Кровоток

Доктор помог Розе подняться на ноги. Дверь открылась, и они увидели знакомые лица. Знакомые Доктору, по крайней мере. – Еще раз здравствуйте, Доктор, и здравствуйте, Роза. Я доктор Роялс, а это доктор Уик. Приятно познакомиться с вами официально, – прощебетала женщина необычайно милым тоном. Доктор посмотрел на Розу. Она улыбалась, но держалась настороженно. Он тут же взял ее руку в свою и ободряюще пожал. – Здравствуйте, – ответила она, по очереди разглядывая обоих, и добавила после паузы. – Простите, я не очень понимаю, что дальше. – Да, конечно, – кивнула доктор Роялс и взглянула на Доктора. – Но сначала о главном – как я понимаю, ассистировать Розе вызвались вы? – Да, – подтвердил Доктор [в оригинале он произносит так хорошо знакомое всем yep с подчеркиванием p]. – Именно я. – Он не сомневался, что они и без того в курсе. В палате Розы тоже была камера наблюдения, и они, конечно, слушали разговор, чтобы Доктор и Роза не придумали что-нибудь недозволенное, например, план побега. Доктор Роялс одарила обоих ослепительной улыбкой. – Замечательно. Так мы и думали. Пойдемте, мы покажем вам вашу комнату и поможем устроиться. Прогулка по извилистым коридорам больницы прошла почти в полной тишине, лишь доктор Роялс иногда что-то шептала доктору Уику, а тот так же шепотом отвечал. Доктор и Роза то и дело обменивались взглядами, особенно когда проходили мимо чего-нибудь интересного, на что Доктор непременно обращал внимание. Он позаботился, чтобы она заметила, сколько палат с лежащими в коме дастарианцами они миновали. – Помогает создать правильный настрой, да? – прошептал он на ухо Розе, и ее ответное хихиканье благотворно подействовало на обоих. Довольно скоро они добрались до места. Все четверо вошли в комнату, расположенную в конце длинного темного коридора. В здании царила зловещая тишина. – Почти все спят, – по дороге негромко пояснила доктор Роялс, и Доктор незаметно закатил глаза. Похоже, им нравилось притворяться, что спать и лежать без сознания – одно и то же. Комната, куда они вошли, мало отличалась от любой другой больничной палаты, например, от той, где Доктор чуть больше часа назад пришел в себя, привязанный к койке. Здесь тоже была камера наблюдения. Другой была только кровать – более широкая и удобная, с несколькими пышными белыми подушками и двумя одеялами. Справа от кровати стоял металлический столик на колесиках, на котором лежал уже знакомый Доктору прибор, подключенный к стоящему рядом аппарату. Увидев его, Доктор еле удержался, чтобы не влепить себе пощечину. Он рассказал Розе об оргазмах, но совершенно забыл упомянуть, как именно предполагается их достигать. И теперь его очень интересовал вопрос, что же она успела об этом подумать, пока они сюда шли. – А это что, секс-игрушка? – без всякого стеснения спросила Роза, и у Доктора вырвался смешок. Может, все будет проще, чем он думает. – Полагаю, можно и так сказать, – с улыбкой ответила доктор Роялс. – Доктор не рассказал вам об этом? – Есть такое, – перебил он. – Мы были несколько подавлены обстоятельствами, и это вылетело у меня из головы. – Он повернулся к доктору Уику. – А вам обязательно присутствовать, а? Ну правда. Ситуация и без того достаточно неловкая, а тут еще и вы стоите над нами как Призрак Грядущего Рождества [персонаж рассказа Чарльза Диккенса «Рождественская песнь»; Дэвид Теннант однажды сыграл очень забавную версию подобного призрака в эпизоде «Шоу Кэтрин Тейт» «Рождественская песнь Нэн»]. Уик уставился на него. – Понятия не имею, о чем вы говорите, но ладно. Предпочитаю не вмешиваться в процесс. – Прежде чем выйти, он повернулся и кивнул Розе. – Большое спасибо, Роза. Вы даже не представляете, как много это для нас значит. – Да, – Роза изобразила фальшивую улыбку в тридцать два зуба. – Хотя особого выбора вы мне не дали, верно? – процедила она, и Уил исчез за дверью. Доктор виновато улыбнулся ей. Не успели они опомниться, как доктор Роялс и Роза уже сидели на кровати, и первая объясняла второй назначение прибора и то, как они собираются извлекать из нее гормоны. Доктор почти не прислушивался к ним; он незаметно разглядывал лицо Розы, любуясь ее профилем. Его сердца трепетали от того, как хорошо она справляется с этой ужасной ситуацией, в которую попала из-за него. То, что она в состоянии улыбаться женщине, которая принуждает ее к такому, заставило его вспомнить, как сильно она ему… небезразлична. Она была восхитительна, волшебна, и он не мог избавиться от мысли, что попросту не заслуживает ее. Особенно после всего этого. Разумеется, все происходящее было очень, очень неправильно, но эта неправильность не мешала ему испытывать недостойное любопытство. Оно все сильнее разгоралось в нем с момента их разговора в камере, хотя он и пытался с ним бороться. Глупо отрицать, что его влечет к ней, особенно если при этом врать себе. Что он, собственно говоря, и делал уже весьма давно. Почти столько же, сколько он ее знает. «Твою же мать», – снова подумал он. Теперь спрятаться негде. Роза сидит рядом с ним, на них только больничные пижамы, и он собирается стимулировать ее до точки кульминации прямо здесь, в этой самой постели. Доктор Роялс скоро покинет их, и останутся только они двое, эта кровать, этот прибор и его руки, от прикосновения которых тот пробудится к жизни, чтобы сокрушить ее. Он очнулся от задумчивости и обнаружил, что доктор Роялс собирается поставить Розе капельницу. Он как-то упустил из виду, что одна ее рука