Скомканный вечер

      Осторожно выудив телефон, зажатый между ухом и плечом Малдера, виновница его опоздания легким нажатием пальца включает стереосистему. Тягучая, медленная мелодия «Потисхэд» снова стелется по квартире шелковой лентой. В гостиной царит голубоватый полумрак из-за небрежно наброшенного на лампу тонкого шарфа, а мягкое свечение аквариума только добавляет обстановке интимности. Яркие огни вечернего города пробиваются сквозь едва заметные щели жалюзи, бросая узкие полосы света на прекрасное лицо его мучительницы.       Находящийся в довольно скованном положении Малдер пытается размять затекшую шею. Один из его многочисленных галстуков прочно скрепляет скрещенные запястья со спинкой стула, а два других не менее надежно удерживают лодыжки у передних ножек. Движения Малдера ограничивают самые цветастые галстуки из его коллекции, и связанный агент подозревает, что подобный выбор сделан отнюдь не случайно. Он слегка ерзает, неосознанно стараясь ослабить импровизированные путы. Узлы завязаны с большим мастерством: достаточно туго, чтобы не дать ему освободиться, но в то же время не нарушая кровообращения. Твердое сиденье, уже согретое обнаженной кожей, впивается в нежную плоть бедер.       Поработительница Малдера грациозно опускается на колени между его раздвинутых ног, возвращаясь к делу, которым она занималась до, а если быть честным, то и во время всего телефонного разговора. Когда горячий язычок рисует извилистую линию от набухшей головки до самого основания твердого, как камень, члена, Малдер громко стонет от наслаждения. Его руки дрожат, инстинктивно пытаясь вырваться и погладить знакомую рыжую шевелюру. Изящная прядка зачесанных волос выбивается из-за женского ушка, приятно щекоча пах. Скалли, не отрываясь от своего занятия, заправляет ее обратно, но без привычной помощи Малдера волосы снова падают вперед, когда она наклоняется, чтобы принять член глубоко в рот.       В ее рот, господи, в ее рот… В этот самый ротик, который завораживал его своими научными объяснениями, ласково утешал и мастерски выводил из себя. Малдер столько времени провел, украдкой любуясь чарующим изгибом ее рта и восхитительной, едва заметной асимметрией верхней губы, слегка надменной, но от того не менее чувственной. Умей он рисовать, без сомнения изобразил бы ее по памяти. Рот Скалли был частым гостем его фантазий на протяжении многих лет. Малдер не раз представлял, как она жарко стонет, как с этих прекрасных губ слетают непристойности, и, разумеется, как Скалли страстно отсасывает ему. Последний образ вызывал в нем наибольшее чувство вины. Будто сама мысль о том, чтобы получать от Скалли удовольствие, ничего не давая взамен, была ему отвратительна; будто подобная фантазия являлась наиболее унизительной для нее, ведь Малдер не знал, нравится ли Скалли делать минет, или захочет ли она заниматься этим конкретно с ним. Правда, угрызения совести никогда не мешали ему потакать своему воображению. Но реальность оказалось намного лучше любой мечты. Каждый раз Скалли сосет его член так, словно это ее самое любимое занятие на свете; так, словно она хочет превзойти саму себя.              Чем дольше они спят вместе, тем лучше становится секс. Осознание того, насколько темпераментна и изобретательна она в постели — лучшее из открытий за все время их совместной работы. Конечно, он никогда не считал Скалли холодной и бесчувственной, в отличие от некоторых коллег, судящих только по ее скрупулезности, невозмутимости и жесткости во время расследований. Нет, Малдер всегда чувствовал в напарнице животную похоть, пьянящие феромоны, порой вырывающиеся из-под сшитых на заказ строгих костюмов. И, зная ее лучше, чем кто-либо другой, оказался прав. Скалли была настоящей фанаткой острых ощущений, хоть внешне это и не бросалось в глаза. В ней бушевала поистине беспощадная страсть, а с ее уст с одинаковой легкостью могла сорваться как пошлая шуточка о его пенисе, так и холодная цитата прямиком из медицинского журнала.       