Попов и голуби

      Разбудило его прикосновения чужой тёплой ладони. Чьи-то будто хрустальные пальцы нежно гладили по лицу Антона с целью разбудить мальчишку, и у хозяина изящных рук это победно вышло. Шастун старался изо всех сил сфокусировать зрение, но сонные усталые глаза всё никак не поддавались его хотению, будто они были приклеены супер-клеем, каким не оторвать даже любые эластичные поверхности, хоть дерево, хоть металл. Вот только Антону послышался чей-то мужской голос, но чей он был — Антону было до жути непонятно. Слух был страшно отдалённый и очень приглушённый, словно в метре от юноши взорвалась бомба и оглушила его, так что слова были совсем неразборчивыми. Было внятно только звучание чужого, будто бы то ли строгого, то ли наоборот, зовущего и неукоснительного голоса и пронзительный звон в ушах, заставивший Антона недовольно съёжиться и сморщиться. По крайней мере он думал, что совершил это действие. Незнакомый, или же знакомый, — Антон совсем ничего не понимал, словно мозги его были затуманены и тело само приказывало разуму, что делать и как подействовать, — голос утягивал его за собой, и Шастун вдруг почувствовал, что он идёт, если это можно было так назвать. Антон не совсем шёл — шаги не были ощущаемыми и жёсткими, под ногами не чувствовалось никакой плоскости, похожую бы на пол или дорогу, передвижение само по себе было плавным, точно не таким, как при обычной ходьбе. Но Антона это отнюдь не волновало — ему нужен был только этот голос. На мальчишку напал тяжёлый соблазн узнать, кто его неясный владелец, владелец тех мягких нежных рук, чьё тепло проносилось по его лицу и спровоцировало его на пробуждение. Сейчас же этих касаний на его лице точно не было, но они словно отпечатались на Антоновом лице и как будто пульсировали, словно свежие синяки. Однако чувство было намного приятней, чем оставленная саднящая рана, называемая «фонарём». А его худощавое тело будто тянуло невидимым канатом за звуком непонятного голоса, точнее невнятного мычания, притягивая к себе, что будто Дементор вёл его душу за собой, так и не уничтожив её, а «оставив свою жертву на потом». А Шастун поддавался. Поддавался голосу, упорно поддавался тяге за молящим о чём-то звучанию, чтобы узнать, кто издаёт эти тихие зовущие голоса о том, чтобы мальчишка проснулся. На секунду Антону показался голос знакомым. Будто он его уже слышал совсем недавно, точно сегодня утром. «Я проснулся! Я слышу, я слышу тебя, слышу твой голос, ответь мне, кто ты?» — испытующе кричал Антон, наконец додумаясь о том, что он бы смог сказать что-то сам. Шастун слышал себя отчётливо, эффекта расплывчатого голоса совершенно не было, в отличии от противоположного. Тот оставался таким же неведомым и туманным. Но этот голос все так и продолжал молвить что-то о своём, проигнорировав слова Антона. Но Антон не чувствовал движения своих уст. В этот момент Шастун перепугался не на шутку, на юношу накатили приступы паники. Что сейчас происходит с ним, где он, в реальном ли мире? Он не чувствует ни одного движения своего тела, не мог разомкнуть век, не мог пошевелить губами, руки его не слушались и все так же остались плавно болтаться по воздуху. Он чувствовал только то, что его куда-то несёт. В совершенно неизвестном ему направлении. Но вдруг совсем внезапно чужой голос оборвался. Стояла полная тишина, заполняющаяся мрачной темнотой, под ногами мгновенно ниоткуда появилась плоскость, а веки и всё тело тут же отпустило от липкости и невозможности что-либо сделать с ними. Однако сначала Антон открывать глаза не спешил, но спустя пару минут осознания, что ему позволено это сделать, он медленно с настороженностью открыл их. Белая комната. Никакой мебели, предметов или прочего хлама. Пустая белоснежная комната. От такой невероятной светлости мальчишка прищурился, глаза тут же заслезились от яркого света, словно от солнца, и только спустя несколько секунд его глаза привыкли к свету и Антон испуганно и растерянно распахнул глаза, вскинув руки в стороны, чуть-чуть приоткрыв рот от ошеломления. «Нет, это явный сон. Быть такого не может» — мысленно утешил себя Шастун. Но может ли что-то случиться во сне, а позже и наяву? Этого он и боялся. — Ты..