, но не без дрожи в голосе. – Ты – что-то сверхъестественное. Что-то противоположное ангелу, так ведь? Ты демон? Дьявол?       – Я думаю, тебе совершенно не обязательно знать, кто я такой, так что не утруждай свой скудоумный разум всеми этими расспросами, – на слове «скудоумный» подпрыгнувшая в возмущении бровь девушки чуть не пробила потолок. – Как только я вернусь к себе, в ад, ты забудешь обо мне. А я забуду о тебе. Это всё останется страшным похмельным сном.       – Серьёзно? Было бы просто замечательно.       «Закрыл вопрос о своей сущности, а потом ляпнул про ад. Кто тут ещё из нас скудоумный!» – в сердцах проскрипела Вик.       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга каждый со своими ожиданиями. Потуплённая пауза нарушилась треснувшим терпением Люцифера. Он шумно втянул носом воздух, а на выдохе спросил, устало, замученно, как будто его силой вынуждали говорить со стенкой:       – Ну и?       – «Ну и» что?       – Ты собираешься возвращать меня обратно или так и будешь тупо пялиться на меня?       А, теперь ясно, подумала Виктория, закатив глаза, вот, что он имел в виду, давая ей сладкую надежду на своё скорое отчаливание. Самым поразительным, возмутительным и пугающим в его самоуверенности был, пожалуй, его взгляд – он смотрел так, будто сама вселенная вынесла этой девушке обвинительный приговор и обязала в лепёшку расшибиться, но затолкнуть этого демонюгу обратно в зеркало. Желания общаться с ним и, уж тем более, выполнять его просьбы у Вик было ни то, что ноль – оно стремительно летело вниз по отрицательной шкале.       – С разбегу лицом в зеркало попробуй. Глядишь, что и получится, – посоветовала она, понадеявшись, что не слишком сильно расплескала свой яд.       Но он разлился прямо под ноги Люциферу и выбил его из равновесия. В мгновение ока демон приблизился к девушке и вновь схватил её за горло, поднял. Вик почувствовала, как её ноги повисли, пятки оторвались от пола, и теперь до него едва достают кончики пальцев. В этот раз Люцифер ограничился лишь рычащим предупреждением, рекомендовал смертной не шутить с ним и отбросил её от себя. Вик упала коленями на пол, быстро поднялась, почувствовала, как звон в голове становится мерным, структурированным, и что от этого пронзительного писка ей хочется кричать, смеяться и плакать. Словно это она сама провалилась в ад.       – Почему только я вижу тебя? – спросила Вик, восстановив дыхание. На всякий случай она отпрыгнула от демона ещё дальше и теперь разговаривала с ним из противоположного угла комнаты, прячась за телевизором. – Моя подруга не увидела даже перьев, которые осыпались с твоих крыльев. Никто не видит вас, ангелов, демонов – кем бы вы ни были. А я почему-то вижу. Но ни ангелы, ни демоны никогда раньше не заговаривали со мной. Все, кого я видела в детстве, просто смотрели, и их взгляды были пустыми, безучастными. Они будто бы не верили, что я смотрю на них, и даже не брались рассматривать эту вероятность. Чёрт... Твою мать... – она и вправду почти засмеялась смехом, который обычно можно услышать в стенах лечебницы для душевнобольных: срывающийся с петель, дребезжащий, рвущийся по швам, бутафорный смех. – «Ангелы и демоны», о чём я говорю! Я что, в каком-то фантастическо-мистическом фильме? Просто жесть. Просто... Господи...       – Ты спрашиваешь всё это у меня? Это я хотел у тебя спросить, откуда у обычной смертной такие привилегии.       – Разве это не у вас там так задумано? Высшие силы и всё такое?       Люцифер очертил задумчивый круг по комнате, и пока он перемещался, Вик старалась держаться от него на расстоянии хотя бы пяти шагов, не менее.       – Получается, прошлой ночью ты впервые непосредственно контактировала с бессмертным? – спросил демон.       Вик взглянула на свою правую ладонь.       – Получается, что да.       – Идиотка! – Люцифер снова хотел было сцапать её, сделать больно, сжать где-нибудь посильнее, чтобы выместить злость, но, так как наученная горьким опытом девушка теперь не подпускала его к себе и тут же отпрыгнула, толкнув ему навстречу кресло, Люциферу пришлось перебиваться мебелью. Он перевернул влетевшее в него кресло, яростно пнул кровать. В эмоциональных порывах его крылья то поднимались, то опускались. – Какого хрена ты полезла ко мне вчера, кто тебя просил! Прикосновение человека к ангелу или демону, который не скрыт от его глаз чужим обликом, может привести к невероятным последствиям, ужасным, болезненным. И, если бы я только знал наверняка, что это за последствия, было бы гораздо проще! Я ничего не успел отыскать. Теперь из-за тебя я не могу вернуться. Из-за тебя я заперт в этом гниющем мирке! Ты нарушила Равновесие! Ты хоть понимаешь, что ты сделала?! Бестолочь!       Лишь успевая беззвучно открывать рот, Морец едва силилась заглатывать воздух, застревающий комом в горле. Руки затряслись, голова, по ощущениям, надулась и закипела, щёки вспыхнули дикими розами. Почему он обвиняет её? Почему его взгляд полон такой неистовой ненависти, словно она собственноручно убила всю его семью или совершила другое страшное преступление? Ещё секунда, и она сама поверила бы в это.       – Мало того, что додумалась вытащить меня из ада, так ещё и шрам этот уродливый оставила.       – Между прочим!.. – Вик крикнула это, и голос её зазвенел под натиском наступающего плача. Она держала себя в руках. Никаких слёз. Не перед таким гадёнышем, как он. – У меня тоже остался след на ладони, так что не надо тут строить из себя главную жертву обстоятельств. Откуда мне было знать, что я взяла за руку какую-то дьявольскую хтонь?!       Крылья Люцифера резко распахнулись и сложились обратно, точно у готовящегося к нападению ястреба. Одной секунды сердцу Виктории было достаточно, чтобы камнем упасть в пятки. Каждое, даже самое крохотное движение этих огромных тёмно-красных крыльев едва не доводило её до летального обморока. И Люцифер тем пользовался.       – Напомни мне, кто из нас был пьяный и обкуренный настолько, что не мог трезво оценить ситуацию, – процедил он.       – Закрой свой чёртов рот, пока я не занялась этим лично! – её наэлектризованный голос дрогнул, взволнованный подступающей злостью.       – Ты явно не понимаешь, с кем говоришь, смертная, – на последнее слово он надавил с особым усердием, сжал челюсти, и глаза его – два кровавых рубина – вновь вспыхнули огнём.       Но и Виктория не собиралась быть той самой «смертной», какой он себе её представляет. Не слабая, не напуганная, не раболепная. Она ни за что не позволит такому, как он, чувствовать над ней превосходство! Да пусть он хоть трижды демон или кто он там ещё!       – Нет, – твёрдо сказала Виктория, выпрямившись и уверенным шагом приблизившись к нему. Пусть только попробует снова схватить за горло – сломает ему его хренову руку! – Это ты не понимаешь, с кем говоришь. И если ты, крылатый утырок, не прекратишь так со мной разговаривать в моём доме, я...       Снова чертовски сильная рука за долю секунды оказалась на её горле, и теперь уже кончики пальцев на ногах, оторванные от пола, не могли коснуться ламината. Люцифер поднял глаза на повисшую на его руке, словно на крюке, девушку, и Вик одновременно обожглась и порезалась об его свирепый взгляд. Костяшки его пальцев забились в её подчелюстные мышцы, сдавили каналы верхних дыхательных путей. Сломать ему руку? Представить оказалось куда проще, чем сделать. Куда большая вероятность у того, что он сломает ей шею. Прямо сейчас. Завершит то, что не смог сделать полчаса назад, пригвоздив её к кровати.       – Будь хорошей девочкой, – проскрипел он сквозь непомерно кривую гримасу отвращения и злости. А затем резко разжал пальцы, и Вик с грохотом рухнула ему под ноги, – и немедленно верни меня обратно. Я больше не стану с тобой церемониться. У меня нет на тебя времени.       – Больной... ублюдок... – она с трудом откашлялась, отдышалась, во рту появился лёгкий привкус крови. Гнев в ней разрастался, точно пожар, съедающий ветхий деревянный домик в сухую знойную погоду. Она знала, что он смотрит на неё, ползающую у его ног, с высоты своего роста надменно и нахально, поэтому торопилась встать. – Это не я вытащила тебя из зеркала. Мне это на хрен не упало, да и я тебе не девочка-волшебница из аниме. Поэтому я не могу сделать то, что ты просишь. Неужели до тебя до сих пор не допёрло, идиот?       – Да плевать я хотел, веришь-нет! Мне нужно домой, обратно, в ад!       – Да плевать я хотела, веришь-нет! Катись колбаской из моего дома!       – Я заставлю тебя пожалеть об этом, смертная.       – Смотри, не надорвись.       И вот наконец-то он действительно собрался уходить! Вик просто не могла поверить своему счастью. Она готова была порхать и петь песни, как в слащавых мюзиклах, но прежде пусть сначала стукнет входная дверь. Люцифер громко заявил о том, что он уходит, пролетел мимо девушки, нарочно задев её предплечьем и оттолкнув в сторону, как делают обычно обиженные школьники. Но даже не дойдя до прихожей, развернулся и с какой-то будто бы даже неловкостью попросил:       – Дай мне какую-нибудь одежду.       – А полы тебе дома не помыть, уважаемый? – Вик прыснула фальшивой усмешкой, в сердцах уже готовая орать благим матом от свербящего в груди негодования. – Стоит, понимаешь ли, обвиняет меня во всех смертных грехах и хочет, чтобы я ему тут услуги ателье оказывала!       – Просто. Заткнись. И дай. Мне. Одежду. – Люцифер уже тоже чувствовал, как его гнев всё стремительнее превращается в необузданного морского дракона, как кулаки сжимаются до скрипа костей, как в груди не хватает места хотя бы капельке спокойствия.       – Платье моё вчерашнее подойдёт? – Вик встала в позу, сложив руки на груди, сдвинув губы бантиком. – Нет у меня ничего мужского.       – Ты хоть на секунду перестанешь врать? Дай мне что-нибудь из одежды своего парня, – Люцифер требовательно протянул руку вперёд.       – Как только он у меня появится и пропишется в моей квартире, я тебя обязательно наберу. Всё, adiós*!       Люцифер смерил её то ли недоверчивым, то ли удивлённым взглядом с ног до головы, как будто кропотливо пытался что-то отыскать. Сначала Вик смутилась, а потом моментально вспыхнула раздражением. Люцифер чуть прищурился и сказал, сделав свой голос непривычно тихим и неуверенным:       – С трудом верится, что у тебя нет парня.       Не было смысла и дальше вести опротивевшие ему разговоры с этой неадекватной землянкой, подумал Люцифер, его всё равно никто на улице не увидит, так что клянчить у неё одежду – это лишнее. Он чувствовал, если останется в этой квартире ещё хотя бы на одну минуту, он точно убьёт эту нахалку, не покривит душой. За полчаса она довела его до такой кондиции, до которой не доводили даже некоторые эпизоды соперничества с сыном школьного учителя. Люцифер вылетел из квартиры, хлопнул дверью, по взбудораженной неосторожности прищемив свои крылья, ругнулся отборным матом, поквитался с дверью (по неизвестным причинам, Люциферу всё-таки удалось воздержаться от уничтожения не только этой поганой двери, но и всей квартиры) и исчез.       Лишь только стены сотряс громогласный хлопок двери и стук упавшего с вешалки зонта, Виктория наконец-то выдохнула. Ей казалось, будто она не могла дышать целую вечность, и лишь сейчас у неё появилась возможность наполнить лёгкие воздухом. Сердце суетливо билось о рёбра, как в костяной клетке, голова раскалывалась, во рту пересохло. Девушка обхватила себя за плечи и присела на край кровати, оглядев бардак, который ей оставил этот псих. Комната в величественном молчании смотрела на неё разбросанными вещами, перевёрнутыми стульями и креслами, разбитыми горшками из-под цветов. С другой стороны, Вик одёрнула себя, чего ещё она могла ждать от демона? Если он и вправду тот, о ком люди привыкли думать, как о злых духах или о падших ангелах, предавших Бога, злых, коварных и искушающий, то ничего удивительного в попорченной мебели и своих нервах Вик не должна была увидеть. Но она не собиралась подбирать ему оправдания. Её злость на демона была неумолима.       Слепая радость и облегчение вдруг отступили с пробуждением дурного предчувствия, того, что называют интуицией или шестым чувством. Пускай его уход не слишком-то сластит ей губы: этот демон просто так не исчезнет, как те, что являлись перед Вик в детстве. От одной этой мысли скрутило живот.       Ведь так и случится... Оно же ведь точно так и случится!

***

      И оно действительно случилось именно так, как предрекал стонущий кишечник мисс Морец!       Решив, что справится со своей проблемой сам, Люцифер, безусловно, погорячился, однако признаться в этом даже самому себе ему оказалось труднее, чем вернуться в квартиру, где ему абсолютно точно предначертано сгореть от стыда и последующей за ним ярости. Среди людей, снующих по шумным улицам огромного мегаполиса, не нашлось ещё одной такой «идиотки», которая бы рискнула продемонстрировать ему, Люциферу, все грани своей дерзости. В каменных лицах толпы молчало безразличие, такое, что, даже если бы они и видели парня с крыльями, одетого в одни брюки и туфли, все эти мужчины и женщины проходили бы мимо него точно так же, ни с большей, ни с меньшей причастностью, и, может быть, какие-нибудь редкие смертные показали бы на него пальцем, приняв за психа. Кровь в жилах Люцифера кипела и пенилась от злости в тот момент, когда он хлопнул за собой дверью, а потому вспомнил лишь через несколько минут, когда его проглотила безликая толпа чикагцев: он ничего не сможет сделать со своей проблемой, пока его никто не видит, а принимать чужой облик и спрашивать у всех подряд про способы попасть в ад – слишком опрометчиво даже для сложившейся ситуации.       Кое-что хорошее в его разгорячённом и, откровенно говоря, не совсем правильном поступке всё же было: у Люцифера появилось время остудить голову и трезво взглянуть на своё положение. Правда, пока он на него трезво смотрел, в очередном яростном припадке разнёс скамейку в парке. И пока люди, ставшие свидетелями того, как скамья сама по себе летает по тротуару, скрипит, гнётся и трещит, удирали из парка, похватав в руки своих детишек, к Люциферу пришло горькое, невкусное осознание: на земле ему никто не поможет, кроме той рыжей девчонки.       Вернуться в ад известными ему способами Люцифер не смог: связи с небесами не было, энергию других бессмертных поблизости он не ощущал, а водоворот по-прежнему молчал. Вот, почему он был вынужден вернуться к той, которую точно убьёт, если она ещё раз назовёт его «крылатым утырком».       Звонок в дверь. Первый, второй, третий... десятый... пятнадцатый... Сначала это были вызовы с интервалами в семь-десять секунд, какие обычно нужны воспитанным людям для ожидания хозяина квартиры. Но скоро, вероятно, тогда, когда Люцифер понял, что не открывают ему принципиально (и не было в нём ни единого сомнения в том, что Виктория могла, к примеру, крепко уснуть или принимать ванну), он начал буквально спамить по кнопке дверного звонка без остановки, пытаясь, по всей видимости, вызвать у надувшейся на него девушки нервный срыв.       Но Виктория вовсе не надулась – тем, кто держал её за руку и не давал сдвинуться с места, был страх. Она закрылась, спряталась, всё ещё с детской наивностью веря, что сможет убежать от того безобразия, что наступило ей на пятки и дышит на ухо. Морец сидела на своей огромной кровати, что всё ещё стояла чёрт-те-как, поперёк комнаты, посреди брошенного на произвол судьбы беспорядка, закутанная с головой в скомканное одеяло, и, покачиваясь взад-вперёд, отсутствующим взглядом впивалась в зеркало на дверце шкафа-гардероба. Само собой, она знала, кто стоит на пороге её квартиры ещё после первого звонка, для этого не нужно было иметь какие-то сверхспособности. И именно потому, что она знала, она ни за что не собиралась открывать дверь.       