будет зафиксирована, чтобы удобнее было подсоединить трубку к вене. Роза заметно нервничала, и Доктор не очень понимал, из-за иголок, ситуации как таковой или всего этого сразу. Возможно, из-за всего. Он вздохнул. – Ты как, в порядке? – тихо спросил он, и она выдавила страдальческую улыбку. – В порядке. Просто мне не нравятся иголки, – сказала она необычно тонким голосом, и Доктор улыбнулся. – Наверное, ты считаешь меня младенцем. Ты прошел через такое, а я боюсь какой-то ерунды. – Ничего подобного, вовсе нет, – заверил он. Продолжая улыбаться, он взял ее за другую руку. – Это наверняка будет быстро, но укол – это больно. Можешь держаться за мою руку, если хочешь. – Спасибо, – она улыбнулась, но глаза выдавали, что она по-прежнему нервничает. Доктор Роялс любезно сообщила, что собирается приступить, и Роза крепко сжала руку Доктора. Игла вошла в вену. Роза выдохнула и разжала пальцы. – Чудесно, – с улыбкой сообщила женщина-врач, с первого раза успешно попав в вену. – Отличная работа, – прошептал Доктор, и ответная улыбка Розы говорила обо всем. Он все еще держал ее за руку. К капельнице доктор Роялс прикрепила две трубки, которые разветвлялись у основания. Один конец соединялся с аппаратом, которого Доктор прежде не видел, другой тянулся к той же самой машине, куда уже была подключена «секс-игрушка». – Все происходит автоматически, – заверила она. – По комбинации гормонов, поступающих из вашего тела, и по сокращению мышц прибор определит, что вы закончили, и по его сигналу капельница извлечет из вас все, что нам нужно для сбора образцов. – Она показала на металлический столик. – Когда все закончится, просто положите его сюда, на этот поднос. Кто-нибудь из нас вскоре зайдет и заберет его. Роза подняла руку. – Я запуталась. Предполагается, что мы должны сделать это трижды? – Да, но не подряд. Это было бы жестоко, ха-ха. – Она выглядела весьма довольной, пока не заметила, что оба собеседника смотрят на нее, не очень улавливая юмора. – Ладно. Итак, одна процедура будет сегодня вечером, еще одна утром, и еще одна завтра поздно вечером. Мы знаем, что у вас был тяжелый день. Мы сделаем, что нужно, а потом вы оба останетесь на ночь в этой комнате, если только не хотите разделиться. Тут мы подстроимся под вас. Это меньшее, что мы можем сделать. Роза посмотрела на Доктора и встретила его взгляд. Он перекладывал решение на нее. Несколько странно, если они будут заниматься чем-то столь интимным, а потом разойдутся по разным комнатам, но он не хотел торопить события, особенно если учесть, что раньше они с Розой никогда не спали в одной постели. Его молчание, однако, можно было запросто истолковать неверно, и теперь Роза выглядела обескураженной. Доктор не мог этого допустить. – Решать тебе, Роза, – он широко улыбнулся и поощрительно кивнул. – Тогда мы оба останемся здесь, – Роза вернула ему улыбку. – Отлично, – доктор Роялс кивнула и тоже улыбнулась. – Это сэкономит нам немного времени утром. – Она обвела рукой палату, по очереди показывая на то, о чем говорила. – Здесь ванная с душем и основными туалетными принадлежностями, свежие пижамы и постельное белье в этом ящике, здесь чашки для воды, а если вам понадобится что-то еще или что-то будет не так, нажмите эту синюю кнопку на стене. Утром кто-нибудь принесет вам поесть. – Значит, вы нас запрете, верно? – Роза определенно не могла оставить при себе ни одной мысли, с усмешкой подумал Доктор. Он обожал в ней эту прямоту, в этом была вся Роза. – Да, просто на всякий случай. – Способность Роялс сохранять приклеенную улыбку поражала. – Как я уже сказала, кто-нибудь зайдет сюда по окончании процедуры и заберет образцы, после чего вас никто не побеспокоит до утра. А теперь я собираюсь оставить вас. – Она развернулась и направилась к двери, но остановилась. – О, и последнее. – Она повернула один из выключателей на стене, и из динамиков откуда-то на потолке полился мягкий белый шум. – Переключатели обстановки. Здесь четыре режима, можно выбрать подходящий, чтобы быстрее уснуть или просто не сидеть в полной тишине. Доктору показалось, что у Розы вырвался вздох облегчения. Может, она все это время паниковала из-за тишины, подумал он. До сих пор это не приходило ему в голову, но сейчас он со всей ясностью осознал, насколько некомфортной может быть оглушающая тишина, особенно если они собираются… ну… с лучшим другом. – Спасибо, – отозвался Доктор. – Дальше мы сами разберемся. Она кивнула, прошептала что-то вроде «большоеспасибо» и закрыла за собой дверь. Щелкнул замок. Они остались вдвоем. Доктор и Роза. Не в ТАРДИС. И не там, где им следовало быть. «Во всяком случае, мы вместе», – подумал он и, вздохнув, повернулся к Розе. – Как ты? – тихо спросил он. Все происходящее действительно было дико, теперь отрицать это было невозможно. Выйдя из комнаты, доктор Роялс оставила позади минное поле, каждый шаг по которому мог привести к беде. Роза медленно, прерывисто вздохнула, избегая смотреть на него. – Нервничаю, – заявила она. – Глупо притворяться, что это не так. Это полное безумие. – Да, – согласился Доктор чуть более уверенным тоном. – Обстоятельства весьма паршивые, я это признаю, но тем не менее, мы здесь. – Он поднес ее руку к губам и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. – И мы справимся с этим, Роза. Точно так же, как справлялись со всем прочим. Тогда она наконец посмотрела на него, и этот взгляд пронзил его насквозь. Он не мог припомнить, чтоб он когда-либо попадал