Их первая близость была робкой и нежной, но со временем они стали смелее и раскованнее. Секс между ними — чувственный, сладостный секс — служил прекрасным подтверждением того, что в подходящей компании даже ваниль перестает быть приторной.       А потом, в одну сумасшедшую ночь, после успешного завершения затянувшегося расследования они решают выпить в баре. Крепкие напитки быстро ударили им в головы, и вот раскрасневшаяся, раскрепощенная Скалли уже интимно прижимается к нему в кабинке. Ее тихие слова, сказанные на ухо хриплым от выпитого джина голосом, навсегда останутся в памяти Малдера.       – Иногда это пугает меня до дрожи, но я бы позволила тебе сделать со мной все, что угодно…       Его рука свободно лежит на колене Скалли, и Малдер всей душой наслаждается их непринужденной близостью. Повинуясь внезапному импульсу, он крепко сжимает ее бедро. Рот Скалли слегка приоткрывается, в голубых глазах появляется стеклянный блеск, и она издает самый сексуальный стон, когда-либо слышанный Малдером. Он усиливает хватку и с восторгом замечает, как Скалли судорожно сглатывает, сжимая ноги.       Обратная дорога в отель никогда еще не казалась им такой долгой. В номере, благодаря ее пылкой поддержке, Малдер больше не сдерживается. Скалли ничуть не отстает от заданного темпа и охотно поощряет его первобытные инстинкты. В ту ночь они узнают о ранее неведомых гранях своей сексуальности и открывают новые, интригующие возможности.       Со свойственным ей прагматизмом Скалли находит применение всему, что их окружает. Она вручает ему наручники, шарфы, свечи и кубики льда с молчаливым усердием прекрасно выдрессированной собаки, приносящей хозяину брошенный мячик. Когда Скалли впервые просит связать ее, Малдер даже немного пугается. Но потом, глядя, как она громко стонет и бессильно корчится в сладостных муках, он убеждается, что это — все, что угодно, только не насилие. Когда все заканчивается, обмякшая Скалли буквально тает в его нежных объятиях, а Малдер совершенно очарован прежде неведомым ему томным выражением блаженства и неги на ее расслабленном лице. Позже он видит, как в ванной перед зеркалом Скалли с удовлетворенной улыбкой изучает следы, оставленные на ее теле кожаным ремнем.       Малдер обожает все, чем они занимаются вместе, но в его личном списке бондаж — безусловный фаворит. Когда Скалли лежит под ним, связанная и беспомощная, все барьеры, возникающие между ними, иногда и по вине Малдера, рушатся без следа. Она принадлежит ему, добровольно отдает себя в его власть.       Поэтому, когда Скалли неожиданно предлагает вернуть должок, Малдер поначалу даже не догадывается, что она имеет в виду. Несмотря на ее очевидное удовольствие во время сексуальных забав, Малдеру почти всегда казалось, что в постели именно Скалли делает ему одолжение. Но едва поняв, о чем идет речь, он с радостью соглашается. Малдер изнывает от нетерпения попробовать себя в другой роли и хочет, чтобы Скалли испытала такой же волнующий трепет новизны.              Оказывается, находиться по другую сторону игры не менее захватывающе. И дело вовсе не в том, что Малдеру в принципе нравится подчиняться. Нет, ему нравится подчиняться Скалли. Возбуждает быть ее секс-игрушкой, развратным развлечением, находиться в ее полной власти.       Малдер никогда не устанет смотреть, как его член жадно обхватывают алые губы напарницы. Он не в силах сдержать пару торопливых толчков, которые Скалли с легкостью принимает. Зрелище: абсолютно непристойное. Ощущения: просто неописуемые. Он охренительно везучий сукин сын.       – Ты близко, малыш? – ласково спрашивает Скалли, прикрыв рот влажной ладошкой. Она игриво смотрит на него снизу вверх и дразнит головку кончиком язычка, нетерпеливо ожидая ответа. От ее действий Малдер на несколько секунд теряет дар речи.       – А-ага, – удается выдавить ему.       Скалли моментально отстраняется, убирая руку и расправляя плечи.       – Превосходно, – уголки ее губ приподнимаются в зловещей улыбке. – Именно этого я и добивалась. Полагаю, ты уже готов к разговору.       Она встает на ноги и неторопливо обходит Малдера, ведя кончиком указательного пальца от обнаженной груди к спине. Цокот каблучков вторит барабанному ритму, звучащему из колонок стереосистемы.       Жуткая мысль молнией вспыхивает в его мозгу, вызывая ледяную дрожь вдоль позвоночника. Малдер пытается прогнать ее прочь, но ужасное подозрение цепляется к нему, словно навязчивая песня. Если перед ним двойник Скалли, то чертовски правдоподобный: та же россыпь веснушек на ключице, те же едва заметные морщинки вокруг глаз, появляющиеся, только когда она широко улыбается, та же чудная родинка над губой, которую Скалли зачем-то прячет под толстым слоем макияжа. И до последнего момента ее поведение совсем не вызывало тревоги.       «Это Скалли, – убеждает себя Малдер. – Это должна быть она».       Но что, если он изначально встречался с поддельной Скалли? В такое не так уж трудно поверить. В конце концов, все складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой: настоящая Скалли не могла настолько сильно хотеть его.       Заметив его тревогу, предполагаемая копия Скалли слегка хмурится.       – Все в порядке? – обеспокоенно спрашивает она, наклоняясь так, чтобы заглянуть ему в глаза.       Малдер уже открывает рот для утвердительного ответа, но в последний момент передумывает.       – Стоп-слово.       – Хочешь, чтобы я остановилась? Хоро…       – Нет.       Скалли нужна пара секунд, чтобы понять, что именно требуется сказать. Ее заминка понятна: они заранее договорились, что будут использовать систему «светофор» во время своих сексуальных игр. «Красный» — немедленная остановка, «желтый» — замедление. Но слово, которое ждет Малдер — предосторожность иного рода, придуманная ими после неоднократных встреч с меняющими облик подонками.       – Изотоп, – мягко произносит она. – Малдер, это я.       – Расскажи мне что-нибудь, – просит он, чувствуя облегчение. Однако чтобы окончательно успокоиться, ему нужно нечто большее. Ведь во время обсуждения секретного слова за ними могли следить, не так ли?       В ответ Скалли приподнимает юбку, чтобы сесть ему на колени. Темная ткань задирается так сильно, что Малдер замечает белоснежное сияние ее бедер и резинки подвязок, плотно прилегающие к коже. Она ласково гладит его по щеке кончиками пальцев. Малдер не может поверить в то, что кто-то еще, кроме Скалли, пусть даже и с ее лицом, способен смотреть на него с такой заботой и нежностью.       – Тебя зовут Фокс Уильям Малдер, – начинает она. – Но, родись ты девочкой, получил бы имя «Маргарет». Правда, потом твоя мать познакомилась с Маргарет, которую на дух не переносила, и поэтому твою сестру назвали Самантой. Ты терпеть не можешь цветную капусту и всегда заказываешь картошку фри и гамбургер, разумеется, если они есть в меню. Совсем недавно ты узнал о новых интересных способах использования расчески. Когда тебе было десять лет, ты описался в летнем лагере из-за…       – Все, все! – расслабившись, смеется Малдер. – Не увлекайся!       – Можно продолжать?       Он согласно кивает.       – И сделать все, о чем мы договаривались?       Малдер снова кивает и поднимает голову, слегка приоткрыв рот. Сидя у него на коленях, Скалли смотрит на него сверху вниз. Поза редкая, учитывая, что он выше почти на фут, но приятная.       Уловив намек, Скалли наклоняется и целует его в губы, притягивая к себе. Поцелуй, поначалу мягкий и сладкий, быстро становится страстным и горячим, особенно после того, как его ищущий язык проникает в жадный рот Скалли, в очередной раз пробуя ее пьянящий вкус. Малдер чувствует, как она расслабляется, прижимаясь ближе. Но потом Скалли хватает его за волосы, грубо запрокидывая голову так сильно, что перехватывает дыхание. Легкая боль посылает волны удовольствия по всему телу, заставляя его член нетерпеливо подрагивать от нахлынувшего возбуждения.       