Динь-динь! Динь-динь! Динь-динь!       Она готова была окончательно и бесповоротно сойти с ума под звуки тошнотворной трели дверного звонка. И даже если бы знала наверняка, что они никогда не смолкнут, она бы не сделала ни шагу к двери.       Динь-динь! Динь-динь!       Эта дверь останется закрыта. Вик ни в коем случае не впустит в свою жизнь демона.       Динь-динь!       Она останется нормальной. Она не станет снова чокнутой.       За очередным звонком вдруг наступила режущая слух тишина, показавшаяся Виктории какой-то ненастоящей, иллюзорной. И даже это, казалось бы, мимолётное ощущение, как выяснилось далее, её не подвело.       Виктория слегка растерянно взглянула в сторону входной двери, как будто бы даже жалея, что у этого козла с непомерно раздутым эго не хватило стойкости продержаться подольше. Он мог обманчивым затишьем заманивать её к порогу. Мог размышлять о новых способах воззвать к ней, топчась на коврике перед её квартирой. Вик не бралась трактовать причины его поведения, потому что она даже представлять не хотела, чем может полниться голова демона. Квартира на тринадцатом этаже – её собственный бункер от всей нечисти, что повылезала к её ногам после прошлой ночи. Но сюда к ней никто не прорвётся. Стены любимой квартиры непременно уберегут её.       Бабах!       В большое панорамное окно, из которого Виктория любила вечерами наблюдать за искрящимися в сумерках огнями многоэтажек, закрывая лицо перекрещёнными руками, влетел Люцифер. Звон разбившегося стекла оглушительно хлопнул по ушам, осколки полетели по всей комнате, точно праздничное конфетти. Вик, к счастью, успела выйти из своего полумёртвого транса быстрее, чем острые осколки коснулись её кожи, быстро упала ничком на кровать, превратившись в кокон. Люцифер приземлился на ноги, едва ли согнувшись, выпрямился, расправил плечи, лёгкими движениями крыльев стряхнул с перьев осколки. Теперь к его сегодняшним заслугам, помимо бедлама, добавилась ещё и дыра в квартире, но демона, разумеется, это нисколько не волновало.       Аккурат приподняв краешек одеяла, что накрывал её голову, Вик в ужасе оглядела свою комнату. Родителей сейчас хватил бы удар. Они убьют её за разнесённое вдребезги окно, как пить дать, убьют. Но сначала убивать предстоит ей.       – Да что ты за чудовище-то, блядь, такое?! – прогремела Вик, вылетев из-под одеяла в нервном, почти истерическом припадке. Взлохмаченные рыжие волосы стали похожи на паутину карамельной сахарной ваты, глаза сменили тёплый шоколадный оттенок на яростный медный. – У тебя есть хоть какое-то, хотя бы самое мизерное понимание нормального или у тебя от мозгов одна несчастная капля серой жидкости в голове?! Ты мне полную страховку за квартиру будешь выплачивать, и меня ни разу не колышет, кто ты там и откуда!       – Дверь долго никто не открывал, – преспокойно сказал Люцифер, стряхнув с плеч стеклянную крошку.       На нём не было ни царапинки, как на каком-нибудь супер-герое в обтягивающем трико, который эффектно влетает в окно и вступает в бой со злодеем на экране кинотеатра. Только вот это не кино, Вик – не злодейка, а самая, что ни наесть, жертва, а от героя в этом гаде только буква «г».       – Ты. Разбил. Моё. ОКНО!!! – её било крупной дрожью, а от злости темнело в глазах.       – И можешь винить в этом только себя. Если бы ты открыла дверь, окно было бы цело.       Её пальцы механически сгибались в ломаных движениях, вот-вот рискуя превратиться в клешни-убийцы, ноздри раздувались, глаза наливались кровью. И Люцифер понял, что настало время усмирить её пыл (в конце концов, он не мог позволить какой-то смертной думать, будто бы она имеет право смотреть на него, как ей вздумается). Он сделал резкий шаг вперёд, лишь чтобы припугнуть её. Последовала моментальная реакция, та, на которую демон и рассчитывал: Вик юрко отпрыгнула на два шага назад, вооружилась напольным торшером и встала в боевую стойку, сдвинув брови на переносицу. Люцифер медленно вышагивал вокруг, двигался поступательно, размеренно, вальяжно, наслаждаясь своей виртуозной игрой на нервах этой девушки. Она сейчас была похожа на разгневанного бельчонка, подумал Люцифер и усмехнулся про себя: вся такая нахохлившаяся, надувшаяся, обнажившая свои маленькие смешные зубки перед змеёй. И змее действительно было смешно наблюдать за попытками бельчонка быть смелым и сильным.       Вик не могла поверить, что это всё происходит вновь, что она снова видит перед собой эту выгибонистую физиономию. Что-то внутри толкало её разреветься от бессилия перед ним, и Вик знала наверняка, что второй такой же ситуации, как с окном, не выдержит. Либо она сдастся, либо воспылает так, что сама сожжёт яростью свою квартиру. Она тоже могла стать демоном, если придётся, ведь люди по своей сути были полукровками – и ангелами, и демонами одновременно, меняющими сторону от случая к случаю.       Сейчас было совершенно не до этого, да и Вик раздражало то, что она обратила внимание на эту деталь, но Люцифер вернулся уже полностью одетым. Его татуированные руки и грудь, которыми он светил перед ней некоторое время назад, сейчас прикрывал чёрный джемпер.       – Ты должен был забыть дорогу к моей квартире, – процедила сквозь зубы Вик.       – А ты должна была понять, с кем имеешь дело, и сбить свою спесь, обнаглевшая землянка, – скривился Люцифер. Он изо всех сил пытался, он правда старался держаться беспристрастного настроения, но эта нахалка вылавливала его эмоции голыми руками, точно умелый рыбак – рыбу из пруда. – Ты затащила меня на землю. Ты и твоя феноменальная тупость. Теперь ты просто обязана помочь мне вернуться обратно.       – Я затащила?! – Вик театрально расхохоталась. Она общалась со своим новым «другом» всего ничего, а он уже бесил её до кончиков пальцев. – Милый мой, ты никак на солнышке перегрелся? Кто, по-твоему, долбанул зеркало? Я?       – Замолчи. Просто помоги мне разобраться со всем этим дерьмом, – Люцифер с трудом переступал через себя, чтобы внятно произнести это унизительное слово «помоги».       – Как?       – Крылом, блядь, об косяк! Откуда мне знать! Я что, по-твоему, каждый день застреваю на земле среди вонючих смертных без возможности вернуться? Есть у вас тут какие-нибудь, я не знаю, консультационные пункты для ангелов и демонов, оказавшихся в сложной жизненной ситуации?       – О, конечно. Подожди, сейчас номер в справочнике найду, – Вик вытащила из ящика стола блокнот, сделала вид, будто собирается листать его, и запустила в демона. – Чёрта-с-два!       – Ещё одна подобная выходка, и я выкину тебя из окна, – глаза Люцифера снова вспыхнули мистическим красным свечением.       – Рискнёшь попробовать, пернатый?       Люцифер молниеносным рывком бросился вправо. Вик, точно его отражение – параллельно влево. Они замерли друг напротив друга на какое-то мгновение, пока буравили друг друга сжирающими взглядами, точно готовящиеся к прыжку разъярённые пантеры. «Я вырву твой длинный язык и повяжу узлом вокруг твоей шеи, курица ты двинутая», – кричал непримиримо гневный взгляд Люцифера. «Сначала попробуй меня взять, чувырла выпендрёжная», – отвечал ему острый, как лезвие, взгляд отчаянной девушки. В одну едва ощутимую секунду они вдруг отмерли и устроили догонялки по уже и без того исстрадавшейся квартире. Морец ныряла за мебель, неумело минуя битое стекло под ногами, бросалась в своего преследователя одеждой, бутылками, книгами, подушками с кровати. Люцифер отбрасывал всё это в сторону одним движением крыла и продолжал своё наступление, натужно пыхтя и корча страшные гримасы. Сейчас, казалось, у него больше не было желания просто напугать девушку: эта засранка нарвалась, и теперь ничто не спасёт её от адского возмездия.       Кроме дверного звонка.