под воздействие эмоции такой силы. – Доктор, пожалуйста, скажи, что там, в камере, ты не пытался просто успокоить меня. Доктор усмехнулся. – Вы, люди, всегда ищете, из-за чего бы расстроиться. – Заткнись, – усмехнулась она в ответ. Улыбаясь друг другу, они оба немного расслабились. Потом Доктор снова заговорил. – Я не сказал тебе ни слова неправды, Роза. – Его взгляд смягчился. – С нами все будет в порядке. – Он сжал ее руку. – А теперь, что ты хочешь? Выключить свет или оставить? Мне кажется, я видел выключатель, когда мы заходили. Здесь слишком яркое освещение. – Давай его выключим, – едва слышно согласилась Роза. – Я немного стесняюсь, – тихо добавила она и нервно улыбнулась. – О, брось, – Доктор встал и направился к ряду выключателей на стене возле двери. – Тебе нечего стесняться. Тем не менее, твое желание для меня закон. – Добравшись до двери, он вспомнил о переключателях обстановки. – Что касается фона, похоже, у них есть морские волны, лес и гроза. Что выберешь? Роза рассмеялась, и ее смех звучал гораздо более непринужденно и как всегда чудесно. Слава богу, она немного успокоилась. – Давай для начала грозу. Доктор выключил белый шум и включил грозу. Внезапно палату наполнил шум сильного дождя и отдаленные раскаты грома. Брови Доктора взлетели вверх. – Роза, прости, но, если тебе не понравится этот вариант, боюсь, мы в тупике. – Обожаю такое, – она усмехнулась. – Очень расслабляет. – Да? – Да. – Хорошо. – Доктор улыбнулся в ответ – самой широкой улыбкой с момента, как они оказались в этой палате. Он щелкнул выключателем, и комната погрузилась в темноту. Остался гореть лишь маленький ночник, подключенный к розетке на полу. Он давал очень мало света. – Могу выключить и его, если тебе так будет удобнее, – предложил он. – Так нормально, по-моему, здесь достаточно темно, – Роза подтянула колени к груди и обняла их рукой, свободной от капельницы, и принялась жевать нижнюю губу. Наверное, она думает, что я не вижу ее при таком освещении, понял Доктор. Но он видел. Более развитые органы чувств и всякое такое. Его глазам не нужно было привыкать к темноте, и он точно знал, что Роза все еще нервничает. И он, представьте себе, тоже. Он медленно приблизился к кровати и остановился напротив нее. – Иди сюда, – прошептал он. Роза медленно спустила ноги на пол и встала. Доктор обнял ее и крепко прижал к себе, зарылся лицом в ее волосы. Ее знакомый, чудесный запах вернул ему самообладание. – Порядок? – тихо спросил он. – Да, – отозвалась она еще тише. Несколько долгих секунд они стояли, обнимаясь в темноте под звуки шторма. Потом Доктор отстранился, его руки скользнули вверх и легли ей на плечи. Он резко выдохнул и напряженно вгляделся в нее. – Ты готова? Роза снова прикусила зубами нижнюю губу, и Доктор почувствовал, как она напряглась. А ведь он касался лишь крошечного участка ее тела. – Готова, насколько это вообще возможно, полагаю, – наконец ответила она очень робким голосом. Доктор посмотрел на кровать, раздумывая, что делать дальше. Он хотел обеспечить ей максимальный комфорт в этой предельно некомфортной ситуации. Оглянувшись по сторонам, он выпустил ее руки и на секунду поднес ко рту ладони, сложенные вместе. Потом кивнул. – Хорошо. Погоди. Он обошел кровать, разглядывая ее под разными углами, быстро обнаружил пульт управления углом наклона спинки и немного приподнял ее. Теперь она располагалась примерно под углом 70 градусов к кровати. Он посмотрел на Розу, которая наблюдала за ним, явно не понимая, что он делает. – Доверься мне, – заверил он и, сбросив больничные тапочки, забрался на кровать, залез под одеяло и приглашающе откинул один край. Вытянув ноги, он прислонился к спинке кровати. В таком положении он сидел почти прямо. – Что? Вот так? – В голосе Розы слышалось сомнение. – Смотри. – Он взял с кровати одну из подушек и положил перед собой, фактически превратив себя в диван. Улыбнувшись, он похлопал по подушке у себя между ног. – Ты прислонишься ко мне, вот так, и я смогу… – Он прочистил горло. – Просто иди сюда, попробуй и увидишь. Аккуратнее с капельницей! Он с улыбкой смотрел, как она снимает сандалии и с сомнением заползает на кровать, придерживая трубку от капельницы, чтобы та ни за что не зацепилась. – Ну же, я не кусаюсь, – поддразнил он, и Роза закатила глаза. Добравшись до него, она встала на колени, повернулась и оперлась на него спиной. Доктор почувствовал прилив… чего-то, он не знал точно, любопытства или тревоги, но сейчас не было нужды в этом разбираться. Он дотянулся до одеяла, набросил его на ноги Розе и аккуратно подоткнул со всех сторон. Похоже, это была оптимальная позиция для первой так называемой «процедуры». Понимая, насколько всё будет интимным и интенсивным, Доктор рассудил, что лучше развернуть ее лицом от себя. В этом положении она могла не беспокоиться, что он увидит ее лицо или тело, если она этого не хочет. Он-то был не против, но сомневался, что она будет готова к этому вот так сразу. Плюс, это создавало атмосферу некоей сексуальной загадочности, если быть честным с самим собой. Если она захочет в следующий раз что-то изменить, решил он, то скажет ему об этом. Он не хотел переходить больше границ, чем требовали обстоятельства. Он нежно обнял ее обеими руками и притянул к себе, подчеркивая искренность своих намерений, отчего у нее – он мог поклясться – перехватило дыхание, а сердце заколотилось так громко, что бедный Таймлорд едва не оглох. – Тебе удобно? – тихо спросил