видишь меня? Где ты? — охваченный страхом и настороженностью, Антон тревожно закрутится на месте и активно мотал головой в стороны, надеясь найти хоть какую-нибудь органическую жизнь, однако никого кроме него самого не было, кроме белых, но до того невыносимо гробовых и мрачных четырёх стен. Сердце Шастуна болезненно затрепетало от страха и предвкушения того, что вот он сейчас проснётся, снова окажется в тёплой уютной кровати тёткиного дома, а страшенная светлая пустая комната затуманится в воспоминаниях, и эти стены никогда больше не вспомнятся мальчишке. Вдруг по лицу Антона проехался порывистый ветерок, взявшийся из ниоткуда, побудивший его вздрогнуть, а по телу тут же разбежалась неприятная волна мурашек. — Откуда…— чуть прищурившись, шёпотом бросил юноша сам себе. А спустя некоторых пару секунд Антон почувствовал чей-то тыкнувший палец в его плечо, толкнувший Шастуна испуганно крутануться через левое плечо и таким образом повернуться на другую сторону. Но никого не было. Все та же дурацкая комната, ничего более, даже мошки! Тотчас чужой палец ткнул его уже в спину, будто бы дразня. Антон вскрикнул даже не сдерживаясь. Снова толчок в ту же спину, потом в коленку, в живот, в правый бок, в голову… — Блядь! Антон рухнул на колени, на такой же белый пол, что и стены комнаты, отчаянно громко ругаясь и хватая себя за голову, сжимая свои кудрявые русые волосы. Дыхание его отяжелело, дышал он очень активно, истерически, к горлу подкатил острый болезненный ком, тем временем это же дыхание сдавливая, от чего получалось не оно вовсе, а муторный хрип. — Я н-не могу…Кто…Почему…— всхлипывал он. Ему было пугающе непонятно, что, как и с чем это связано, почему Оно пугает его, что хочет?.. Кто касался его, дразнил, чей был этот блядский голос, потерявшийся также незримо, как и появившись и разбудив Антона?.. Глаза вдруг защипало. Антон почувствовал жаркую слезу, катившуюся по лицу и оставляя след. Антон почувствовал постороннюю руку на своих волосах. Он трусливо не решался поднять голову и взгляд, поэтому на несколько минут просто завис на месте, едва дрожа и задержав дыхание. Вместе с тем чужая ладонь мягко водила по кучерявым локонам, начиная опускаться чуть ниже к виску, тоже чуть поглаживая его большим пальцем, далее палец начал водить уже по его скуле, а позже сменившись на тыльную сторону ладони. Эта рука гладила его точно также, как и тогда, когда что-то разбудило его, в самом начале этого неизведанного кошмара… Тут подушечки чужих наполненных нежностью и ласки пальцев тут же слегка охватили подбородок Антона, убеждающий поднять взгляд. Шастун же нехотя с бушующим страхом подчинился действию и поднял голову, но всё же держа взгляд в пол, однако минувшую секунду он поднял ожидающие полные страха и сокрушения зелёные глаза и тут же ужаснулся, увидев похитителя своего интереса. — Арс?..— слышным шёпотом испуганно выдал Антон, а голос его волнительно дрожал. — Что ты… Недоговорил Шастун потому, что тот, ниоткуда взявшийся Арсений, поднёс указательный палец к своим губам, тем же показывая, что слова сейчас совершенно не нужны. Антон молча сглотнул вязкую надоедливую слюну, всё также стоя на коленях, но руки с головы убрал, положив их на сложенные коленки. В холодной комнате ему вдруг с чего-то стало жарко, но в то время все равно страшно. Он настороженно ждал последующих действий. Рука Арса тем временем пробралась на грудь мальчишке, будто бы чуть сжимая её, и от этого Шастун напугался ещё больше от мысли, что делает Арс и для чего. Откуда он вообще тут появился, зачем, разве он связан с этим несуществующем дурном кошмаром? Очнулся Антон только тогда, когда ощутил чужое горячее дыхание у себя над ухом, а после и обжигающий томный шёпот, совсем не похожий на Попова. — Ты слишком рано начинаешь о чём-то думать. Они тебя обманывают. Потерпи. Внезапно Антон почувствовал толчок в грудь. От неожиданности Антон вскрикивает. Антон падает. Падает в невесомость. Он ничего не понимает. Он не знал, что это всё значит. Не знал, кто его обманывает. Но он почему-то точно знал, что Арсений прав. И вот сейчас он летит в холодном неизвестном пространстве в полной темноте и тишине, отчаянный, непонимающий и раскалённый на тысячу мелких кусочков.       Антон просыпается, и он совершенно не помнит своего сна. Время на настенных старых часах показывает за пять часов вечера. Шастун вспомнил про встречу с Арсением и тут же вздрагивает, путаясь, что он опоздает. Однако чуть позже, спустя несколько секунд пробуждения он вспоминает и тихо с облегчением выдыхает, что встреча назначена на шесть часов.