***

      Короткий гудок со стороны входной двери вмиг остановил суетливую беготню, заставив участников этих смертоносных салок застыть в неестественных позах, удивлённо уставившись в сторону прихожей. Некоторое время они стояли каменными изваяниями и переводили друг на друга вопросительные взгляды. Гудки становились настойчивыми, скоро к ним добавились встревоженные удары кулаком в дверь. И голоса, два мужских и один женский.       Виктория и Люцифер встали на коврике перед входной дверью, вслушиваясь в копошения по ту сторону, словно полминуты назад вовсе не пытались прикончить друг друга. В отверстии дверного глазка Вик увидела непропорционально вытянутые фигуры Хлои, Стайлза и Брендона и тихо выругалась. С каждой новой минутой ситуация становилась всё «занимательнее».       – Ну что, готова объясняться перед ними? – сардонически улыбнулся Люцифер. – Уже придумала красивую легенду на мой счёт? Скажешь им, что я твой сосед снизу, которого ты затопила, или троюродный брат твоей внучатой племянницы по линии прабабушки, который оставил в казино последнюю пару трусов и пришёл к тебе клянчить деньги?       – Ну хоть чувством юмора тебя наградили компенсацией за отсутствие мозга и манер, – Вик улыбнулась ему утрированно широкой фальшивой улыбкой, после чего ей пришлось спешно освобождаться от прилипшей к её лицу грубой и непомерно сильной мужской руки. – С какой вообще радости мне что-то выдумывать? Они всё равно тебя не увидят.       – Хочешь это проверить?       Девушка отупело захлопала глазами. Ей совершенно не хотелось знать, что означает эта каверзная ухмылка, что растянулась на его лице.       – Они не видят меня, пока я того хочу. Но одно небольшое усилие воли, и...       – Только попробуй! Вот... Вот только попробуй! – голос Виктории сорвался, затрепыхался в конвульсиях от нехватки воздуха, она подняла указательный палец и тряханула им у лица демона. Пока дверной звонок разрывался напористой трелью, Вик оттесняла Люцифера, пытаясь спрятать его на кухне. – Выкинешь что-нибудь подобное, и я ни за что не стану тебе помогать! Ни за что, слышишь меня! Я не шучу!       – О, значит, если я буду паинькой, ты исправишь то, что натворила, и вернёшь меня домой?       Да какой же он невыносимый, непрошибаемый, феерический тупорез! Вообще ничего не хочет слышать и принимать к сведению – только своя собственная правда.       Вик закатила глаза и запихнула своего нежеланного гостя за порог кухни, наказав ему сидеть тихо и не высовываться. В ответ она получила величественно вытянутый вверх средний палец, но времени на то, чтобы сломать его, оторвать и засунуть кое-кому кое-куда, у неё уже не было: ещё немного и друзья начнут штурмовать дверь её квартиры.       Вик вернулась на коврик перед входной дверью, впопыхах попыталась привести себя в порядок, пригладила волосы, приподняла чашечки бюстгальтера и поправила лямки чёрной майки. Она знала, это никак не скроет её волнения и не скрасит перепуганный оттенок её лица, но сделала это, чтобы хотя бы самой себе создать иллюзию порядка. А затем открыла друзьям.       Фэрис, Девенпорт и Албарн одновременно втроём протиснулись в двери квартиры наконец-то отозвавшейся подруги и вцепились в неё, как в затерянное сокровище, за которым они охотились многие годы по всему земному шару. Вик предприняла попытку удержать их на пороге, чтобы друзья не увидели того, во что буквально за полтора часа превратилась её квартира, но у неё, конечно же, ничего не вышло. Трое синхронно замолчали, проглотили слова и уронили челюсти на пол, когда увидели разбитое вдребезги панорамное окно, а Вик почувствовала неловкость и стремительно нарастающее волнение. Она на мгновение представила, что не сможет оправдаться, и её снова начало тошнить.       – Что у тебя тут случилось?! Тебя ограбили? Изнасиловали? Боже мой, в твою квартиру что, врезался истребитель?! – Хлоя тараторила без умолку, её голос, надломленный и всполошённый, трещал по швам, когда она схватила Вик за плечи и обняла крепко-крепко, словно боялась, что подруга исчезнет в любую секунду. – Что у тебя с телефоном? Я звонила раз пятнадцать, сначала ты не брала трубку, а потом вообще стала недоступна! Ты думаешь, это нормально – так издеваться над своими друзьями?!       – Я... Прости, Хлоя, – Вик виновато склонила голову и чуть улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Мой телефон... Я где-то его потеряла. Наверное, оставила в парке возле университета или ещё где, не знаю.       Стайлз подошёл справа, приобнял Вик, ласково поглаживая её плечо, и с укором взглянул на Фэрис.       – Прекрати, Хлоя, она ведь не специально. Посмотри на неё. Она выглядит так, как будто её переварил комбайн.       – О, спасибо, что заметил, – из Вик неожиданно для неё самой полился сарказм.       – Но даже переваренная комбайном ты всё равно самая красивая.       – И самая безбашенная, – Брендон подал голос уже откуда из глубины комнаты, и Вик дёрнулась в его сторону куда быстрее и испуганнее, чем положено. Блондин указал пальцем на разбитое окно, которое осматривал всё то время, что Хлоя и Стайлз донимали их подругу, и обернулся к остальным с удивлённо-шокированным взглядом. – Ты что со своим окном сделала, мать? Такую дыру реально мог только истребитель оставить. «Ты не хочешь знать, что оставило эту дыру. О, поверь, милое летнее дитя, ты совсем-совсем не хочешь этого знать! Потому что, в зависимости от того, на чём остановится колесо судьбы, нам с тобой грозят потери: либо тебе – рассудка, либо мне – друга».       – Или в твою квартиру влетела летающая тарелка? Колись, где спрятала зелёных человечков? – Брендон поиграл бровями, медленно двигаясь спиной по комнате, задрал голову и прокричал: – Ау! Пришельцы с планеты Вулкан! Я готов к первому контакту!       – Ты видела грабителей? Успела их запомнить? – спросила Хлоя, игнорируя дуракаваляние Брендона.       – Грабителей? – переспросила Виктория.       Ну, конечно! Её квартира была похожа на место побоища (и так, в каком-то смысле, и было) вместе с завалами перевёрнутых предметов интерьера и вдребезги разбитым окном. Хлоя была убеждена, что это сделали пробравшиеся в квартиру злоумышленники, и Вик вдруг подумала, что не имеет права отвернуться от этой идеальной версии произошедшего в виду отсутствия своей собственной, заранее заготовленной лжи.       – Зачем грабителям разбивать окно? – опроверг Стайлз.       – Как зачем? Они сбегали! – настаивала Хлоя, которая говорила так, будто собственными глазами видела это ограбление.       – С тринадцатого этажа?       – У них были парапланы. Профессиональные воры берут их с собой на дело, если знают, что этаж высокий. Я в фильмах видела.       Нет, до идеальной эта версия всё-таки не дотягивала, с новой волной напряжённого волнения подумала Виктория, пока Стайлз и Хлоя увлечённо спорили о том, какая степень профессионализма или же безрассудства нужна грабителю, чтобы пробить своим телом окно и прыгнуть с тринадцатого этажа, рискуя жизнью и прикарманенным добром.       