он. – Как ни странно, да. – Она прислонилась к нему спиной и положила голову ему на грудь. Очень, очень осторожно Доктор поднял руку, скользнул пальцами по шее Розы и отодвинул прядь волос с ее плеча. Обнажив кожу, он склонил голову, прильнул ближе и отважно запечатлел мягкий поцелуй чуть пониже ее уха. О да, он определенно не представлял, какой приступ дрожи это вызовет. И какой запах возбуждения, который он легко мог распознать, начнет распространяться от нее в тот же миг, когда она поползет к нему по кровати. Доктор почувствовал, как его щеки вспыхивают жаром. Он не знал, что делать дальше, не знал, чего она хочет. Чтобы он прикасался к ней как положено? А так можно, или он перейдет черту? И где проходит черта? А если он спросит, не усложнит ли это и без того неловкую ситуацию? Только если она ответит нет, подумал он. Но у него не хватило духу спросить. Если она оттолкнет его в такой момент, все станет намного хуже. Он отчаянно хотел обнять ее, поцеловать и сделать всё, что мужчине полагается делать с любовницей, но они не были любовниками, и он все еще сомневался, что это вообще когда-нибудь случится. Да, они пришли к соглашению, как со всем этим обойтись, и да, она явно была возбуждена, но все это не означало, что сейчас самое время обсуждать их имеющиеся или отсутствующие чувства друг к другу. Скорее, наоборот, она точно сочтет это неуместным. В следующий момент до него дошло, что Роза, возможно, прямо сейчас задается теми же самыми вопросами. Но и этого было недостаточно, чтобы он разделил с ней свои сомнения. В конце концов, он все еще был трусом. Задолго до того, как воплотиться в этой инкарнации, он принял одно твердое решение, которое, впрочем, никогда не озвучивал: что-то подобное может случиться между ними, только если она сама этого захочет. Он никогда не будет гадать, что она думает или чувствует, и этот момент ничем не отличается от прочих. И дело не в том, что она человек. Она его спутница, а ему никогда, вообще никогда не приходило в голову делать подобное со спутницей без ее явно выраженного желания. И тем не менее, прямо сейчас ему точно надо что-то делать, верно? Он еще раз прижался губами к ее шее, а потом – к чувствительному месту прямо за ухом, и опять почувствовал, как она задрожала, когда его дыхание коснулось кожи. – Роза… – прошептал он ей на ухо, и, боже, всё ее тело содрогнулось. Это определенно, без сомнений вызывало у нее отклик. – Доктор? – тихо отозвалась она, дыша тяжелее, чем обычно. Честнее будет сказать, что он никогда прежде не слышал, чтобы она дышала так тяжело. Он прикусил губу и постарался взять себя в руки. Он был более чем уверен, что через эту чертову камеру на стене кто-нибудь обязательно наблюдает, чтобы они выполняли требуемое. Не хватало еще, чтобы их прервал невежливый стук в дверь. Доктор сделал глубокий вдох, собрался с духом и провел костяшками пальцев по ее руке. Наклонившись, он снова начал осыпать поцелуями ее шею, а его ладонь тем временем опустилась ниже. Он в очередной раз ощутил, как ее тело отзывается дрожью на его прикосновения, и это придало ему уверенности. Дотянувшись до ее колена, он медленно, едва касаясь кожи, повел кончиками пальцев вниз по ее бедру. И тут она в первый раз издала звук – очень тихий, так что она могла подумать, что он не услышит. Но он услышал, о, и ещё как. Это было потрясающе. Прекрасно. И если она издавала такие звуки сейчас, когда он почти ничего не сделал… можно только представить, как это будет звучать, если он… – Ты не возражаешь, что я трогаю тебя так? – пробормотал он ей на ухо, и она кивнула так быстро, что он едва успел это заметить. Он улыбнулся и продолжил свои дразнящие прикосновения, едва касаясь ее везде, но только не там. Завтра им предстояло еще две процедуры, так что сегодня он хотел быть максимально бережным. Еще несколько прикосновений кончиками пальцев к нежной коже, еще несколько мягких поцелуев в шею, еще немного ее дрожи в его руках – и Доктор, прильнув ближе, тихим, слегка охрипшим голосом спросил: – Ты готова? Он губами почувствовал, как ее сердце пропустило удар, и не смог сдержать улыбку. – Да, – задушенным голосом сообщила она. Доктор ощутил прилив гордости, что она так реагирует на него. Он снова приблизил губы к ее уху. – Я хочу, чтобы ты взяла тот прибор и расположила его там, где нужно. Сделаешь это для меня, Роза? Тихий всхлип был ему ответом. Улыбаясь, Доктор довольно хмыкнул ей в ухо. Он терпеливо подождал, когда она выполнит его просьбу. Он чувствовал, как его пьянит ее запах. Он смотрел, как она тянется к краю кровати, добирается до игрушки и с глубоким вздохом берет ее в руки. Потом, так же медленно, она приподняла одеяло и устроила прибор между ног. Глаза Доктора расширились. Одеяло словно на миг приподняло завесу над их нынешним затруднительным положением, реальность происходящего догнала его и нанесла удар. Они действительно это делали, и это было… что ж, это вызывало разные чувства, но только не плохие, по крайней мере, насколько он мог судить. Ни в коем случае. Мир не останавливался. Он не паниковал. Ее отклик, похоже, был вполне позитивным, даже более чем, и он невольно задался вопросом, не мечтала ли она прежде о чем-то подобным. Он надеялся, что мечтала. Надеялся, что не травмирует ее прямо сейчас. Он обещал сделать всё так, чтобы ей было хорошо, и похоже, пока что ему это удавалось. Он снова поцеловал ее в шею, и она слегка сдвинула игрушку, видимо, расположив ее точно напротив