***

— Ты уверен, что нашёл именно того человека, который играет в волейбол?       Тыча указательным пальцем в свою сторону, Антон вопросительно вскинул брови, непонимающе глядя на Арсения. Тот же в свою очередь довольно держал игровой мяч в руках, деловито покручивая его двумя пальцами. — Ну, а чё нет? Поиграем, не умеешь — научу, — Попов раскинул руки в пояснительном жесте, крепко держа мячик в правой руке, дабы тот не упал на пыльную землю и не укатился куда бы подальше. — Что ещё люди делают, когда гуляют? — Не знаю, я бы предпочёл футбол, — ухмыльнулся Шастун, произнеся свой любимый вид спорта. — А играть я умею, вроде. В школе пытался, просто что-то не зашло. И вообще, разве есть тут место, где в него поиграть можно? — он кивнул на волейбольный мяч, всё-таки сдаваясь. В самом деле волейбол штука не плохая, это просто Антон в него играть толком не умеет, — как думал сам он. Нужно же повыделываться, так ведь? — Есть пролив этой же реки, но совсем в другом месте. То место никто не знает, кроме меня и Матвиенко. А если кто-то и знает, то туда редко ходят люди. Говорят, там якобы берег грязный и тени многовато, — констатировал Арсений. — Матвиенко? Антону фамилия показалась отдалённо знакомой, и в то же время ему было интересно узнать, кто он такой. Будто бы он уже слышал её, но совсем-совсем давно, будучи ребёнком. — Мой друг. Не уверен, что ты с ним знаком. Он тут и живёт, недалеко совсем, но сейчас работать в Москву уехал, — пояснил Арсений, на что получил кивки вместо ответа, что Антон понял. — Пошли, идти придётся минут двадцать. «То место никто не знает», — прокрутил у себя в голове Антон несколько раз, пока они шли по песочной тропе, вдыхая запах настоящей природы и прохладу реки, рядом с которой они шли. Мужчина доверенно ведёт его туда, будто они старые знакомые. По какой-то причине для Шастуна это было странно, как будто обычный человек, с которым ты познакомился совсем недавно, а точнее только сегодня утром, и он хочет узнать тебя поближе, не может поиграть с тобой в волейбол на каком-то далёком и почти скрытном месте? Арсений же на маньяка явно не похож. Арсений оборвал мысли Антона с вопросами. Разговаривали они сначала о футболе, с каких пор он нравится мальчишке и о его любимых игроках. Когда Антон спросил у Попова про этот вид спорта, тот лишь пожал плечами и ответил, что совсем за футболом не следит. Конечно, для Шастуна это было немножко печально. Позже же они заговорили о всякой ерунде: как задолбали комары и мошки, что лучше, роллы или пицца, в последствии чего Арсений узнал об аллергии Антона на рис, из-за чего суши и роллы он никогда не пробовал, поэтому в спорах об этих блюдах победила пицца. Шастун довольно улыбнулся, а Попов по-детски несогласно легонько толкнул его в плечо, в ответ на кое действие Антон сделал тоже самое. Однако через несколько таких взаимных толчков Шастун уже бежал впереди, посмеиваясь над мужчиной, что гнался за ним по затягивающему ноги песку. Эти двое были словно совершенными малыми детьми, утопающими в беззаботном детстве, когда можно было вот так вот бежать куда-то, смеяться и не думать ни о чём больше. Они вели себя действительно будто бы друзья. Но никто на эту странность больше не обращал внимания. Вдруг Арсений догнал его и остановил перед огромной берёзой с долговатыми ветками, будто закрывающими некое пространство в иной мир. Из под её веток Антон разглядел берег. И вовсе он не был грязным, как говорил по байкам Арсений. — Пришли? — Пришли. Арсений тихо ответил, словно шёпотом. Антон сам, не быстрым, но и не совсем уж медленным шагом подошёл к огромным веткам дерева, чуть отодвигая их и освобождая проход, хоть в принципе и так можно было свободно пройти. Он тут же собирался раскрыть рот от удивления, от своего ожидания, что сейчас там окажется огромный цветочный берег с чистой сверкающей