Сердце выстукивало в груди Виктории обезумевшую чечётку. Проступающий на лбу холодный пот скатывался на веки, снова душила тошнота. Вик почти не слышала, о чём говорили Хлоя и Стайлз: она неумолимо следила за Брендом, который с полицейским любопытством осматривал её перевёрнутую вверх дном комнату, с особенным пристрастием – огромный разлом разбитого окна. Он осторожно переступал через битое стекло, не сводя глаз с окна. В лице Брендона крылось ни то непонимание, ни то настороженность. На секунду Вик показалось, что он всё знает, а если и не знает, то догадается быстрее, чем Хлоя и Стайлз закончат обсуждение странных повадок грабителей, и заявит им об этом во всеуслышание, с присущим ему юношеским задором, словно всё это игра «Десять секретов Виктории Джей-Морец», и он выиграл первый раунд. Вик почувствовала, как задрожали колени, и что-то невыносимо заныло, затрепыхалось под кожей на спине. Не дай бог Брендону приспичит глянуть на кухню! Вероятность того, что тот упырь не притворит в жизнь свою угрозу, теснила шкалу напополам вместе с вероятностью, что Бренд никого на кухне не найдёт.       Брендон и вправду выглядел так, словно кого-то искал. Словно был уверен, что должен что-то найти. И это что-то тянуло его на кухню. В центре туловища Виктория ощутила, как задребезжал старый генератор, который клокочет и подпрыгивает во время работы. Она сделала глубокий вдох, попыталась перевести дыхание.       Бренд вошёл в кухню. Прошмыгнул, как будто чувствовал, что, если будет медлить, Вик остановит его. Она дёрнулась с места, но замерла, конвульсивно дрожа, словно в припадке. Стайлз, державший её в объятиях, недоумённо взглянул на подругу и неожиданно испугался её взгляда: в её глазах плескался необузданный животный страх, а лицо побледнело. Он позвал её, но она всё продолжала, словно в гипнозе, широко распахнутыми глазами смотреть в сторону кухни.       Через несколько секунд в комнате появился Брендон с пачкой чипсов в руках и, прихрустывая жаренными ломтиками картофеля, сказал:       – Я, конечно, не эксперт, но ущерба у тебя тут на хороший такой лимончик баксов, как минимум. Просто жесть. Ты копам-то хоть позвонила? В страховую?       Вик облегчённо выдохнула, слишком заметно, не смогла сдержать улыбки. Генератор в груди заглох, и её перестало лихорадочно потряхивать.       – Я... позвоню... – устало ответила Морец, чувствуя, как отступившее напряжение оставляет за собой шлейф свинцовой тяжести, разливающейся по ногам, плечам, рукам. – Я позвоню всем, кому нужно, как только отосплюсь и приду в себя. Ребят, правда, – она скинула с себя руки Стайлза, встала так, чтобы видеть лица всех троих, и ощутила вдруг, что второго такого захода кого-нибудь из них на кухню её нервы не выдержат, поэтому нужно срочно принимать меры, – я отвратительно себя чувствую после вчерашнего. Давайте встретимся завтра, хорошо? Сейчас я хочу лечь спать и продрыхнуть часиков эдак пятнадцать.       – Хорошо, но я останусь с тобой.       – Хлоя...       – Вик, ты что, серьёзно думаешь, что мы позволим себе оставить тебя одну после всего, что увидели? Ты посмотрела на меня там, в аудитории, как на призрак, убежала, не отвечала на звонки, а теперь мы приходим и видим вместо твоей квартиры какое-то пепелище, – глаза Хлои горели настоятельным осуждением за то, что подруга отказывается понимать их беспокойство и принимать помощь. – Если хочешь оставить объяснения до завтра, давай, мы с парнями подождём. Но до того времени я присмотрю за тобой, поняла? Отказы не принимаются.       – Кстати, это мысль, – Бренд задумчиво хрустнул чипсом. – Хотя бедняга Стайлз будет ещё часа два рыдать мне в жилетку о том, что шанс остаться наедине с храпящей Вик выпал не ему. Да, братан? – и хлопнул Девенпорта по плечу с широкой дурашливой улыбкой.       Но Стайлзу было не до приколов и шуточек. Из его головы никак не шёл напуганный до болезненного ужаса взгляд Виктории, которым она сопроводила исчезнувшего в кухне Брендона.       – Я согласен с Хлоей, – сказал Стайлз, кивнув собственным мыслям. – Она сумеет уберечь твой сон. В конце концов, если вдруг что-нибудь случится, наберёт нас с Брендом. Ты ведь сказала, что потеряла телефон.       Вик начинала раздражать их настойчивость. Сейчас она не обращала никакого внимания на их обеспокоенность, а сосредоточилась только на своих личных страхах.       – Прекратите, – она махнула головой, нахмурилась. – Я вам не девочка из ясельной группы, которую надо водить за ручку.       – Ещё одно слово, и мы останемся все втроём, – пригрозила Хлоя.       – Вик, для твоего же блага...       Стайлз взял Викторию за руку, но та спешно одёрнула руку и непроизвольно повысила голос:       – Не трогай меня!       – Да что с тобой такое?!       – Ты не понимаешь. Никто из вас не понимает, – Вик затараторила, руки вновь задрожали. Нетерпение нарастало и грозило изрезать с трудом слепленное спокойствие. – Не для моего блага, а для вашего. Для вашего же блага никому из вас лучше не оставаться в этой квартире сегодня. Я всё улажу. Дайте мне время, и я всё улажу, всё снова будет, как прежде, я обещаю.       – Да о чём ты вообще говоришь, Вик?! – в голосе Хлои зазвенела ответная нервозность, балансирующая на грани агрессии.       – Пожалуйста... – Вик задыхалась, голова гудела, внутренние органы дрожали.       – Воу-воу, не кипятись, ты куда разогналась-то, подруга? – насторожился Брендон.       – ...прошу вас... – она накрыла голову руками, чувствуя, как внутри черепной коробки расползаются чёрные ядовитые ручьи.       – Вик, ты выглядишь нездоровой, скажи нам, в чём дело, – голос Стайзла трепыхался озабоченностью, но оставался мягким и ласковым.       – ...уходите.       Короткий шаг назад – попытка отступить, сбежать туда, куда сбегают самые трусливые и слабые. И Вик упёрлась спиной в чью-то грудь, услышала уже знакомый мужской голос над своим ухом:       – Глухие непрошибаемые идиоты. Тупые смертные. Вам же ясно дали понять, что ваше присутствие в этой квартире нежелательно. Вы мешаетесь. Взяли ноги в руки, подобрали свои никому не нужные сопли и исчезли. Немедленно.       Словно это было материальное воплощение её тёмной стороны, пришедшее ей на помощь, – демон, сидящий на её левом плече и шепчущий на ухо, как следует поступить. Вик замерла, так желая, но так страшась обернуться, нервно сглотнула, покрываясь испариной. Она точно знала, что демон стоит прямо за её спиной, но друзья по-прежнему смотрели ровно на неё, а не на того, кто только что назвал их «тупыми смертными». И вдруг на их лицах синхронно промелькнули замешательство, растерянность. Хлоя, Брендон и Стайлз заморгали, точно им в глаза бросили горсть земли, и после этого их взгляды стали пустыми, как у роботов, из чьей программы стёрли все данные.       – Наверное, нам и вправду лучше уйти, – словно под гипнозом, сказал Стайлз.       – Встретимся завтра в универе, – Хлоя произнесла это с таким лицом, будто её губы двигались независимо от сигналов, которые подавал её мозг. Она не понимала, что говорит и зачем.       – На созвоне, детка, – монотонно выдал Брендон, даже не показав привычную «трубку у уха», как обычно делал, произнося эту фразу.       Они ушли. Не понимая, почему вдруг передумали и отступились, не понимая, что ими двигало, и почему эта сила была такой необъяснимо могущественной, но всё же ушли. Дверь хлопнула за спинами друзей, приглушённое эхо их шагов отдалилось по направлению к лифту. И Вик вновь почувствовала стремительное нарастание ритма её раскачивающихся внутренних весов. Может быть, именно сейчас, после наглядной демонстрации демонической силы, к ней и пришло окончательное убеждение, после которого ни один нормальный человек уже не мог стать прежним: вся та популяризированная чертовщина, на которой строятся сюжеты фильмов, книг и игр, на самом деле реальна.