клитора. Он почувствовал, как она сильнее прижалась к нему спиной, так что его лицо снова оказалось возле ее шеи. – Хорошо? – тихо спросил он. – Нормально. Намеренно не отрывая ладоней от тела Розы, он медленно переместил руки ей на талию и потянулся к прибору. Она тут же превратилась в камень. – Дыши, Роза, – нежно скомандовал он ей в шею. Она подчинилась. – Все в порядке, – заверил он, и его руки легли поверх ее, все еще не касаясь прибора – а значит, не активируя его. – Мы сделаем это. Пройдем через это вместе, да? – Он подождал кивка и почти шепотом добавил. – Когда будешь готова, просто позволь… И он имел в виду не только прибор. Через семь секунд, полных разлитого в воздухе напряжения, она убрала руки и уступила ему ручку, но стоило прибору ожить в его руках, как Роза ахнула и опять застыла. Ее руки вцепились в его колени по обе стороны ее тела. – Просто расслабься, – прошептал Доктор, намеренно касаясь губами ее уха. – Ты со мной. Ты всегда со мной. В ответ она издала тихий стон, а он прерывисто выдохнул ей в ухо. Она прислонилась к подушке между их телами, и Доктор почувствовал, как ее мышцы медленно расслабляются. – Приятно? – Его низкий, густой, обволакивающий шепот звучал прямо в ее ухе. – М-м-м-м. – Хорошо, потому что я не собираюсь останавливаться, – он слегка усмехнулся и провел губами по ее шее вверх. Тихие всхлипы Розы однозначно бросали вызов его способности контролировать себя. Он был очень рад, что додумался положить между ними подушку, потому что всё только началось, а его реакция уже была очевидной и несомненной. И более сильной, чем… ну, чем когда-либо в жизни. Иначе и быть не могло. Он столько времени пытался гнать прочь фантазии о Розе, но все равно продолжал думать о том, насколько эротичным было бы наблюдать нечто такое воочию. И, блядь, да, это было великолепно. Он хотел бы видеть ее сейчас, замечать, как меняется ее лицо от каждого нового ощущения в теле. Хотел развернуть ее к себе, положить на спину и впитывать каждую мелочь с расстояния в несколько дюймов, чтобы воображению не осталось никакой пищи и можно было со слепым обожанием преклониться перед этим зрелищем. Тут Доктор осознал, что прибор всё еще работает в первом режиме, а ведь доктор Роялс говорила, что большинство женщин предпочитает в три-четыре раза более интенсивное воздействие. Но он не хотел решать за Розу и заодно воспользовался возможностью еще немного возбудить ее очередным чувственным шепотом на ухо. – Посильнее? – мягко спросил он, и Роза быстро кивнула. Доктор облизал губы и снова поцеловал ее пониже уха. – Просто скажи мне, если будет слишком сильно, или если ты захочешь, чтобы я остановился, – добавил он тихо и, не сдвигая прибор, дотянулся другой рукой до кнопок на обратной стороне ручки. Он осторожно прикусил зубами мочку ее уха и одновременно увеличил интенсивность на одно деление, потом на второе. – О-о-о, – выдохнула Роза, и он снова ощутил всем телом ее дрожь. – О, боже, – простонала она. Доктор улыбнулся. – М-м-м, – промычал он, жарко дыша ей в шею. Голова Розы откинулась назад и легла ему на плечо. – Вот и все. – Он повернул голову и запечатлел долгий поцелуй на ее щеке, тихо постанывая с ней в унисон. Ее губы были теперь ближе к его уху, и он мог слышать всё, даже самые незаметные стоны и вздохи, отчаянно желая навечно запечатлеть их в подсознании и вспоминать всю оставшуюся жизнь. Одной рукой придерживая прибор, другой он медленно погладил ее по внутренней стороне бедра от колена и выше. Добравшись до края пижамы, он не остановился. Его пальцы скользнули под нее, ладонь легла ей на бедро чуть выше промежности. Теперь он тяжело дышал Розе в шею уже не сзади, а сбоку. Каждым участком тела, которым они соприкасались, Доктор ощущал малейший непроизвольный спазм ее мышц. Всем ртом он целовал ее в чувствительное место между шеей и плечом, не удержавшись и добавив касания языком. Она прерывисто вздохнула, и у него тоже вырвался тихий стон. Он отстранился ровно настолько, чтобы коснуться губами ее уха. – Позволь, я позабочусь о тебе, Роза… Позволь показать тебе. Он начал водить кругами по ее выступающей тазовой кости, дразня каждое нервное окончание. Впившись ногтями в его колени и прерывисто дыша, она подняла бедра ему навстречу. Рука, свободная от капельницы, переместилась на его предплечье и крепко сжала. – До-о-ок-то-о-ор-р-р, – почти провыла она, прижимаясь к нему и извиваясь всем телом. С ее губ сорвался пронзительный стон, и Доктору пришлось собрать всю свою волю, чтобы не опрокинуть ее на спину и немедленно не оттрахать как положено. – О, да, – промурлыкал он ей на ухо. Его голос, без сомнения, сочился похотью – низкий, вкрадчивый, страстный. С каждым словом его дыхание обжигало Розе шею. – Я чувствую всё, что происходит с тобой… Это в каждом звуке… Во вкусе твоей кожи… Ты такая вкусная, Роза. – Он подтвердил свои слова, снова прижавшись ртом к ее шее и лаская кожу языком. Она с шумом втянула в себя воздух, и он, наклонившись ближе, продолжил тем же низким, опьяняющим тоном. – Падай, Роза… Падай. Я хочу, чтобы ты запомнила – это я сотворил с тобой такое. – Он поцеловал ее ниже уха, уже зная, какой эффект это производит. – Хочу ощутить, как ты упадешь и разобьешься вдребезги в моих руках. Это все еще ужасно неудобно, а, Роза? Потому что мне кажется, что ты уже близка, и я не остановлюсь… В ответ у Розы снова вырвался долгий, низкий стон, а ее бедра начали непроизвольно вращаться. Доктор сам не