Скалли медленно проводит острым ногтем по обнаженной груди. Малдер не может глянуть вниз и проверить, заклеймила ли она его красной полосой, но чертовски надеется, что да.       – Может, сейчас ты наконец-то будешь хорошим мальчиком и начнешь говорить…       Он чувствует, как еще несколько пальцев чертят жгучие дорожки, с мучительной неторопливостью спускающиеся по его телу.       – Что ты хочешь узнать? – хрипит Малдер.       Вопрос явно заготовлен заранее.       – Твоя водяная кровать.       Невероятным усилием воли Малдер подавляет веселую улыбку. Он вовсе не хочет все испортить, дав понять Скалли, что ее кипучая ревность кажется ему забавной.       – А что с моей кроватью?       – Для начала скажи, когда она появилась.       – Знаешь, не стоило устраивать допрос с пристрастием из-за пустяка. Я бы охотно ответил тебе и просто…       Скалли сильно щиплет его за сосок.       – Так забавней.       С губ Малдера срывается тихий стон, который усиливается, когда она добавляет крутящее движение. В уголках ее горящих глаз появляются знакомые морщинки. Скалли до безумия нравится то, что она делает.       Выкручивание продолжается до тех пор, пока он не сдается.       – А-ах! После «Зоны 51»!       – Хороший мальчик… – нежно воркует она. – Зачем ты ее купил?       – Я ее не покупал.       Алые губки Скалли недовольно сжимаются. Она переходит к другому соску, и Малдер невольно вскрикивает от боли.       – Она просто… просто появилась, когда я вернулся в квартиру!       – Ты действительно считаешь, что я поверю в эту чушь? – Скалли презрительно щурит глаза.       – Нет, – признает он. – Но я говорю правду.       Скалли отпускает его сосок и неторопливо ведет ладошкой вниз, пока не добирается до яичек. От ее отнюдь не ласкового сжатия Малдер втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, постепенно ощущая, как вспыхнувшая было боль превращается в мучительное удовольствие. Опустив на несколько секунд веки, он видит ослепительные белые пятна, танцующие перед глазами.       – У тебя крепкая хватка… – выдавливает Малдер, восстановив дыхание.       – Можно подумать, ты не в курсе.       Господи, он обожает ее нахальство.       – Кто-нибудь… пользовался этим подарком вместе с тобой?       Бровь Скалли самоуверенно вскинута, но почти незаметное сглатывание немного портит ее властный образ.       – Нет, – мгновенно отвечает Малдер. – Я наслаждался им в одиночку.       Скалли сверлит его немигающим взглядом, словно используя свои навыки распознавания лжи.       – Ну надо же, прямо под зеркалом… Сам Нарцисс бы впечатлился, – язвительно замечает она после некоторых колебаний.       Усилив хватку на волосах, Скалли свободной рукой царапает нежную кожу на его боку, а после впивается в бедро всеми ногтями. Малдер сомневается, что когда-либо был тверже.       – У тебя наверняка имеются какие-нибудь идеи насчет того, кто оставил кровать, раз уж однажды она просто появилась в твоей спальне. Ни за что не поверю, что их нет. Думаю, тебе понятны мои сомнения. Сдается мне, ты что-то скрываешь… – Скалли в задумчивости прикусывает язычок.       – Подарок от Синдиката? – тут же предлагает вариант Малдер. – Может, это попытка Крайчека извиниться за то, чем кончилась наша последняя встреча?       Скалли не может сдержать легкий смешок — волшебный звук, который он уже мечтает записать для потомков.       – Уверена, Крайчек с удовольствием устроил бы тебе подобный допрос.       – Не подкидывай ему идеи!       Она поджимает губы, стараясь скрыть расползающуюся улыбку.       – Кстати, сколько стоит водяная кровать? Как-то дороговато для подарка без обязательств… или намерения позабавиться вместе с тобой.       Когда Малдер пожимает плечами, спинка стула слегка трется о влажную кожу.       – Понятия не имею, но точно меньше, чем квартплата. Не так уж и дорого, если честно.       Удовлетворенно хмыкнув, Скалли наклоняется так, будто хочет поцеловать его. Но вопреки ожиданиям она прикусывает его нижнюю губу и подается назад, словно проверяя, как далеко та сможет растянуться. Его член уже болезненно ноет, отчаянно требуя хоть капельку внимания.       – Пожалуй, мне следует заткнуть этот милый ротик, – задумчиво произносит Скалли, выпустив распухшую губу и подарив быстрый целомудренный поцелуй. – Не похоже, что он сегодня удовлетворит меня… учитывая, как упорно ты скрываешь правду.       Пока Скалли неторопливо идет на кухню, ее соблазнительная попка покачивается сильнее, чем обычно. Небольшая передышка позволяет Малдеру полностью осознать свою уязвимость. Сердце бьется быстрее, по всему телу пробегает дрожь. Узлы как будто затягиваются крепче, а деревянные планки больно впиваются в напряженную спину с каждым прерывистым вдохом.       Скалли возвращается с еще одним стулом и ставит его прямо напротив Малдера. Изящно опустившись, она с непроницаемым выражением лица приподнимает юбку и скидывает обувь, не спуская с него глаз. Подол скрывает промежность Скалли в тени, так что Малдер не может утверждать наверняка, что на ней нет нижнего белья, но прекрасно знакомый запах ее возбуждения уже щекочет его раздувшиеся ноздри. Отточенным жестом отстегнув подвязку, Скалли не спеша скатывает полупрозрачный чулок; ее движения плавные и страстные, идеально вторящие звучащей фоном музыке. Голубоватый свет придает ее белоснежной коже неземное сияние.       – Последний шанс… – тихо шепчет она, снова скользнув в лодочки. В ее угрожающе поднятой руке предупреждение — свернутый в трубочку чулок.       В качестве ответа Малдер крепче сжимает губы.       – Прекрасно.       Его возбуждение усиливается до почти мучительного, когда Скалли заходит за спинку стула. Малдер приветственно открывает рот, ожидая вторжения импровизированного кляпа. Нейлон оказывается мягче, чем он думал, и быстро намокает от слюны. Интересно, это самообман или чулок правда пахнет, как Скалли? Ее изысканный аромат уже пропитал всю гостиную: смесь нежных цветочных духов и насыщенный запах секса.       – Все нормально? – заботливо шепчет она ему на ухо, щекоча висок горячим дыханием.       – Фа, – сквозь кляп отвечает Малдер; его речь искажена, но вполне понятна.       – Не онемели? – Скалли осторожно щупает его запястья.       Он отрицательно мотает головой, делая мысленную пометку предложить поиграть во врача и пациента, когда ей снова захочется подоминировать.       Густая горячая капля предэякулята стекает с головки, тут же остыв на воздухе. Черт, если Скалли не прикоснется к нему в ближайшее время, у них тут действительно возникнет ситуация, требующая медицинского вмешательства.       Малдер в отчаянии наблюдает, как ухмыляющаяся Скалли вальяжно откидывается на спинку стула.       – Что же мне с тобой сделать? – размышляет она вслух, ощупывая его с ног до головы похотливым взглядом. – Что же сделать…       Она распутно раздвигает ноги, шаркнув туфлями по паркету. После того, как Скалли, ссутулившись, приподнимает бедра, он с ликованием убеждается, что под юбкой у нее действительно нет белья. Малдер своими глазами видит, насколько она уже мокрая, он, черт возьми, слышит это, когда Скалли погружает два пальца внутрь себя. Малдер буквально пускает слюнки.       – А ты нравишься мне таким, – небрежно замечает Скалли, но ее голос приобретает ту самую хрипотцу, безоговорочно указывающую на сильнейшее возбуждение. – Связанный, с кляпом во рту и полностью в моей власти. Мой.       – Тфой, – согласно бормочет Малдер.       – Может, мне трахнуть тебя? – она произносит это таким тоном, словно раздумывает, какой шампунь купить. Нарочитое безразличие Скалли заставляет его пенис дергаться в агонии. – Тебе же хочется, правда?       Он кивает так быстро, что рискует свернуть себе шею.       – Да… я вижу, насколько сильно ты меня хочешь… как отчаянно хочешь, чтобы я оседлала твой член.       Если Скалли не займется с ним сексом прямо сейчас, он точно разрыдается.       – Думаешь, ты это заслужил? – она склоняет голову набок.       