hot

Сквозь открытое окно в комнату то и дело залетает ветер, играя невесомым тюлем на окнах и принося упоительную прохладу. Лето в Ли Юэ в самом разгаре, поэтому днём из дома стоит выходить только в головном уборе. И по невероятной необходимости, потому что заполучить солнечный удар в такие дни во много раз проще, чем найти хоть одного торговца, у которого ещё не закончилось мороженое. Тарталья всегда просыпается засветло. Сначала это было просто привычкой, летом приятным дополнением стали те самые минуты прохлады, которые удаётся поймать только ранним утром. С минуту он лежит на кровати, разглядывая светлый деревянный потолок и слушая ровное дыхание из-под горы одеял рядом. С едва слышной усмешкой он встаёт и, потягиваясь, подходит к распахнутому окну. Город досыпает последние минуты, прежде чем взорваться шумом тележек рыночных торговцев, звоном колоколов и пением птиц. Блаженные несколько минут тишины. И прохлады. Аякс от души потягивается во все стороны, подставляя голые рёбра освежающему ветру. Он уже задумывается о том, какой чай заварить к завтраку и сколько льда положить в свою чашку, чтобы хотя бы на пять минут спастись от неминуемой жары, как слышит за спиной тяжёлое шуршание ткани. По полу волочится толстое одеяло, уютно укутывая сонного владельца. Едва приоткрытые опаловые глаза сонно ловят в фокус фигуру перед собой, и тяжёлая горячая голова ложится на голое плечо Тартальи. - Почему не спишь? Низкий бархатный голос путается в рыжих волосах. - Проснулся от жары, дорогой мой Чжун Ли. Во сне ты нагреваешься сильнее обычного. Смешок, больше похожий на мурлыканье, отпечатывается на самом чувствительном участке шеи, и Аякс не может сдержать волну мурашек, катящихся по голой спине. - Я могу спать в другой комнате, хочешь, Тарталья? Рыжий недовольно хмыкает, запуская руки внутрь одеяла и крепко обнимая архонта. Он прижимает его к себе и шепчет: - Этот контракт я не подпишу никогда, можешь быть уверен. Аякс ласково целует Чжун Ли в макушку и вдыхает тёплый сухой запах, терпкий и мягкий, похожий на аромат дорогих благовоний. Небо стремительно светлеет, сбрасывая остатки ночи с крыш города. - Тогда пойдём обратно. Я хочу ещё поспать. Одеяло выпутывается из объятий и медленно бредёт в сторону кровати. Тарталья ещё пару мгновений смотрит на просыпающийся Ли Юэ и идёт следом. Среди горы расшитых шёлком подушек он находит уже снова уснувшее лицо и нежно целует щеку. Солнечные лучи робко пробираются в спальню, падая на лицо Чжун Ли. На коже архонта проступают золотистые линии, складываясь в неповторимый узор, отдалённо напоминающий кожу ящера. Тарталья не дыша наблюдает, как расползается золотая паутина. Роняя голову рядом, он думает о том, что этот момент – всё-таки главная причина, почему он любит просыпаться так рано. Уже сквозь дрёму Тарталья слышит, как одеяло снова шуршит по полу, а затем, закрываясь, щелкает окно. Он едва слышно хмыкает и окончательно засыпает. Пусть между ними уже давно решены все вопросы и не осталось и следа от вражды, вопрос открытого окна останется навсегда. Должны же, в конце концов, быть какие-то неизменные вещи.