ожидал, что его потянет на грязные разговорчики, но было в Розе что-то такое, отчего слова сами собой срывались с его губ, и ее горячий отклик только подстегивал его. Не то чтобы это была самонадеянность, но он был абсолютно уверен – если бы они занимались этим в менее странных обстоятельствах, она бы уже пришла к финалу. Чувствуя непроизвольные движения ее бедер, он решил, что самое время добавить немного стимуляции для усиления ощущений, и начал двигать прибором из стороны в сторону – осторожно и нежно, чтобы контакт с ее телом в нужном месте не прервался. Громкий стон застрял у Розы в горле, она вцепилась в его запястье и задвигалась в такт его движениям. – Блядь, Доктор, боже мой, – выдавила она. Ее голос становился выше с каждым слогом, а каждый ее вздох сопровождался стоном или всхлипом, и это были самые страстные звуки, которые Доктору когда-либо доводилось слышать. О звуках его собственного имени, которое она выдыхала так хрипло, отчаянно и сексуально, и говорить было нечего. На это у Доктора был один ответ: пиздецнахуйблядь. – Не останавливайся, – пылко прошептала она. – Ни за что, – с лукавой улыбкой пробормотал он, прихватывая зубами кожу на ее шее. Его голос почти перешел в рычание, и Роза, ахнув, забилась в его руках. Доктор переместил руку с ее бедра на живот и крепче прижал ее к себе. Они двигались в одном ритме, он продолжал поощрительно бормотать что-то ей на ухо, а его нежные губы скользили по ее коже. Ждать явно оставалось недолго. – Ты уже так близко… Когда будешь готова, просто позволь этому случиться… Почти, ты уже почти… Сделай это ради меня… Вот и всё… Он чувствовал, как все ее тело напряглось, а ногти так сильно впились в его кожу, что наверняка оставили отметины. Чувствовал, как она близка к тому, чтобы сдаться. Он прижался щекой к ее щеке. Она падала, и он хотел быть рядом с ней каждую секунду этого падения. В тот самый момент, когда в динамиках раздался сильный раскат грома, беспрецедентный по силе оргазм прокатился по всему телу Розы. Она издала несколько пронзительных вскриков, ее голова упала на его плечо, спина выгнулась дугой, а ноги, зажатые между его ног, затряслись. В тесном объятии проводя ее через каждый миг этого наслаждения, Доктор не сдержал судорожного стона. Прокатывающиеся по ее телу волны как будто проникали вглубь его самого. Всё время, пока эти волны постепенно спадали, он продолжал покрывать нежными поцелуями ее щеку и шею и беспорядочно шептать хвалебные эпитеты вроде «ты потрясающая», «изумительная», «необыкновенная». Когда все закончилось, он быстро выключил прибор и положил его на столик возле кровати. Глубоко вздохнув, Роза практически упала на него. Он улыбнулся, дотянулся до края одеяла и, прикрыв ее до самого подбородка, снова обвил ее руками. Ее голова лежала у него на плече, и ее тяжелое дыхание раздавалось прямо возле его уха. Доктор не удержался и в последний раз поцеловал ее в щеку. Он никак не мог стереть с лица глупую улыбку и радовался, что она ее не видит. Несколько минут оба не могли пошевелиться и просто сидели, усмиряя дыхание под звуки искусственной грозы. Они даже не обратили внимание, как заработала капельница, извлекая все нужное из тела Розы и отправляя по трубкам в аппараты рядом с кроватью. В пылу страсти они как будто позабыли, где находятся, и оба подпрыгнули от неожиданности, когда щелкнул дверной замок и холодный свет флуоресцентных ламп проник в комнату из коридора. В комнату вошла незнакомая женщина, медсестра. Она была заметно старше доктора Роялс, с короткими светло-рыжими волосами, одетая с ног до головы в фиолетовую медицинскую униформу. – Простите, простите, знаю, извините, – с искренним сочувствием повторяла она, направляясь к столику возле кровати. – Будь моя воля, я бы вообще к вам не заходила, но образцы надо забрать побыстрее. – Нет проблем, – вежливо сказал Доктор. – Делайте, что нужно. – Он чуть крепче обнял Розу и уткнулся лицом в ее волосы. Честно говоря, в этот момент он бы вряд ли заметил даже ворвавшегося в палату Далека. Боже, он хотел поцеловать ее. В тишине медсестра считывала данные с аппаратов, присоединенных к капельнице. – Боже мой, – прошептала она, дважды проверив показания. – Это и правда поразительно. Благослови вас бог, Роза. Вы спасете много жизней. – Она с улыбкой повернулась к Розе. – Это замечательно, – тихо ответила та, и Доктор опять ощутил, как трепещут его сердца от ее искренности. Еще раз он убедился, что Роза всегда ставит других выше себя, и неважно, что ей для этого надо сделать. Она поступила бы так же, даже если бы у нее забрали все гормоны или еще как-то могли ей навредить. Ее всегда заботило только общее благо. – Кстати, меня зовут Зелл. Одна из сестер, которые не лежат в коме. Возможно, вы меня еще увидите завтра, а может быть и нет. – Она быстро забрала из аппаратов то, зачем пришла, и ненадолго приостановилась у кровати. – Роза, дорогая, я знаю, что это наверняка было нелегко для тебя. Для вас обоих, – поправилась она. – Я просто хотела поблагодарить вас. Это очень ценный дар, и вас никогда не забудут в Неспите. И на всей Дастарии Семь. Спасибо. Подняв брови, Доктор посмотрел на профиль Розы. Она лучезарно улыбалась. О, Роза. – Конечно, – любезно ответила Роза. – Но не спешите благодарить меня. Подождите, пока Доктору не дадут шанс помочь. Вы ему еще памятник поставите. Доктор подтолкнул ее лбом. – Не прибедняйся, ты великолепна. – Спасибо, – сказала Роза, сжав руки, которыми он обнимал