***

      Сколько прошло времени с тех пор, как пьяная и обдолбанная Виктория Джей-Морец вошла в мужской туалет ночного клуба «Рив Гош» следом за загадочным мужчиной? С тех пор, как этот же мужчина появился в её зеркале, а через мгновение сдавил её горло, намереваясь отобрать её жизнь? Казалось, целая вечность. Целую вечность Виктория пытается вырваться из этого сна. Целую вечность она плутает по лабиринту, коридоры которого раскрашены в смешавшиеся цвета фантазии и реальности.       «Если прямо сейчас всё закончится, я больше никогда в жизни не возьму в рот ни капли алкоголя, про наркоту уж вообще молчу! – пообещала себе девушка. – Но если пути назад уже нет, если у меня не осталось ни единого шанса стать той, кем я была последние восемнадцать лет... Ничего другого не остаётся. Я сделаю это. Я напьюсь до беспамятства, потому что терять мне уже нечего!»       Мерный гул вентиляционной вытяжки под потолком на кухне успокаивал нервы не только Виктории, но и того, кто пришёл к ней без приглашения и разнёс полквартиры. Вик стояла спиной к раковине, повиснув на ней, опираясь руками, уставшая, раздавленная сегодняшним днём, и вперивала взгляд в демона, который сидел за столом напротив и пялился на неё в ответ. После того, как выгнал её друзей, Люцифер не получил от девушки ничего: ни благодарности, на которую рассчитывал, ни даже возмущений. Она просто молча ушла в кухню, даже не ушла – уползла, как обессиленная бабочка, которой сломали крылья, чей единственный удел теперь – как можно проворнее ползать, чтобы спасти свою жизнь. Они оба знали, что их ждёт разговор, но никто из них не хотел его начинать. Люцифер – потому что сама идея выпрашивать помощь у смертной была ему до спазмов противна, а Виктория – потому что не имела ни малейшего представления о том, как ведутся диалоги с демонами. Как нормально общаться с тем, кто слепо обвиняет тебя во всех своих проблемах, и кто смотрит на тебя, как на кучку экскрементов на своей выхоленной придомовой лужайке? Вот и Вик не знала.       Хотелось ущипнуть себя и наконец-то проснуться. Снова стать нормальной. Снова забыть о том, что значит быть чокнутой в глазах друзей.       «Да что с тобой такое?!»       «...ты выглядишь нездоровой...»       Но процесс уже запущен. Видимо, это судьба, злой рок, и, как люди любят причитать, от этого не сбежать, верно?       Она первая нарушила натянутое, точно тонкая струна, взаимное молчание между ними, когда решила задать вопрос, который сию секунду сама же сочла неуместным и глупым:       – Где ты взял этот джемпер?       – Там же, где все вы, смертные, одеваетесь – с витрины магазина.       – Ага. Денег, насколько я понимаю, у тебя нет. Значит, получается, ты её украл?       – Вы, люди, исключительно мелочные создания: привыкли всему назначать цену в денежном эквиваленте, но сами эту цену платите реже, чем выставляете счета. Вы все – воры, потому что многое берёте, не заплатив.       Говорил он складно, и именно эта складность вкупе с самоуверенностью и нежеланием искать компромиссы и бесили Викторию в нём. При этом он сидел перед ней так, словно это она была незваной гостьей в его доме: широко расставив ноги в стороны, сложив руки на груди в возмущённо-ожидающем жесте. Наверняка среди своих он был самым невыносимым демонюгой, подумала девушка, закатив глаза и тяжко вздохнув. А вдруг они там у себя специально закрыли ему проход обратно, потому что ни у кого из крылатых уже не осталось сил его терпеть? Сейчас Виктории эта версия показалась вполне себе резонной.       – Ладно. Допустим, – сказала Виктория, отпрянув от раковины и сложив руки на груди. Свет закатного солнца давил ей на роговицу уставших глаз. – Раз уж всё так отвратительно складывается, может, для начала хотя бы познакомимся? Виктория Джей-Морец.       Чуть помолчав, пробежавшись по девушке с головы до ног оценивающим взглядом, демон представился:       – Люцифер.       Сначала Вик некоторое время пялилась на него, ожидая объявления о шутке. А потом её прорвал истерический смешок. О каких шутках может идти речь, если сама мысль о том, что она прямо сейчас говорит с демоном (имя которому вполне могло быть Люцифер), звучала, как бред сумасшедшего! «Ну да, конечно, его зовут Люцифер, а ты как думала, дорогуша! Ещё у него в друзьях Сатана, Азазаель, Маммон, ручной адский пёс и кипящая огненная джакузи».       – Я сказал что-то смешное? – Люцифер сдвинул брови.       – Смешное? Нет, что ты, нет. Скорее... Эм... Давай сразу всё проясним. Ты повелитель ада? Падший ангел?       Люцифер усмехнулся, поняв, из чего она сделала такие выводы. Подпёр лицо рукой, взглянул на девушку, как на неразумное дитя, ляпнувшее какую-нибудь безобидную глупость.       – Не советую тебе в своих суждениях полагаться на Библию. Книженция занятная, но не имеет ничего общего с реальным положением вещей в моём мире. Так, сказочка для смертных.       – В эту сказочку верят миллионы людей на земле. Не просто верят – поклоняются. У нас это называется религией.       – У вас много что не поддаётся никаким понятиям адекватности.       – И наш с тобой нынешний разговор – в том числе, – Вик обиженно сложила руки на груди, вскинула подбородок, выпятила челюсть. Лицо состроила, как у окружного прокурора на допросе преступника.       Для неё уже не было секретом то, что с этим парнем ей придётся тяжело, а потому с каждой новой минутой она всё больше мечтала от него избавиться. Но глупо было надеяться, что он уйдёт просто так: уже попытался, и ничем хорошим для Виктории это не кончилось. Нет, конечно, у неё ещё остались целые окна в квартире, но рисковать ими она не станет. Девушку вдруг одолело чувство собственной значимости, когда она поняла, почему Люцифер («О боже, ну кто дал ему такое громкое имя!») так быстро вернулся обратно к порогу её квартиры: она теперь понимала, а он понял ещё раньше, никто, кроме неё, Виктории, не сможет хотя бы попытаться ему помочь, потому что ни у кого другого просто не было возможности. Здесь было чему польститься, но Вик боялась прикасаться к этому.       – Итак, – обозначил Люцифер. – К вопросу о том, как ты вернёшь меня обратно в ад...       – Слушай, без шуток. Попытайся это принять, ладно? Я без понятия, как тебе помочь. Мы можем на этом поставить точку?       – Хочешь сказать, что не врёшь мне? – Люцифер прищурился. Он всё ещё был полон сомнений и недоверия. – Ты проговорилась, что видела ангела в детстве, и, следуя из этого, я сделал вывод, что связаться с небесами для тебя не проблема. Это уму не постижимо, но, получается, существуют смертные, которые могут общаться с ангелами и демонами, видеть их, слышать, чувствовать, словно никаких подпространственных барьеров и не существует вовсе. И ты – одна из таких смертных.       – В детстве я действительно видела ангелов. И демонов... тоже, кажется. Но до сегодняшнего дня я об этом ничего не помнила. Вчера, когда мы столкнулись в клубе, в памяти что-то щёлкнуло, как будто кто-то починил проводку, соединил порванные кабели. Мне будто бы вновь настроили прямую трансляцию в иной мир, но отобрали пульт управления. И я снова во всём этом погрязла.       – Ты что, просто взяла и забыла о таком важном даре? – Люцифер взметнул бровями, взглянув на девушку, как на полоумную. А затем расхохотался. – Ну надо же, люди ещё бестолковее, чем я думал!       – Заткнись! – Вик почувствовала, как её лицо вспыхнуло жаром. – Ты даже не представляешь, каково это. Я буквально бежала от этого, как ты выразился, дара. Это ни фига не дар – это проклятье, и оно мешало мне жить. Для ребёнка в четыре года нет ничего страшнее, чем истерящие родители и отворачивающиеся друзья, которые держат тебя за сумасшедшую, когда ты говоришь им о стоящем в конце улицы мужчине с крыльями, а они никого там не видят.       – Ты рассказывала об этом окружающим? И где только границы у твоей тупости? – спросил Люцифер то ли у Виктории, то ли у яблока, которое он вытащил из плетёной корзинки на кухонном столе и крутил в руке.       – На хер идёшь. Мне было четыре года.       – Значит, о своей способности видеть ангелов и демонов ты ничего не знаешь?       – Всё верно.       – Ты просто мега-бесполезная, – Люцифер скучающе запрокинул голову назад. Но прежде чем Морец разразилась обиженными восклицаниями, он вновь выпрямился, ещё раз взглянул на поблёскивающее фарфоровым сиянием красное яблоко и сказал: – Мне не нужны особые знания, чтобы утверждать наверняка: этот дар не мог перейти к тебе случайно. Такие способности просто так кому-попало не раздают, особенно – смертным. Велика вероятность того, что наша с тобой встреча была спланирована кем-то из бессмертных.       – Типа, судьба?       Люцифер посмотрел на неё так, словно у неё на лбу было написано «Я круглая дура», хотя он ни капельки не удивился бы этому (потому что собственноручно с особой любовью вывел бы каждую букву).       – Судьбы не существует. То, что вы зовёте судьбой, на самом деле лишь плоды работы ангелов и демонов, следящих за весами Равновесия. Судьба – это оставшиеся на земле следы нашего вмешательства в человеческие жизни.       Каждое его слово вдребезги разбивало представление о привычном потоке жизни и открывало новые горизонты. Вик и вправду заново почувствовала себя четырёхлетней девочкой – ребёнком, которому рассказывают, как устроен мир. Люцифер явно знал больше, с этим стоило согласиться. И, возможно, только он мог бы при желании разобраться в том, откуда у Виктории появился этот проклятый дар. Может быть, и вправду у всего, что произошло, есть первоначальный замысел? Может всё это – всё: обожжённая ладонь, грань нервного срыва, разбитое окно – имеет какой-то смысл?       Неужели... они могут быть полезны друг другу? Демон, застрявший на земле, как в клетке, и человек, не знающий, как распорядиться дарованной ей силой. Что произойдёт быстрее: они вместе разрубят этот гордиев узел или же поубивают друг друга?       – Ты всё ещё хочешь, чтобы я помогла тебе вернуться обратно. Куда там? В ад, верно?       – О, неужели сейчас скажешь, что внезапно вспомнила способ, мисс Забываю-все-самые-важные-вещи-в-своей-никчёмной-жизни? – иронизировал Люцифер. Он ухмыльнулся, надкусил яблоко.       – Мы можем найти этот способ. Один ты, само собой, не справишься. В нашем мире ты не способнее младенца, – краешек её губ самодовольно потянулся вверх, когда она поняла, что ей удалось задеть вечно цепляющегося к ней демона. – Но вместе у нас может кое-что получиться.       – Но у твоей помощи есть цена, верно? Ты соглашаешься не просто так, я вижу по твоим хитрым глазам.       – Конечно, ведь мы, люди, всему назначаем свою цену. И, знаешь, что, уж не демону говорить мне про хитрые глаза. Ты пытался меня убить.       – И попытаюсь снова, если почувствую, что ты нарушаешь наш уговор. Твоё условие, смертная?       Вик подошла к нему, выхватила из руки яблоко и надкусила с другой стороны. Люцифер внимательно смотрел, как она слизывает сладкий сок со своих губ.       – Я помогаю тебе отыскать способ вернуться в твой мир. А ты в ответ поможешь мне выяснить правду о моём «даре».       Люцифер соткал напряжённую, выжидающую паузу из следующего их взаимного молчания. Он встал со стула, выпрямился перед девушкой, не разрывая зрительного контакта. В розовых лучах заходящего дня его красные глаза в их гипнотическом шарме искрились кровавым золотом. Вик не смела отвести от него взгляд, он сделал это первым. Люцифер отошёл к раковине, налил себе стакан воды, осушил его. Он выглядел задумчивым, но Вик знала, что в раздумьях он не видел необходимости, всего лишь строил из себя великого интригана, чтобы потешить себя мыслью о том, что девушка нервничает, пока он тянет с ответом. Но Морец была спокойна. В конце концов, ни у кого из них на данном этапе не было выбора.       – Идёт, – сказал Люцифер.       – И у меня есть ещё одно условие, – поспешила вставить девушка. Демон вопросительно посмотрел на неё, после того, как поставил стакан на тумбочку. – Оставляй свои оскорбления при себе, ясно? Вместе с этой «смертной». У меня есть имя.       Люцифер оказался напротив неё в пару шагов, высокий и властный, он завис над ней, заняв, кажется, всё её личное пространство. Насмешливо ухмыльнулся, пересекая изучающим взглядом лицо девушки, а затем нырнул в её глаза и произнёс негромко и с некоторой ноткой наслаждения:       – Не зазнавайся. Ты всего лишь смертная.       У Виктории уже просто не было сил начинать новый спор. Если она сейчас откроет рот, всё начнётся по новому кругу: препирания, ругательства, стычки и в конечном итоге – ещё одна пострадавшая часть её квартиры, после которой у Морец точно не найдётся новой порции великодушия, чтобы простить демону его мерзопакостный характер. Не то, что бы она и за окно его простила... О том, как он будет за него расплачиваться, Вик подумает завтра. А пока что её единственным и главным желанием стало добраться до кровати.       Как только они пришли к какому-никакому соглашению, определившему их дальнейшие действия, Виктория почувствовала лёгкость временного облегчения, словно наконец-то сумела выбраться из-под сдавливающих её тисков и вдохнуть полной грудью. Тело на протяжении последнего часа пребывало в напряжении, притупляющем какие-либо ощущения, но теперь груз спал, и вниз по телу, от плеч к пяткам, покатилась волна чугунной тяжести, пропитывающая мышцы, словно бальзам. Вик отвернулась от Люцифера, проигнорировала его последнюю реплику и обессиленно поплелась в комнату. По-прежнему глядевший на неё беспорядок сейчас не находил в ней никакого отклика. Вик просто изнеможённо упала на раскорячившуюся посреди комнаты кровать лицом вниз и устало застонала.       Люцифер неспешно вышел следом, взглянул на девушку, сбегающую от проблем в объятия сна. Люди слабые, вспомнил Люцифер, так почему же тогда он решил довериться одной из них? Неужели от этого будет прок? Смешно, да и только.       – Эй, слушай... – в тишине разгромленной комнаты раздалось её приглушённое подушкой бормотание. Снизу, под разбитым окном, разговаривал гулом автомобилей и людских голосов вечерний город. – Скажи... тебя что... и вправду... зовут Люцифером?       И она громко безукоризненно засопела, слегка посвистывая носом. Растворилась в своих мягких подушках и одеяле. Провалилась в царство Морфея, не нуждаясь ни в каких ответах.       Люцифер прошёл через разбросанные предметы, встал над девушкой. Его посетило скверное чувство, будто он совершает ошибку, о которой ещё ни раз пожалеет. Но прежде, чем это случится, полагал демон, он должен хотя бы попытаться выбраться из этой лужи дерьма. Он ещё раз взглянул на зеркало, через которое в мир смертных его утянула необъяснимая вспышка света. Потом – на запястье своей правой руки. Место вчерашнего прикосновения Виктории Джей-Морец – девушки, у которой было имя, довольно красивое имя, – сейчас почти не болело.

