петрикор

юнги играл на пианино, прикрыв глаза и наслаждался тем, как пальцы перебирали клавиши. намджун сидел рядом в кресле, как всегда в своем дорогом костюме и задумчиво смотрел в окно. за ним, где-то в дали, падали бомбы и летали бомбардировщики, а люди прятались хоть куда, чтобы остаться в живых. до чего они дожили? война — худшее из изобретений человечества, которое заставляло их голодать и страдать. страдали не только люди, но и отношения между ними. терялись ценности, все вокруг забывали о том, кем они были на самом деле. это коснулось и юнги с намджуном, которые и так жили, держась за любую из возможностей. разговоры сходили на "нет", касания были все реже, нежели хотелось бы. каждый раз, стоило намджуну подойти к возлюбленному, касаясь пальцами изящного плеча в уже почти серой рубашке, его ожидал трепет и отказ. ссоры были частым гостем в их квартирке, но не сказать, что они от бедной жизни в одном из гетто, куда согнали всю элиту другой расы. нет, вовсе нет, ссоры были для них развлечением, которое забавляло хотя бы на миг, отвлекая от криков на улицах и автоматных очередей. — последний выпуск с интервью твоего любимого писателя – просто нечто ужасное. он совсем не умеет выражать свои мысли, не понимаю, чем он заслужил такой славы, — бросая очередной выпуск на дубовый стол, оповестил юнги его партнёр, чем вызвал внутри бушующую бурю негодования. противная до жути, но яркая ухмылка намджуна растянулась на его губах. он ожидал реакции. — да что ты говоришь? только и умеешь, что критиковать. лучше бы занялся работой и нашей эмиграцией, пока нас тут не разбомбили в своей игре в солдатиков, — недовольно фыркнул юнги, убирая с талии теплую ладонь, — ничего не делаешь для того, чтобы вывезти нас отсюда, пока мы ещё с руками, ногами и светлой головой. обычно, все так и начиналось. задеть друг друга, съязвить и получить в ответ саркастичные реплики, полные яда, которые отравляют изнутри. намджун всегда, сколько себя помнил, улыбался, когда юнги сводил брови к переносице, услышав очередную колкость. вывести его на эмоции никогда не составляло труда и это было весело. хотя бы до момента, когда их жаркие споры стали перерастать в скандалы и заканчивались, обычно, поцелуями. ещё чаще — смехом, но неизвестно на нервной ли почве или просто из-за того, что все сошло к абсурду, который нельзя было продолжать дальше. — твой английский все так же ужасен, — после очередной вспышки "страсти" проговорил намджун, задирая юнги, что только успокоился после ссоры. — лучше бы я никогда не выходил за тебя замуж, кретин, — прошипел его возлюбленный, в это время все так же потянувшись за очередным поцелуем, пока за окном прозвучал запал снаряда и взрыв бомб где-то вдалеке. даже если этот мир худ, ужасен и опасен, у них все ещё осталась маленькая радость — они есть друг у друга; у них есть свои, веселые ссоры.