ее. – И все же я права. – А я, по-твоему, нет? – Он явно дразнил ее. Голос Зелл отвлек их друг от друга. – Роза, дорогая, что делать с капельницей на ночь, решать тебе. Я могу отсоединить ее, но тогда завтра утром придется ставить ее снова. Как ты хочешь? Роза вздохнула. – Пусть останется. Хотя нет, отсоедините ее, – передумала она после паузы. Доктор поднял бровь. – Правда? Хочешь, чтобы в тебя завтра снова втыкали иголки? Роза пожала плечами. – Мне кажется, без нее будет намного удобнее спать. Не хочу беспокоиться, что она запутается вокруг меня или что-то в этом роде. Он подумал секунду и пришел к выводу, что она права. Он твердо намеревался спать в обнимку с ней, если она будет не против, и мысль как-то потревожить иглу или воткнуть ее глубже в руку заставила его содрогнуться. – Верная мысль, – кивнул он. Зелл включила свет на половину яркости (что было очень ярко в сравнении с предыдущим освещением), вымыла руки и, надев перчатки, помогла Розе избавиться от капельницы. На всё про всё ушла пара минут. Доктор наблюдал, как она прижимает комочек ваты к ранке и обматывает руку Розы симпатичным розовым бинтом. Когда Зелл закончила, Доктор с Розой снова сидели бок о бок на кровати. Доктор повернул голову и посмотрел ей в глаза. В тот же миг она сделала то же самое. В первый раз после «процедуры» они могли как следует рассмотреть друг друга. И хотя эти переглядывания были довольно робкими, циркулирующие между ними эмоции были столь сильны, что Зелл практически вынесло из комнаты. Она стремительно собрала все свои образцы, записи и закрыла в специальном контейнере прибор, но едва ли Доктор с Розой заметили, с какой скоростью она все это проделывает. Выключив свет, она попрощалась с ними до утра. Дверь закрылась, щелкнул замок, а они все сидели, глядя друг на друга, будто в первый раз после многолетней разлуки. Каждый изучал лицо другого, словно сомневаясь, что перед ним тот же человек. Доктор улыбнулся. – Привет, Роза, – ласково сказал он. – Привет, Доктор, – Роза улыбнулась в ответ. Они одновременно протянули друг другу руки и усмехнулись этой синхронности. Внезапно Роза широко зевнула и машинально прикрыла рот рукой. – Скучное занятие, да? – Шутишь? – Роза снова улыбнулась, и Доктор не мог не улыбнуться в ответ. – И правда, чего это я, – с деланным равнодушием ответил он, дернул плечом, но тут же, не выдержав, одарил ее самодовольной улыбкой. – О, брось! – Роза схватила с кровати подушку и стукнула его по плечу. – Ой! – Доктор хотел увернуться, но безуспешно. – Прости, я ни на что не намекал. – Ладно. – Да. – Но мы справились. Доктор смотрел в пол, поглаживая большим пальцем ее руку. Потом его глаза вернулись к ней. – Ты нормально себя чувствуешь? – мягко спросил он. – Они уже все извлекли. На тебе это как-то отразилось? Роза тоже посмотрела вниз и прикусила губу, но тут же отпустила. – Честно говоря, день был такой странный, что трудно определить. – Она подняла голову снова встретила его взгляд. – В смысле… – Повисла пауза. – Неважно, не бери в голову. Доктор в очередной раз поднял брови. – Роза? – Ничего важного, правда. – Роза. – В его голосе прибавилось серьезности. – Если у тебя есть какие-то побочные реакции, ты должна мне сказать. Я должен быть уверен, что тебе не угрожает опасность. Роза вздохнула. – Говоря «ничего важного», я имела в виду именно это. Я хотела сказать, что прямо сейчас я тревожусь немного больше, чем хотелось бы, но вряд ли из-за количества гормонов, которые у меня забрали. – Она снова посмотрела на него, и ее глаза умоляли понять ее и оставить эту тему. – Со мной все в порядке. Правда. Он вздохнул, не желая давить на нее. – Ладно. И все же он боялся, что она чувствует себя плохо из-за того, что произошло между ними. Это было за гранью интимности, ну, с учетом того, что речь шла о них, но с его точки зрения это было… великолепно, и это еще слабо сказано. Он хотел большего. Раздумывал, хочет ли она того же. Не хотел спрашивать. Вместо этого он снова стиснул ее руку и одарил ее ободряющей улыбкой. Смешно, подумал он. Они только что пережили опыт столь сокровенной близости, а он даже не касался ее как следует. Всё сделал прибор, он лишь немного подстегивал ее. Интересно, будет ли следующая сессия повторением предыдущей, или она захочет что-нибудь изменить. Интересно, не раздумывает ли она о том же. Усилием воли он выбросил эти мысли из головы. Их заставили сделать это. Они до сих пленники. Отчего же он с таким восторгом нырнул в это с головой? Неужели он настолько потерял контроль над собой? Роза вздохнула и с облегчением улыбнулась ему в ответ. – Я бы хотела быстренько принять душ перед сном, если ты не против. – Конечно, – кивнул Доктор. Он разжал пальцы, выпуская ее руку, и Роза, поднявшись, направилась к ящику со свежими пижамами. – Возьми и мне, ладно? – Доктор бросил оценивающий взгляд на кровать. – Думаю, я тоже схожу после тебя. А пока сменю белье. Роза кивнула и протянула ему пижаму. – Звучит заманчиво, – с улыбкой согласилась она. Он улыбнулся в ответ. Он проследил взглядом, как она исчезает в ванной, и наконец выпустил воздух из легких, только сейчас осознав, что слишком надолго задержал дыхание. Оставшись наедине с собой и своими мыслями, он сел обратно на кровать и потер шею. Его глаза переместились на потолок. Услышав, что она включила душ, он упал спиной на кровать и раскинул руки по сторонам, но это не помогло, и тогда он крепко прижал тыльные стороны ладоней к глазам. Он