Army

      За окном автобуса рябью проносились синие кроны отоги, иногда разбавляемые уже отцветающими фруктовыми деревьями с фиалковыми дынями. На небе не было ни облачка, и это вроде должен быть хороший знак, но Итто от этого только тяжелее — он даже не может отвлечься на разглядывание странных форм.       Аратаки громко выдохнул, он прошел точку невозврата ещё в тот момент, когда решил, что прогуливать пары — в принципе неплохая идея. Полицейская комиссия Инадзумы уже давно присматривалась к нему за многочисленные повинности, некоторые из которых даже не он совершал, но отнекиваться было себе дороже. И тем только дай повод — сразу же засадят Итто за решётку. Только это была не решётка, это было гораздо хуже.       Перед глазами все ещё стоял грозный участковый, отчитывающий его за очередной прокол, вот только в обычную картину не вписывался ранее не знакомый ему дядька. Оказалось, что дядька из призывной части, и конечно Итто его не знал, ведь он делал все, чтобы о его существовании армия вообще ничего не знала, а лучше бы вообще считала, что он мёртв. Смерть для армии он, кстати, тоже почти подстроил, только вот именно после того случая его и поставили на учёт, как самого первого кандидата при любой ошибке стать новобранцем. "Гордым рядовым", как сказал офицер, что сидел перед ним. "Ебаным трупом на три года", поправил его мысленно Итто.       И кто бы мог подумать, что за его посещаемостью так пристально будут следить? Ну не сдал сессию разок, так вот для этого и существует пересдача, какого хуя? Может, он занят по гроб жизни был!       Но теперь думать о таком поздно. Итто везли по дорогам и мостам на Каннадзуку — военный кампус, огромный, "процветающий, как и военные силы Инадзумы", цитата великого хмыря.       Аратаки уже мысленно прокрутил миллионов десять раз, как его убивают заточкой, пока он спит, ведь если его одногруппникам этим заниматься было запрещено, то в таком месте всем похер, одним больше, одним меньше, не особо важно. — Приехали, — уныло пробасил инструктор, о существовании которого Итто тщетно старался забыть всю дорогу. — Сейчас проведём тебе осмотр. Чтобы слушал и запоминал, самому потом пригодится.       Итто лишь неоднозначно дёрнул плечами, не желая даже словом обмолвиться со своим гробовщиком.       За следующий час он узнал кучу всего полезного! Туда нельзя, туда тоже, во-он туда ходят только по пропускной карте, а вот сюда надо ходить обязательно каждый день, а вот здесь сбор в шесть утра, а там все едят, а там спят. Большую часть инструктажа, конечно, занимал не осмотр красивущих железных и бетонных прямоугольников. В основном инструктор говорил о его обязанностях, о расписании, об учебном времени.       "Класс, и тут учеба" — закатил глаза Аратаки. Архонты, лучше бы его посадили в тюрьму, там хотя бы просто петушат! — Местность осмотрел, инструктаж усвоил? — Итто машинально кивнул. — Отлично, а то я и так слишком долго с тобой вожусь. Далее...       Инструктор на какое-то время замолчал, подзывая к себе какого-то парня со стадиона. Тот резво подбежал к мужчине, становясь рядом и немного сбито дыша. Челюсть Итто, если бы могла, упала бы до пола. Этот парень...       Был просто невероятно горячим, он выглядел как ебаный полубог. Ниже него самого на полторы головы, с еле отросшими каштановыми волосами. Сквозь облепившую тело футболку проглядывалось подтянутое тело, и, о архонты, Итто ясно прочувствовал конкретно сейчас, чем для него кончилось долгое отсутствие секса. — Горо, это новый рядовой, как там тебя. — Аратаки Итто, — парень почти расцвел, выпрямил грудь и даже нарочно напряг мышцы руки, желая, словно павлин, выделиться перед стоящим напротив него солдатом. — Приятно познакомиться!       