Безусловно, нет. Малдер отрицательно мотает головой.       Скалли в мгновение ока вскакивает и снова оказывается у него на коленях. Крепко схватив его за подбородок, она с размаху бьет по щеке раскрытой ладонью. Удар пробный: гораздо мягче, чем нужно. Поэтому следующая пощечина уже такая хлесткая, что Малдер на мгновение уносится в стратосферу; его перевозбужденный мозг купается в эндорфинах сладкой боли. Когда Малдер приходит в себя настолько, чтобы открыть глаза, ему кажется, что перед его взором мерцает чудесный мираж прямиком из жаркой пустыни.       Словно подтверждая свою реальность, Скалли шлепает его по другой щеке. Требуя продолжения, Малдер улыбается так широко, как только может, не обращая внимания на мешающий кляп.       Барабанный бой посылает волны дрожи по его телу, он чувствует даже самое легкое дуновение. Скалли возвышается над ним, сияя подобно свирепой, но милосердной богине.       – Я спрошу еще раз, – резко бросает она. – Ты это заслужил?       Устроившись поудобнее, она ритмично ерзает, размазывая горячую влагу по его ноге.       Малдер снова мотает головой. Даже самый везучий человек в мире не заслуживает такого подарка судьбы, как Скалли, а уж он тем более.       Хлоп! Хлоп! Мощные удары обрушиваются на обе его щеки. Кожа пылает огнем, Малдеру кажется, что он тает, подобно свече в пожаре. Ощущения усилены до предела: доводящая до исступления беспомощность из-за пут, сладкий жар ее бедер над ним — одно обнаженное, а второе все еще в чулке, учащенное сердцебиение, пытающееся обогнать музыкальный ритм как минимум в два раза…       И наконец-то, наконец-то Скалли приподнимается и впускает в себя его член. Общий стон удовлетворения эхом отражается от стен гостиной. Малдер судорожно сжимает челюсть, отчаянно пытаясь не кончить прямо сейчас, всего лишь от тугой хватки ее внутренних стенок, неуклонно толкающих его к освобождению. Когда она начинает двигаться, сдерживаться становится практически невозможно.       По мере того как, нарастает ее собственное удовольствие, выдержка Скалли тоже испаряется. Все еще скрытая под блузкой грудь подпрыгивает прямо перед лицом Малдера. Заметив его пристальный взгляд, она расстегивает пуговицу. У него есть всего мгновение, чтобы оценить темно-синий лифчик, прежде чем Скалли опускает кружевную ткань, освобождая задорно торчащие соски, и начинает неторопливо потирать их с каждым плавным движением. Малдер отчаянно жаждет, чтобы она вытащила кляп и наклонилась пониже, но, похоже, Скалли не собирается потакать его желаниям. Она все еще дразнит его.       Малдер так скучает по прикосновениям к ее нежной коже, по возможности обхватить ее упругие бедра, пока она двигается на нем, подобно неистовой всаднице, по шансу отвесить ее округлой попке игривый шлепок. Но вместо этого он смиренно наслаждается зрелищем, погружаясь в ощущения, подаренные прижатым к нему телом, окутывающим его влажным скользким теплом.       Подавшись вперед, Малдер упирается подбородком в приподнятые груди, которые Скалли с готовностью подставляет. Теперь она позволяет ему задавать темп, охотно встречая мощные толчки.       – С тобой так хорошо… – мягко шепчет Скалли. Ее руки снова сжимают его волосы, но теперь нежно, хотя Малдеру хочется, чтобы она, как раньше, грубо потянула их. Она осыпает поцелуями его лицо — все, кроме заткнутого чулком рта — и они двигаются вместе. Быстрее, жарче, все ближе.       – Ты заслуживаешь этого, – убежденно произносит Скалли, прежде чем еще раз ударить его по красной щеке. – Ты понял меня?       Хлоп!       Вторая пощечина почти заставляет Малдера кончить.       – Мы заслуживаем этого, – ее тихий шепот едва слышен из-за музыки. Он хочет согласиться со Скалли, но может только стонать в кляп.       Внезапно входная дверь с жутким треском распахивается, и в желтоватом свете коридорной лампы он видит три темных мужских силуэта. Троих чертовски знакомых ублюдков, которых Малдер будет долго и мучительно убивать, как только освободится от пут.