слышал лишь одно – свое имя, которое срывалось с ее губ, когда он держал ее в руках. Он чувствовал лишь крошечные отметины в форме полумесяца на коже – там, где она хваталась за его предплечья. Он видел лишь ее профиль в тот момент, когда она, прижимаясь к нему, дрожа, задыхаясь и вскрикивая, разлетелась вдребезги, и он провел ее через это до самого финала. И он сомневался, что отныне сможет думать о чем-то другом. Он мог сочинить пятьдесят вариантов, почему в этом нет ничего хорошего. Он думал такие вещи – о Розе. Он только что довел до исступления – Розу. Они этим не занимались, она и он. Все это время, что он знал ее, он сознательно избегал малейшего намека на подобное, и не без оснований. Вздох. Конечно, он хотел этого. Конечно, он хотел ее. Почти всегда, сколько мог вспомнить. Он просто не собирался ничего с этим делать. За несколько сотен лет он неплохо научился контролировать себя. Если уж говорить об этом, даже просто держаться от нее на безопасном расстоянии было для него непростой задачей. Он постоянно проверял эти тщательно выстроенные барьеры на прочность, будто издеваясь над собой: всегда искал предлог коснуться ее, обнять, взять за руку или положить руку на плечо. И все это, конечно, было надежно замаскировано под невинные или случайные жесты. Так или иначе, но одно было абсолютно очевидно – после такого пути назад не будет. Ящик Пандоры распахнулся настежь, а прежняя стратегия избегания явно исчерпала себя. Разве можно продолжать платонические отношения, разделив что-то настолько мощное и настолько личное? Неважно; решать в любом случае Розе, тут ничего не изменилось. Возможно, он будет не в состоянии смотреть на это по-прежнему, но, если Роза не захочет никаких романтических отношений с очень старым, пусть еще и сохранившим кое-что от мужчины Таймлордом, ему придется уважать ее выбор. По ее желанию или никак, тут ничего не изменилось. Он не будет давить на нее; не будет настаивать. Он может приводить аргументы, но не будет умолять. По крайней мере, не вслух. *** Когда Роза наконец вышла из ванной, Доктор смотрел в окно. Заметив, что она вернулась в комнату в свежей пижаме и с полотенцем, обернутым вокруг головы, он быстро развернулся и с улыбкой спросил: – Совсем другое дело? – Намного, – ответила она, улыбаясь в ответ, но с оттенком смущения. – Молто бене! – воскликнул он и, отступив, показал на постель. – Я поменял белье на этой чудесной милой кроватке и снова опустил спинку. Вот чашка с водой для тебя, – он показал на металлический столик. – Меня вполне устраивают звуки грозы, но, если ты выберешь что-нибудь другое или вообще ничего – пожалуйста. Я не уверен, что буду спать, тем более что я почти весь день провел без сознания, но если ты хочешь, то ложись. На самом деле, я даже настаиваю, чтобы ты отдохнула. – Он прислонился к стене и стал ждать, что она ответит. Улыбка Розы стала шире и увереннее. – Слушая твою болтовню, я почти забыла, что мы не в ТАРДИС, – поддразнила она его. Доктор усмехнулся. – Эх, если бы. – Он помолчал, обдумывая внезапно пришедшую в голову мысль. – Между прочим, я никогда не показывал тебе, какие потрясающие вещи можно проделывать в ТАРДИС с проекциями. Мы можем воссоздать реальную грозу, которой эта и в подметки не годится. Я с большим удовольствием покажу тебе, правда. – Он улыбнулся. – Если захочешь. Роза подняла брови и заинтересованно кивнула. – Я с удовольствием посмотрю. Если, конечно, мы выберемся отсюда. – Она вздохнула. Доктор быстро подошел и остановился перед ней, положил руки ей на плечи, поймал в полутьме ее взгляд. – Завтра, Роза. Я покажу тебе все это завтра. Обещаю. – Он привлек ее к себе, и с тихим вздохом, который отозвался в обоих сердцах Доктора, она прильнула к нему в ответ. Они простояли так довольно долго, медленно покачиваясь в объятиях друг друга. Доктор не хотел, чтобы это прекращалось. Он все еще не пришел в себя от того, что недавно произошло между ними, и от той полной близости, которая возникла между ними в тот момент. Мысль о том, что они разделят с ней постель, в буквальном смысле кружила ему голову даже несмотря на ясное понимание, что они будут только спать. Ужасно нервничая, он все же собрался с духом, чтобы кое-что прояснить. Роза выглядела нормально, но он знал, что в таких вещах бывает полным болваном. Может, она травмирована, а до него это не доходит. Конечно, в процессе так совсем не казалось, но он все еще хотел убедиться, что она в порядке. Отстранившись, он посмотрел ей в глаза. – Роза, насчет… – Он кивнул на кровать, и она быстро подняла палец, прерывая его. – Я знаю, – слабым, почти печальным голосом сказала она. – Все нормально. Доктор нахмурился: – Но… Теперь Роза подняла всю руку, останавливая его. – Мы можем поговорить об этом завтра, а? Я полностью измотана. – Она выдавила улыбку. Не желая давить на нее, пока не она не оправилась в полной мере, Доктор кивнул и с улыбкой выпустил ее из своих рук. Завтра так завтра. Немного сна, немного объятий, некоторое восполнение гормонов, может, легкий завтрак и короткая мотивирующая беседа перед вторым раундом. – Тогда ладно. Устраивайся поудобнее, а я пошел. – Он взял чистую пижаму и развернулся в сторону ванной, но приостановился и оглянулся через плечо. – Ждать меня, конечно, не обязательно, я постараюсь не разбудить тебя, когда вернусь. Роза уже забралась в кровать и натянула одеяло до подбородка. – Спасибо, Доктор. – Конечно, – он улыбнулся и наконец исчез в ванной.