Горо заговорил, улыбнулся, и Итто канул в бездну похоти ещё больше, слыша этот звонкий голос. Кажется, он даже слегка зардел, и потому поспешил отвернуться, не глядя пожимая парню руку. — Итто, Горо ближайшие пару дней будет твоим куратором, для тебя он — капрал Горо, никаких "ты"-каний в сторону старшего по званию никто себе позволять не должен, — голос инструктора звучал как ебаные гвозди по металлу. После голоска Горо уж точно.       Итак, стремный инструктор ушёл, и они остались наедине. — Ну что, Горо, начнём с осмотра казарм, хотелось бы разложить вещи, если ты не против, — Итто заиграл бровями. — Капрал Горо, на "вы", ты все слышал.       В момент голос парня стал почти таким же железным, и Аратаки обиженно посмотрел на того. — Капрал Горо, покажите мне казармы, будьте добры.       Для эффекта Итто захлопал ресницами, а после растянул губы в глупой улыбке. Ему пиздец как хотелось переспать именно с Горо. И его строгий взгляд после мягкого и милого приветствия только поспособствовал этому. Как же охуенно будет, если Горо опустится на колени, называя его папочкой, и... — Ты вообще слушаешь меня? — капрал пощелкал пальцами прямо перед лицом Итто. — Конечно. — И что я сейчас сказал? — Что я чертовски милый красавчик.       Лицо Горо изобразило почти комичное удивление. Кажется, тем так не пренебрегали с тех пор, как он сам был рядовым. Быстро удивление сменилось раздражением. — Ещё одна подобная шутка, и я сломаю тебе руку, — звучало в точности как пустая угроза. — Конечно, капрал!       Что, блять, конечно? Горо решил поберечь нервы и не переспрашивать. — Я сказал, что в дневное время в казармы нельзя, — вернулся к теме Горо. — и это не исключение ни для кого. — Не могу же я оставить свои вещи прямо тут. — Можешь, — почти жестоко. Почти.       Итто ухмыльнулся. — Значит, и переспать я с тобой тоже тут могу.       И через секунду он уже зажимал нос рукой. Маленький кулачок Горо весил как ебаная гиря на пять килограмм. Аратаки взвизгнул. — Блять, ай! Больно! — В медпункт. С вещами.       И Горо, развернувшись, легко схватил Итто за лямку дорожной сумки, чтобы увести его за собой.       Уже у самого входа в небольшой домик, на котором висел красный крест, капрал остановился, и Итто не увидел на его лице ни капли злобы, только выгнутые домиком брови. — Больно? Прости, — он на носочках приподнялся, касаясь чужой переносицы. — Я, конечно, даже не сломал ничего, но больно будет, так что особо следующие пару дней ни обо что не прикладывайся. — Ч-чего?       Итто сообразить все никак не мог. — Прости ещё раз, просто... Сам же понимаешь, если кто-то увидит, что ты там хохочешь надо мной, а я позволяю, потом проблем не избежать, прости, — Горо извинился уже тысячу раз, и его лицо выглядело таким виноватым, что Итто правда за секунду простил ему все его грехи. — Да и к тому же... теперь, когда у тебя будет карточка от медбрата, ты сможешь войти в казармы и разложить вещи, — и он ослепительно улыбнулся. — А ты... — А я... Провожу тебя, чтобы ты не потерялся.       И теперь ослепительным казался уже весь Горо. Итто кровь ударила в голову, и из носа от давления снова потекло. Горо хихикнул, тут же закусив губу и смотря на Аратаки таким взглядом... как это называется? Итто не знал, но ему казалось, что его только что раздели глазами.