***

      – Есть! Да! Я же говорил, что у тебя нет ни шанса против меня, Сэми! Почти все твои фишки – чёрные, а значит, ты опять торчишь мне желание. Ещё-ё-ё одно желание-е-е, малыш Сэ-э-э-эми, – радостно загребая рукой чёрно-белые фишки, рассыпанные по каменной скамье, рыжеволосый демон в чёрной куртке оскалился озорной ухмылкой.       – Не хочется ранить твои хрупкие чувства, Ади, но я поддаюсь тебе, – снисходительно улыбнулся ангел с густыми чёрными волосами, одетый в белоснежные рубашку и брюки.       – Верно. Мне трудно не поддаться. Я ведь такой чертовски обаятельный, – Ади игриво подмигнул, а Сэми осадил его:       – Нет, ты чертовски разноешься, если опять проиграешь в «Скайлар».       Ади плотно сжал губы и принялся швыряться фишками в Сэми, смеющегося и закрывающего лицо руками. Это было предупреждение: желание Ади в этот раз будет для Сэми больше, чем просто невыполнимым.       Утро ещё не переступило тот порог, когда время вступало в разгорячённую фазу дня. Воздух был тёплый, разбавлялся лёгкими дуновениями прохладного ветерка, гуляющего в ветках любовно выстриженных кустарников. Солнце золотило воду, шелестящую в фонтане возле каменной беседки, где проводили свободное от уроков время пятеро студентов Школы Ангелов и Демонов.       – Теперь я! – воскликнула брюнетка с длинными прямыми волосами, одетая в шнурованный спереди корсет и чёрные леггинсы. – Сэми, теперь ты играешь со мной!       – Ой, нет, всё. Сегодня я больше с демонами не играю, – устало отмахнулся ангел, вытряхивая из-за шиворота фишки. Они выкатывались и из-под полов его рубашки.       – Да вы заколебали! Каждый раз одно и то же!       – Мими, не ругайся, – сказал парнишка в длинном сером балахоне, с растрёпанными волосами, что сидел на парапете у входа в беседку. – Хочешь, я с тобой сыграю?       – Энди, ты же знаешь, что Непризнанные не могут играть в «Скайлар».       – Ерунда какая. Что мешает Непризнанному на время игры притвориться либо ангелом, либо демоном? Это же всего лишь разноцветные фишки.       «Скайлар» придумали и популяризировали среди студентов Школы Сэми и Ади. Смысл этой незатейливой игры состоял в подбрасывании чёрно-белых двусторонних фишек. Белый цвет предназначался для игрока со стороны ангелов, а чёрный – для игрока со стороны демонов. Для Непризнанных цвета у фишки не было, поэтому тем, кто ещё не занял сторону, в этой игре роль не отводилась. Ангелу необходимо было подбросить свои фишки так, чтобы они как можно чаще упали белой стороной вверх, а демону, соответственно, – чёрной. Побеждает тот, кто набрал больше очков за время подбрасывания ограниченного количества фишек. Как правило, ставками были желания победившего к проигравшему, но часто также ценные предметы или информация. Мими однажды проиграла секс одному из лучших учеников Школы. Долг по-прежнему так и не отдала.       – По сути, ничего не мешает. Ты прав, – ответила Мими. – Но ты только представь себе, как развоняются учителя, если прознают. Особенно – Фенцио. Бр-р!       – Эй, Дино, без обид! – как бы извиняясь за подругу, выкрикнул Сэми.       Но Дино не на что было обижаться хотя бы потому, что он даже не слышал, о чём говорят друзья. Мими, Энди, Сэми и Ади подбрасывали фишки в беседке, в то время как Дино сидел обособленно на скамье под зелёной изгородью, в нескольких шагах от каменной беседки, уставив руки локтями в колени, уткнувшись подбородком в уступ, сложенный из пальцев. Ади напряжённо подбирал самое изощрённое желание, на которое только способна его фантазия, а Сэми смотрел на него с лёгкой полуулыбкой в выражении лица типа «Давай-давай, попробуй меня удивить». Мими и Энди всё-таки поделили фишки, Энди взял на себя смелость выбивать белые грани. И если бы только Дино был с ними, а не за сотни и тысячи миль отсюда верхом на своих неукротимых мыслях, он бы прочитал им лекцию о том, как опасно испытывать терпение учителей и нарушать хоть и негласные, но всё же правила.       Из головы ангела никак не шёл его вчерашний разговор с сыном Сатаны и вопросы Люцифера, что он задавал Мисселине. Если Люцифер чем-то интересуется, значит, у всей Школы есть причины для беспокойства, об этом уже мог догадаться каждый, кто был вчера в библиотеке на уроке. Дино гулко выдохнул, опустил голову, теперь в сложенный из двух рук кулак упирался его лоб. Если Люцифер лезет не в своё дело, думал Дино, он должен его остановить, попытаться его вразумить, хоть и вероятность у этого была категорически низкая, почти нулевая. Пока ещё ничего не случилось, пока Люцифер не наделал глупостей сгоряча. У Дино был лишь один единственный шанс перехватить инициативу, чтобы Люцифер заговорил с ним о проблеме.       Из дверей школы во двор вышел учитель в чёрной мантии поверх такой же чёрной одежды, с чёрными крыльями. Его серое лицо металось из стороны в сторону, голубые глаза кого-то напряжённо выискивали среди прогуливающихся по двору студентов. Его взгляд задержался на шумной компании учеников в беседке. Размашистым шагом учитель пересёк лужайку и нагрянул к Сэми, Ади, Мими и Энди, свалился, как снег на голову. Мими и Энди тут же выронили все фишки, дрожащими руками сгребли всё под скамью, заметая следы нарушения правил.       – О, Шепфа! Геральд, ну кто же так бессовестно подкрадывается! – возмутилась Мими, схватившись за грудь. Язык заплетался от испуга, путался в словах. – Я чуть с инфарктом не слегла!       – Не грозит тебе инфаркт, дорогуша, не иронизируй. Понахватались земных словечек, понимаешь ли, – сморщился учитель, поднявшись по ступеням в беседку и оглядев присутствующих. Ребята сели смирно, строя из себя самых примерных учеников. – А вот мне с вами не только инфаркт – весь букет земных болячек уже маячит на горизонте. Поседею с вами, засранцами, скоро точно. Где этот ваш дружок-пирожок?       Геральд выглядел серьёзным, всполошённым. То, что его беспокоило, вмиг обеспокоило и друзей. Ади и Сэми переглянулись друг с другом. Мими косилась на Геральда с непониманием.       – Обалдуй из преисподней, – внёс ясность Геральд.       – Люцифер, что ли? – догадался Ади. – Так он, вроде, с нами и не тусуется особо. Перепутали Вы маленько. А зачем он Вам? Чего опять натворил?       Геральд проигнорировал вопросы рыжеволосого, продолжил задавать свои:       – И вы его нигде не видели? Вчера или сегодня? Вспоминайте.       – Ну... только на уроке вчера, – не слишком уверенно вытаскивал из своей памяти Энди, параллельно цепляясь взглядами за растерянных друзей.       – Да в чём дело-то? – Сэми поддержал наступление своего друга. Чувствуя что-то неладное в этих торопливых расспросах, ангел нахмурился.       Готовность откровенничать с учениками Геральд не выказывал. Он уже развернулся полубоком и спустился одной ногой на ступеньку, ведущую из беседки, но что-то вдруг заставило его передумать, и, возможно, этим «что-то» были четыре пары вцепившихся в него любопытных глаз. Тогда он вновь повернулся к ним, лицо его ворчливо скривилось пуще прежнего, и ответил:       – Люцифера нигде нет. Как в воду канул. Вчера вечером он не явился к своему отцу по его приказу, а сегодня его и след простыл. Слуги Сатаны скоро явятся в Школу, чтобы обыскать её. Вам лучше не высовываться из своих комнат и не наводить панику, пока мы во всём не разберёмся, вам ясно?       Дино стремительно обернулся, настороженный услышанным. «Люцифер никогда не перечит указам Сатаны, – подумал он. Долго равнодушный к беседке Дино теперь упрямо смотрел на её обитателей и настойчиво вслушивался в слова учителя. – Чтобы он проигнорировал приказ отца? Это просто невозможно! Куда делся этот идиот? Что он задумал?»       Мими подскочила со скамьи, словно ужаленная. Её брови изогнулись, лицо изломилось в гримасе ужаса.       – Погодите, – нервно выпалила она, – Вы что, хотите сказать... Люци пропал?!