рекой, словно в иностранных заезженных фильмах… Но его ожидания прошли сквозь него, игнорируя: там был обычный песочный берег с низким склоном и маленький пирс, с которого наверняка какая-нибудь малышня и ныряла, поэтому кто-то и запретил туда детям ходить, дабы «не потонули». А в метрах десяти-пятнадцати от этого «бережка» стояла волейбольная сетка под два метра. — Я ожидал чего-то волшебного! — заныл Шастун, точно как пятилетний ребёнок, подходя к игровой конструкции, поставленной фиг знает кем. — А что, в Хогвартс не пустили? — задав риторический вопрос, Арсений усмехается, и в равной степени с ним подходит к ней, но уже с другой стороны сетки. Антон не отвечает, а лишь театрально закатывает глаза, вплотную подходя к сетке и просовывая три пальца в сеточные отверстия, ухмыляясь и томно смотрит прямо в глаза Попову, собираясь что-то сказать, но несколько секунд он молча смотрел на мужчину, а позже ехидным тоном чётко проговорил: — На что играем? Арсений на такой заядлый вопрос удивлённо вскинул брови, с улыбкой поджал губы и так же почти вплотную подходя к сетке, тем самым совсем слегка чувствуя тёплое дыхание Антона, однако он полностью это игнорирует, не двигаясь с места и ни капли не смущаясь. — На азарт пойти решил? — Попов вздохнул, поражаясь тяге к темпераменту мальчишки, оставив свои уголки губ приподнятыми, — Сам-то ты что хочешь? Антон опустил взгляд вниз и поёжился на месте, облизывая собственные сухие губы. Он сам не знал, чего он хотел и что вообще приковался со своим неуместным куражом. И тут он сказал первое, что пришло в голову, даже не раздумывая: — Ты сейчас над чем работаешь? Над приложением? Арсений опешил от такого неожиданного вопроса, не зная, что от него вообще ожидать, но всё равно ответил, как есть, изогнув бровь: — Ну..да. А это тут причём? — Я немного разбираюсь в дизайне. Я хочу работать с тобой. Попов вдруг застыл на месте, а его глаза бегали по лицу Антона. Тот все так же странно улыбался, будто играют они на дом Арсения. — Ладно. Но это будет на моей стороне, и работать ты будешь почти сам, я буду только давать указания, чтобы ты там не натворил ничего лишнего. — Он вдруг резко отпрянул от каркаса волейбольной сетки, что та аж легонько затряслась, заставляя Шастуна отойти от неё на шаг. — Окей, — согласился с Поповым он, — тогда ты назовёшь своего любого голубя моим именем! — школьник чуть-чуть прищурился, скрестил руки на груди, а на его лице появились маленькие морщинки, а на щеках появились румяные ямочки от довольной улыбки пацана. Арсений от такой наглости мальчишки снова поджал губы, сдерживая смешок, резко отворачиваясь назад, и тут же поворачиваясь обратно, уже не сдерживая улыбки, оголяя свои белоснежные зубы и складывая руки на бёдра. — Наглец ты, конечно, Шастун…— мужчина усмехнулся, приглаживая свои волосы. Услышав тихий смешок напротив, он поднял свои небесные голубые глаза на обнаглевшую кошачье-человеческую морду, подходя ближе. Антон повторил действие и подошёл к сетке. Их лица были на расстоянии всего нескольких сантиметров, оба слышали свои дыхания. Парни взаимно ехидно лыбились, томно глядя на друг друга. А спустя ещё пару секунд гляделок, Арсений вдруг протянул руку снизу конструкции для волейбола: — По рукам? Покосившись сначала на чужую руку, а далее и на самого её хозяина, Антон ещё больше колко заулыбался и прикусил нижнюю губу, поняв, что собеседник на такое необычное желание согласен. Его рука тут же со шлепком упала на чужую тёплую ладонь. — По рукам! До скольки играем-то? — До пятнадцати. Разойдясь по своим сторонам, они остановились, и Шастун тут же энергично отчеканил: — Подавай! — Нет Арс. С тобой играть это всё равно, что выйти на футбольное поле не зная правил и играть с профессионалами!       