***

      Итто сразу запомнил, где его казарма, уж тут Горо постарался. Он провожал его чертовски медленно, и Аратаки даже успел пару раз получить по рукам за приставания в общественном месте.       И только перед ними закрылась дверь, Горо снова глянул на него этими блядскими глазами, да так, что весь мир честной перестал быть интересен.       Оба парня судорожно раздевались, времени до ужина оставалось не много, а искать как минимум Горо начнут и того раньше. — Блять, я как только увидел тебя, сразу подумал, какой ты охуенный и сексуальный, — перехватив не до конца раздевшегося Горо, парень зажал того у стены, принимаясь усыпать его тело поцелуями.       Горо сдержанно проскулил, наслаждаясь приятными ощущениями тепла и ласки, хоть и своеобразной. — Не смей оставлять засосы, меня убьют, если увидят хоть один! — выдал тот сквозь тяжёлые вздохи. — Знал бы ты, насколько меня заводит твоя показная неприступность, насколько ты охуенно звучишь, когда пытаешься командовать мной.       На этот раз с чужих уст стон сорвался уже гортанный, и капрал в страхе зажал рот ладонью, прикусывая большой палец. Итто сразу же приревновал чужую руку ко рту, убирая ту и накрывая его губы своими. Целовался Горо неопытно — отстранялся, выдыхал, совсем не водил языком, но оттого Аратаки мог вести, цепляя большими пальцами ремень солдата и продолжая расстегивать его. Тот прогибался в пояснице так по-блядски сексуально, и Итто казалось, что он сойдёт с ума или кончит прямо в штаны, не иначе.       Горо, будто прочитав его мысли, по стенке сполз вниз, к чужим брюкам, при этом разворачивая самого Итто на сто восемьдесят градусов, и теперь уже тот опирался спиной на окрашенный в противный бежевый бетон, чувствуя, как поступает возбуждение лишь от того, что его через одежду трогает до ужаса миловидный парень. — Блять, я уже не могу терпеть, давай быстрее, — почти хнычет Итто, когда Горо нарочито запутывается в его ремне.       Капрал лишь ухмыляется. — Какой нетерпеливый рядовой.       Итто чуть ли не скрипит под тяжестью чужого пытливого взгляда, и Горо наконец-то жалеет его и опускает вниз штаны вместе с бельём, рассматривая его член. Долго ждать не пришлось, парню и самому, кажется, его пытка особо не доставляла, и он жадно прошёлся языком по всей длине, вызывая рваный выдох. Итто весь расплавился, еле держась на ногах и слушая в тишине, под аккомпанемент собственных полустонов, хлюпанье, такое пошлое и давно позабытое, что одни лишь только звуки возбуждали невероятно. — Господи, как же ты охуенно сосешь.       Он откидывает голову назад, а через секунду Горо мычанием, таким же возбужденным, откликается на его слова, и по всему стволу проходится эта ебаная вибрация, заставляющая закатить глаза и приоткрыть рот в немом стоне. — Тебе так нравится, когда тебя хвалят? — отдышавшись, с долей иронии начал Аратаки и зарылся руками в чужие волосы, массируя кожу головы.       Архонты, что это был за взгляд, которым на него смотрел Горо. Смесь дикого удовольствия и мольбы сказать что-то ещё, возбуждение в потемневших до сапфирового радужках глаз. Невероятный.       Как бы ни хотелось, Аратаки оттягивает того от себя, чтобы не кончить раньше времени, и с неимоверным восторгом наблюдает за протянувшейся струной слюны, смешанной с предэякулятом. Итто опускается на корточки напротив парня только чтобы поцеловать ещё раз — так же властно и мокро, а затем подхватывает маленькое тельце и несёт его на кровать.       Горо тут же меняет позиции, забираясь на него сверху и снимая наконец полностью свои гребаные армейские штаны и открывая вид на всего себя. — Просто нереально охуенный, — в который раз в губы шепчет Итто. — Молчи и наслаждайся. — Тебе же нравится. — Заткнись!       Горо берет в руку чужую ладонь и слюнявит его пальцы. — Бля-ять.       