Скомканный вечер

      Пятнадцатью минутами ранее…       – Парни, у вас есть наличные? – интересуется Байерс, когда такси останавливается у Хегал-Плэйс. Обеспокоенный водитель тут же бросает на троицу подозрительный взгляд через зеркало заднего вида.       – У меня сто баксов одной купюрой, – отвечает Фрохики.       – Я по нолям, Фрохики должен мне ужин, – разводит руками Лэнгли.       Тяжело вздохнув, Байерс протягивает таксисту двадцатку. Стараясь не толкать друг друга, Стрелки гурьбой вываливаются из грязного автомобиля.       Понимая, что идти к запертой парадной двери не имеет смысла, они направляются к пожарному выходу. Изнанка дома выглядит далеко не так презентабельно: разноцветные граффити покрывают каждую доступную поверхность, мощеные тротуары усеивают груды мусора, а поднявшийся ветер лениво гоняет старую газету, словно шар «перекати-поле» в вестерне. Байерс брезгливо морщится, едва не наступив на использованный подгузник.       – Вам, парни, пора бы уже начать платить за себя в такси, – недовольно бормочет он.       – Как ты можешь думать о деньгах, когда Малдер в опасности?! – с преувеличенным пафосом заявляет Фрохики.       – Может быть в опасности, – поправляет его Байерс.       – Лучше бы ему действительно быть в опасности, раз уж он так нас обламывает, – ворчит Лэнгли с кислым выражением лица.       – Эй, прикуси язык! – Фрохики, встав на цыпочки, отвешивает ему подзатыльник. Охнув от неожиданности, Лэнгли изображает смертельную обиду.       Байерс осторожно вытаскивает из кармана перцовый баллончик и, сжимая его в потном кулаке, кладет большой палец на предохранитель.       – Может, бар еще не закроется, когда мы спасем Малдера, – с надеждой произносит Лэнгли.       Фрохики недовольно таращится на него поверх очков, отчего становится похожим на потрепанного филина.       – Кто знает, с кем мы столкнемся внутри? Может, нам больше никогда не доведется полакомиться суши.       В ответ Лэнгли издает разочарованный стон.       – Когда пойдем на дело в следующий раз, напомни проследить, чтобы наш малыш обожрался, как Пакман, – бросает низенький Стрелок Байерсу.       Наконец они находят дверь, не оборудованную сигнализацией. Фрохики достает набор отмычек и в два счета справляется с замком, который, судя по виду, уже неоднократно взламывали раньше.       – Защита — курам на смех, – бурчит он себе под нос, вытаскивая револьвер из внутреннего кармана черной кожанки.       – А ну засунь его обратно! – шипит Байерс. – Представляешь, что начнется, если соседи Малдера увидят троих вооруженных незнакомцев?!       Фрохики неохотно кивает, но перекладывает пушку в боковой карман, оставляя ладонь на потертой рукояти. Торчащий под углом локоть со всей очевидностью выдает, что в куртке у него что-то припрятано.       На пути к лифту они чуть не сбивают с ног пожилую даму, одетую в светлый махровый халат поверх пижамы в цветочек и пушистые тапочки. Она прижимает к груди пару конвертов, словно боится, что их могут отнять, и впивается в лица Стрелков цепким взглядом. Парни тут же одаряют ее самыми обаятельными улыбками, опасаясь, что бдительная бабуля может вызывать полицию.       – Пришли в гости к другу, – объясняет Лэнгли их внезапное появление.       Рука Байерса с перцовым баллончиком заведена за спину, недвусмысленно намекая, что он что-то скрывает. Лэнгли прячет свое оружие немного лучше: макетный нож, прихваченный из редакции, плотно прижат к запястью острием вверх.       Недоверчиво хмыкнув в ответ, старушка скрывается в своей квартире. Они заходят в лифт, но, когда дверь уже практически закрылась, в щель просовывается детская рука. Створки послушно разъезжаются в стороны, открывая их взорам девочку лет десяти в темном джинсовом комбинезоне, из-под которого кокетливо выглядывает розовая футболка, а из аккуратной прически выбиваются две темные прядки. Она заходит в кабинку и небрежно скидывает рюкзачок прямо на пол.       – Вы здесь живете? – с любопытством спрашивает девочка.       – Нет, – коротко отвечает Байерс.       – А что вы здесь делаете?       – Здесь живет наш друг, – тепло поясняет Фрохики. Несмотря на постоянные подколки, будто он предпочитает общество детей из-за одинакового роста, ему действительно приятна их компания.       – В какой квартире?       – В сорок второй.       Фрохики упорно игнорирует неодобрительные взгляды друзей.       – А я из сорок шестой, – восторженно щебечет девочка. – Мои родители постоянно жалуются на вашего друга. Говорят, от него одни проблемы. А в последнее время из его квартиры доносятся всякие интересные звуки. Я спросила у мамы, что это, а папа такой: «Он совсем стыд потерял», – ее голос смешно понижается в неумелой пародии на отцовский бас.       – Справедливое замечание, – вполголоса бормочет Байерс.       – А мне ваш друг нравится, – пожимает она плечами. – Он всегда здоровается со мной, если, конечно, не очень спешит. Я вот думаю, папа просто ревнует, ведь мама считает его красавчиком.       – У твоей мамы отличный вкус, – неловко шутит Лэнгли.       Наконец лифт останавливается на четвертом этаже, и Стрелки позволяют их неожиданной спутнице выйти первой. Однако та, остановившись в коридоре, с явным интересом смотрит на них, перебирая ключи в руке. Понимая, что вызовут еще больше подозрений, если так и будут стоят в кабинке, они неторопливо бредут к двери с номером «сорок два». Когда Стрелки добираются до цели, девочка все еще вертит в руках брелок.       – Тебе помочь? – Байерс даже не пытается скрыть нетерпение.       – Справлюсь, – фыркает она, явно обидевшись на его тон.       Немного понаблюдав за тем, как подозрительная троица бесцельно топчется у соседского порога, девочка проскальзывает в свою квартиру и с громким щелчком запирает дверь.       – Похоже, ее отец не зря жаловался на шум, – бормочет Фрохики, как только досадная помеха скрывается с глаз. Из квартиры Малдера раздается музыка в стиле трип-хоп, перемежаемая подвываниями вокалиста.       – «Чучело», – отмечает Лэнгли.       – Папаша?       – Альбом, чучело. Это «Портисхэд».       – И что теперь? – Фрохики снова вытаскивает револьвер, прижимая оружие к правому боку.       – Ш-ш-ш… – Байерс, приложив ухо к двери, пытается услышать, что происходит внутри.       – Если пытаешь кого-нибудь в многоквартирном доме, стоит включить музыку. Отлично заглушает крики и стоны, – поежившись, тихо произносит Фрохики.       Сквозь барабанный бой слышится негромкий шлепок.       – Звучит не очень… – нервно вставляет Байерс.       Шлеп!       Фрохики оглядывается на друзей в поисках поддержки, и они решительно кивают в ответ. Собравшись с духом, он одним мощным пинком выламывает дверь. Впрочем, ту настолько часто выбивали, что она едва держится в раме, так что мастерство Фрохики не слишком впечатляет.       Стрелки, до бровей накачанные адреналином, не обращают внимания на удивленный женский возглас, раздавшийся сразу после удара двери о стену.       – Отвали от него, ты…! – злобно рычит Фрохики одновременно с Лэнгли, кричащим:       – Отпусти его!       – О, нет… – секундой позже произносит Байерс.       Скалли, сидящая на привязанном к стулу Малдере в позе наездницы, испуганно оборачивается. Ее огромные, в пол-лица, глаза устремлены на незваных гостей, а покрытая едва заметными веснушками кожа алеет как от возбуждения, так и от нахлынувшего смущения. Торопливо запахнув блузку, Скалли отскакивает от напарника, чуть не опрокинув при этом стул, и стыдливо прячется за ним. Ее поспешное отступление открывает ошарашенным Стрелкам Малдера во всей красе. Полностью обнаженного, со ртом, заткнутым чулком, возбужденного Малдера. Охренительно возбужденного Малдера.       Лэнгли, завороженно уставившись на открывшуюся картину, медленно, словно в трансе, склоняет голову к плечу, пока не приходит в себя настолько, чтобы догадаться отвести взгляд. Байерс, давным-давно повернувшийся спиной к застигнутой врасплох парочке, срывающимся голосом бормочет извинения в сторону кухни.       Скалли трясущимися руками застегивает блузку, не глядя на застывших в прихожей Стрелков.       Фрохики, прикрыв болтающуюся на петлях дверь как можно плотнее, многозначительно пялится в потолок.       – Извини, приятель, мы думали ты…       – Связан по рукам и ногам, – смущенно кашлянув, подхватывает Лэнгли.       – Во время разговора нам показалось, что у тебя проблемы, – едва слышно добавляет Байерс.       Малдер сосредоточенно шевелит челюстями, пока не выплевывает кляп.       – У меня не было абсолютно никаких проблем, пока Трио Балбесов не выломало мою дверь. Скалли, не поможешь чуток?       Она тихо шепчет «прости» и бросает боксеры ему на колени. Приземлившись прямиком на член, они образуют шатер, который выглядит почти так же неприлично, как и обнаженная плоть. Снова нырнув за спинку стула, Скалли неуклюже пытается развязать узлы. Ее пальцы все еще дрожат.       – Я, конечно, понимаю, что из меня получилась превосходная «девица в беде», но серьезно… – Он встряхивает запястьями. – Вам не следовало сюда вламываться, – к концу фразы голос Малдера меняется с шутливого на сердитый. Скалли, опустившись на корточки, снимает галстук с его левой лодыжки. Сам Малдер безуспешно пытается освободить правую.       – А ты умеешь вязать узлы, Скалли, – криво усмехается он.       – Если растешь в семье моряков, знаешь в этом толк, – со слабой улыбкой отвечает она.       Наконец, полностью избавившись от пут, Малдер запрыгивает в боксеры и джинсы.       – Можешь повернуться, Байерс, я уже прилично выгляжу, – он, прищурившись, оглядывает всех троих и продолжает: – Знаете, за подобное шоу обычно платят приличные деньги.       – Кстати о бабках… – оживляется Лэнгли.       – Не сейчас, – в унисон шипят остальные Стрелки.       – В чем дело? – с любопытством спрашивает Малдер, натягивая футболку.       – Мы… заключили небольшое пари, – признается Лэнгли.       – Неправда, – быстро возражает Байерс.       – И кто победил?       Лэнгли смущенно поднимает руку.       – Я думал, ты нам расскажешь! – в голосе Фрохики звучит обида.       – Прости, здоровяк, – Малдер пытается погладить коротышку по голове, но тот раздраженно отмахивается от его руки. – Что тут скажешь? До сегодняшнего дня я считал, что это наше личное дело.       – Нам пора, – лицо Байерса еще краснее, чем у Скалли, застегнувшей тем временем блузку до самой шеи.       – Ты прав, – соглашается Фрохики. – Не похоже, что Малдеру грозит… опасность.       Громко откашлявшись, Скалли скрещивает руки на груди.       – Итак, позвольте мне прояснить ситуацию, – начинает она. Все в комнате поворачиваются к ней, и Скалли расправляет плечи, словно демонстрируя, что ничуть не стыдится недавней сцены. – Из телефонного разговора вы сделали вывод, что Малдера пытают прямо у него дома, и решили, будто ваша троица, вооруженная макетным ножом, перцовым баллончиком и револьвером, которому самое место в музее, справится с тем, кто вырубил шестифутового, прекрасно обученного агента ФБР?       Скалли пытается, но не может скрыть расползающуюся по лицу улыбку.       – Вообще-то, сначала мы позвонили тебе, – ворчливо оправдывается Байерс.       – Ты хоть знаешь, как им пользоваться? – небрежно кивает Скалли на револьвер, который все еще сжимает Фрохики.       – Конечно, – кивает он. – Целишься и жмешь на спусковой крючок.       – А-ага-а…       – Эй, у меня вообще-то есть разрешение! – оскорбленно восклицает Фрохики. – Это ствол моего дедушки!       Скалли требовательно протягивает руку, и он неохотно отдает ей оружие. Она тщательно осматривает револьвер, откидывает барабан и высыпает пули на ладонь, после чего отправляет их в нагрудный карман.       – «Смит-энд-Вессон», модель десять, – уважительно отмечает Скалли. – Прекрасно сохранившийся экземпляр.       Она возвращает револьвер Фрохики, который с облегчением прячет его обратно в куртку.       – Не могу сказать, что в восторге от вашей логики, – улыбнувшись, продолжает она. – Но то, что вы так отважно бросились на помощь — весьма благородно.       – Спасибо, – отвечает Лэнгли, раздуваясь от гордости.       – Ладно, нам правда пора оставить их в покое, – нервно вставляет Байерс.       – Кстати, вы все еще собираетесь в бар? – внезапно спрашивает Скалли.       – Мечтать не вредно, – вполголоса ворчит Лэнгли.       – Не возражаете, если мы присоединимся? – интересуется она. В комнате отчетливо слышен стук четырех отвалившихся челюстей. Скалли невозмутимо пожимает плечами. – У нас нет планов на ужин, а сегодня я бы с удовольствием отведала суши. Просто дайте нам полчаса, чтобы собраться.       Фрохики понимающе ухмыляется, за что тут же нарывается на предупреждающий взгляд Малдера. Впрочем, Скалли оставляет их молчаливое переглядывание без внимания.       – Ты знаешь, где этот бар? – обращается она к напарнику. Малдер уверенно кивает.       – Или, может, сначала позаботимся о двери… – задумчиво произносит Скалли.       – Да брось, – машет рукой Малдер. – Кстати, не ждите нас, чтобы сделать заказ.       – Мы и не собирались, – с ухмылкой отвечает Лэнгли.       – Он торопится перепробовать весь «шведский стол», – объясняет Байерс.       Стрелки неловко переминаются с ноги на ногу. Молчание затягивается.       Приподняв бровь, Скалли многозначительно смотрит на них.       – Лучше поспешите. Не то нам придется позвонить домовладельцу и заявить, что трое придурков вышибли дверь в квартиру агента ФБР.       Попятившись, Фрохики вскидывает руку в шутливом салюте.       – Так точно, мэм.