Прошло всего семь отбитых в пользу Арсения мячей, как Антон шатался уже довольно запыханный и уставший. Тот же в свой черёд победно усмехался, вовсе не выглядевший выдохшимся, а наоборот, взбодрённым и влившимся тем азартом и игрой, что были в самом начале у Антона. — Ну Шаст, восемь раз ещё, ну чё ты? — с некой издёвкой бодрился Попов, напоминая о договорённостях. А у бедолаги Антона почти шансов-то и не было: два из семи Арсением выбитых! Вот он и сдался, обессилено упав на тёплый от, пока ещё горящего, солнца песок. А вот работать за Поповым его работу мальчишке уже тоже расхотелось, поэтому в надежде, что он ещё его опередит, он всё-таки встал с грязного песка, отряхиваясь от него и готовясь отбивать. Активно отбивая жёсткий волейбольный мяч, он всё же не обошёлся без промахиваний, но играл он уже лучше, бегая по песку, словно бешеный. Но результат был теперь неплохой: шесть-десять. — Всё! Я всё. С меня хватит. Я слишком стар для таких игр, — неожиданно для Шастуна, Арсений решил капитулировать. Он уронил мячик на песок, вскинув свободные руки вверх, и тотчас же ослаблено и обессилено их роняя. — Да куда, я ещё не выйграл! — вдруг резко и разочаровано шумно уронив руки по швам, что те аж отскочили от его бёдр, мальчишка обиженно воскликнул. — Не плачь, мальчик, дяде нужно отдохнуть. — встав к нему спиной и разминая плечи, мужчина вскинул указательный палец в воздух, будто затыкая Антона. — Да иди ты, дядя, — в ответ на заявление прыснул Шастун, подходя к нему. Их плечи соприкоснулись к друг другу на секунду, но Антон тут же отпрянул от Попова чуть в сторону. Тот же повернул к нему свою тёмноволосую голову, разглядывая профиль мальчика. Ресницы его слегка подрагивали, а губы уже и вовсе растянулись в мелкой улыбке, хотя пару секунд назад точно нельзя было бы подумать, что после проигрыша у него будет настроение. Разглядывал его красивый прямой нос, его розовые пухлые губы. Но тут его прервали свои же мысли. Он решил озвучить их вслух, в надежде на то, что этот мальчишка согласится на его предложение. — Может нырнём? Антон со сложным лицом повернул к нему голову, непонимающе и будто осуждающе глядя на него, а спустя минувшие секунды осознания того, что сказал мужчина напротив. — Арс…что, голышом, что ли? — он тут же застеснялся, недоуменно поднял на него свои зелёные болотистые глаза, хотя Арсений даже не договорил. — Хочешь голышом — полезай голышом, я полезу в одежде. — взметнув правой рукой в сторону Антона, Попов дурашливым «серьёзным» тоном констатировал Шастуну тот факт, что он может взять на себя карт-бланш, — Но учти, если тебя вдруг увидят обнажённым полностью, то я за это не отвечаю. — Да нет же никого, кто увидит-то…— полушёпотом сказав это, он подошёл к своему собеседнику, что уже стоял на мостке и собирался прыгать. Однако тот не спешил делать этого, а обернулся на мальчишку и каким-то диким своеобразным голосом попросил Шастуна прыгнуть первым, со словами «Дамы вперёд», и вытянув руки в пригласительном жесте. — Если здесь есть какой-то подвох, Арсений, я те… Не успел договорить Антон, как его тут же совсем мгновенно и внезапно толкнули чьи-то ладони, и он всем своим худощавым телом полетел прямо в воду, даже не сообразив, что сейчас вообще было. А весь этот «подвох» он понял только тогда, когда он вынырнул из холодной воды и услышав рядом с собой звонкий плеск воды. Они были почти что на самом берегу, поэтому до дна ещё доставали и могли даже спокойно стоять. И когда Шастун увидел противоположное тело, он тут же тихо нырнул обратно, плывя под водой к силуэту, что пока стоял на месте. — Антон? Антон, ты где? Антон! Ну всё, я утопил ребёнка! Но слух у Попова был просто замечательный, и благодаря этому он услышал тайный плеск воды недалеко от себя, но решение принял, что лучше он этому несносышу поддастся. И тотчас же его грубо толкают чужие холодные от реки руки, которые он почувствовал сквозь прилипшую к спине и ко всему телу футболку.