Он смотрит ему прямо в глаза, неотрывно, и Итто каждой фалангой чувствует его язык. Ему кажется, что это даже сексуальнее самого минета, из-за контакта глаз уж точно. Удовлетворившись влагой пальцев, капрал улегся на его живот, открывая вид на собственный зад и так сексуально сжимающееся колечко мышц. — Почему ты такой охуенный. — Да хватит, — на выдохе просит Горо снова обхватывая руками чужой член и призывно виляя задницей.       Итто очень нравилось, как Горо крыло от похвалы и комплиментов.       Парень наконец поднёс сразу два пальца, проникая ими на фалангу внутрь. — Ах, че-ерт, — стоном разносится по казарме, а чужие руки ненароком чуть сжимают его член, пуская по всему телу разряд приятной боли. — растягивай быстрее, я... — Да-да, не девчонка, не стеклянный, сто раз слышал, — и Аратаки правда слушается, входя сразу до конца, а через пару секунд растягивая парня уже тремя пальцами. — Ты уверен, что примешь меня? — Не преувеличивай размер своего агрегата, — тот закатил глаза, но вся приобретенная за годы службы спесь спала, стоило Итто задеть простату.       Горо даже оторвался от члена, утыкаясь лбом куда-то ему в ляжку и подмахивая в такт движениям бёдрам так, что, действительно, "он не девчонка", потому что девчонки, Итто уверен, так не могут. Его стоны напоминали музыку, и чем больше рядовой проезжался пальцами по уязвимому месту, тем громче и сбивчевей они становились, доводя того до исступления. — Я так больше не могу, — прилетает ему куда-то в ляжку. — покончим с этим быстрее, мы и так уже слишком много... — Никто тебя у меня в казарме искать не будет, не волнуйся. — Тебе-то откуда зна-а... — в знак протеста чужим речам Итто надавил на простату. — Блять, быстрее, прошу. — Назови меня папочкой. — Чего? — Тебе же такое нравится! — Что? Нет! Даже не собира-аю...       Горо хныкал и подвиливал задницей, стоило Итто приложить немного усилия. А ради того, чтобы кто-то настолько сексуальный назвал его папочкой, постараться можно было. — Давай. — Ни за что!       За секунду Аратаки подхватил парня, подмяв под себя, и вошёл почти наполовину, заставляя капрала издать низкий, протяжный стон. Наконец-то он чувствовал себя заполненным, как же давно Горо не ощущал подобного! — Двигайся! — шёпотом, потому что уже болит глотка. — Попроси вежливо. — Я не буду называть тебя... — Итто двинулся разок, напоминая, насколько охуенно должно быть Горо, а вдобавок ещё провел рукой по его члену, проходясь пальцами по головке. — Архонты, Итто... Пожалуйста.       Чужое хныканье не поколебило парня, хотя он сам уже был на пределе. — Па-поч-ка. Давай, повтори. Хороший мальчик, — и он нежно провел по чужим соскам, вызывая дикую дрожь по всему телу. — Блять...       Горо молчал ещё несколько секунд, мечтая, что над ним сжалятся. Он не то чтобы не хотел, но время в армии берет свое, и так унижаться было под запретом. — Будь хорошим папочкой и трахни меня уже. — В этот раз засчитаю, но в следующий ты начнёшь с того, что встанешь на колени и будешь умолять меня, твоего папочку, дать тебе разрядку.       У Горо от таких разговоров — снова табун мурашек, а после еще один сдавленный стон, как только Аратаки начинает нормально полноценно двигаться, надрачивая ему в такт собственным движениям.       Итто вбивается так жёстко, так умело, несмотря на не самый богатый опыт, и Горо кроет от контраста резких толчков и медленных, изводящих рук на члене и торсе. Он кончает первым, выстанывая чужое имя и сжимая Итто сильно-сильно, заставляет того погрузиться в негу блаженства, и через пару минут Аратаки выходит из охуенного тела, кончая ему на живот. — Блять, я теперь ни разу не жалею, что сюда приехал. Горо хмыкает и все думает о том, что Итто обещал ему "в следующий раз".