***

      Казалось бы, сколько прошло времени этих ребячливых, неугомонных и бестревожных возней и бесиловки в воде? Пол часа, а может час, в может и два? Для этих двоих взрослых детей прошла целая радостная вечность, и совсем не хотелось бы, чтобы эта вечность заканчивалась, хоть через три часа, а хоть через сутки. Но солнце начинает садиться, небо меняет свой привычный голубой прекрасный цвет на всё тёмные, и тёмные цвета. Появляются первые звёзды, когда Антон и Арсений, уставшие, накупанные и наигранные, лежат под той белой берёзой, что уткнулось в синее небо, набирающееся новыми и новыми светилами. Одежда уже не так сильно и противно прилегает к тушам парней, ведь они просидели там ещё около часа, а снимать её, чтобы та просохла нормально и телам было не так холодно, они и вовсе не собирались по какой-то причине. А прошло может и двух часов. Точно не знал никто. Глаза их уже начинали потихоньку слипаться, говорить не хотелось совершенно не о чём, поэтому они просто молча лежали на тёплой, не остывшей ещё от солнца земле, чуть подпирая головами узкий ствол высокого дерева. Арсений решил положить конец этой смутной тишине, смешивающейся с песнями и разговорами светлячков, и хоть как-нибудь подать знак того, что он жив и до сих пор тут находится. Взяв свой телефон с земли в руки, он, включив его, посмотрел на время. 22:13. Увидев такие числа, Арсений застыл на месте. Они точно не могли быть здесь так уж долго! Или могли?.. Он посмотрел на время ещё раз — ничего не поменялось. Попрощаясь с лежачей неудобной позой, Попов садится, разминая плечи и шею, что неприятно ныли. Со стороны Антона тишина. Ни одного поворота головы в его сторону, не моргания, только лишь ресницы подрагивали, как было видно через лунный свет. Тут Арсений незаметно для себя подкрадывается к мальчишке, посмотреть, живой ли он там. И он действительно оказался живым: грудь его спокойно опускалась то вверх, то вниз, давая понять, что тот дышит. Антон просто спал. Арсению смотреть на этого мальчишку было одновременно и приятно, и в то же время неловко. Вдруг он сейчас проснётся, откроет глаза и увидит, что Попов смотрит на него и следит за его сном? Но мужчина не мог оторвать своих океановых глаз от спящего милого Антона. В этот момент сердце его болезненно ёкнуло от этой грустной мысли, что Шастун в самом деле был очень красивым. Было грустно от того, что он не мог дотронуться до его нежных худых щёк, а он очень этого хотел. Хотел до того, что он прямо сейчас готов был стукаться головой об это дурное дерево. Арсений тихонько отпрянул от сопящего мальчишки, дабы того не разбудить. Но тихонько у него не получилось, и он задел рукой какую-то тупую ветку. Со стороны Шастуна послышалась сонная возня, а потом и вовсе его слабый, шёпотливый проснувшийся голосок: — Арс? Я что, спал? — Арсений только лишь положительно кивнул ему, на что услышал суету с противоположной стороны, и он отчётливо услышал, что мальчик уселся и повторил его позу. — Одиннадцатый час. Нужно идти обратно. Тем же слышным шёпотом отрезал Арсений, вставая со своего места и отряхивая потёртые джинсы от земли. Но тут чужие тёплые ладони схватили его за руку, совсем чуть-чуть оттягивая вниз. — Арс? — М? — Можно я переночую у тебя? Я до дома не дойду. Антон жалобно, словно котёнок, смотрел на Арсения снизу вверх, всё и оставаясь сидеть на прохладной земле и не отпуская его руку, несильно и слабо ощутимо вцепясь ногтями в пальцы Арсения. — Если тёть Таня не будет против, — легко улыбнувшись, мужчина чуть наклонил голову набок, глядя на Антона так тепло, что у мальчишки пробежали мурашки по коже и…то самое особенное приятное чувство чего-то внизу живота. Но сейчас у него совершенно нет сил думать о чём-то. Он хотел бы уже поскорее оказаться в Поповском доме, в одной из его кроватей, если их несколько. Главное, что у него дома. Антон активно кивает, давая понять, что если попробовать, то тётка явно разрешит остаться Антону на ночь у такого человека, как Арсений. — Ну пошли. — Арсений утягивает его, пользуясь моментом, пока Антон ещё держит его руку, побуждая встать на ноги, отчего Шастун неуклюже покачивается и чувствует, что падает. Но сильные мужские руки ловят его и осторожно притягивают к себе, в следствии чего мальчишке вдруг становится комфортно, и в тот же момент неловко и стыдно. Однако обладатель этих изящных рук только усмехается, ставя Антона в стоячее положение и задавая вопрос, не требующего ответа: — Не ушибся?