Кровоток

Роза медленно возвращалась в реальность, которая пока что оставалась слегка размытой. Первое, что она почувствовала – небольшую боль в спине, что навело ее на мысль, что кровать у нее не такая уж удобная, как она всегда думала. Потом она осознала, что не слышит ни гула ТАРДИС, ни телевизора, ни голоса мамы. И даже с закрытыми глазами было очевидно, что в ее комнате намного светлее, чем когда бы то ни было на ее памяти. Не говоря уже о таких весьма необычных обстоятельствах для пробуждения, как рука, обнимающая ее за талию, и щека, согревающая сзади ее шею. О. ОХ. Да, точно. Дастария Семь. Вирус самоубийств. Оргазмы во имя мира. Полный отказ от прежних попыток скрыть свое влечение к Доктору в пользу выкрикивания – ну, более или менее – его имени в процессе официально разрешенной «по медицинским показаниям» прелюдии. Она посмотрела на руку, которая обнимала ее, и сразу же заметила маленькие царапины в форме полумесяца, оставленные ее ногтями. О да, это он, Доктор Пиздец, лежит на кровати, крепко обнимая ее сзади. На той самой кровати, где он несколько часов назад бережно провел ее через самый потрясающий оргазм в ее жизни. И это было событие столь поразительной интенсивности, что двадцать минут спустя ей пришлось самостоятельно сбрасывать напряжение в душе, чтобы воспоминание о его голосе в ухе и его губах (и языке) на шее хотя бы немного поблекло. Она прислонилась к стене, горячая вода струилась по ее коже, ее пальцы легко скользили между складок, пока детали случившегося снова и снова прокручивались в голове, и когда ее накрыл второй оргазм за вечер, она зажала рот рукой, чтобы опять не выкрикнуть его имя. Оргазм, конечно, не шел ни в какое сравнение с тем, что доставил ей он, но все же это было приятно. Они провели ночь в одной постели, но она уснула раньше, чем Доктор вернулся из душа. Она совершенно не помнила, как он пришел в кровать и прижался к ней, и теперь гадала, специально он так близко подкатился и обнял ее, или это нечаянно произошло во сне. И вот наступило утро. Предчувствуя, насколько напряженным, изнурительным и сложным, вероятнее всего, будет этот день, и не только для нее, но и для мужчины, лежащего рядом с ней, Роза поймала себя на одном желании – снова уснуть и не просыпаться, пока все это не закончится. Она попыталась прогнать охвативший ее страх как бесполезный и абсолютно непродуктивный. Возможно, сейчас единственный момент за весь день, когда она может хоть немного побыть наедине с собой, и неизвестно, сколько у нее времени. Так что надо постараться и взять себя в руки, пока еще не поздно. Очень скоро от них с Доктором ожидают нового «представления», так сказать. Что еще хуже, у них будет огромный промежуток времени, несколько часов между двумя раундами, которые им придется провести, сидя взаперти в этой комнате, прежде чем после третьего раза они покинут больницу. Вот что по-настоящему тревожило Розу. Прошлой ночью случилось нечто невероятное? Было бы глупо отрицать это. Конечно, это было невероятно. Он попытался поговорить об этом перед сном, но ее накрыло паникой и она остановила его. Она была уверена, что он скажет что-то вроде: «А насчет всего этого, тебе следует знать, что я просто играл роль. Не хочу, чтобы ты что-то себе насочиняла. Мы по-прежнему друзья и не более того». Она бы этого не вынесла. И как, скажите на милость, она должна справиться со своими беспокойными мыслями, чтобы снова заниматься этим с ним сегодня? «Только дважды, – сказала она себе. – Подумаешь, невелика важность». Она почти фыркнула, прекрасно осознавая, что теперь, когда дошло до этого, она не в состоянии больше себя обманывать. Это было очень, очень важно, по крайней мере для нее. И тут же на нее нахлынуло еще одно тревожное осознание, напрямую связанное с событиями минувшей ночи. Даже когда все кончится, она не сможет вернуться к их прежней жизни. Не сможет просто пойти дальше, притворяясь, что этого никогда не было. Она вспомнила, что сказал Доктор прошлым вечером, и снова ощутила укол страха. «Я могу сделать так, чтобы ты все забыла. Только скажи». «У нас все хорошо, и всегда будет хорошо, пока ты этого хочешь». Только сейчас она в полной мере начала осознавать весомость его слов, и тревога опять затопила каждый уголок ее сознания. Доктор был абсолютно великолепен во всех отношениях. Весьма возможно, он умнейший человек во Вселенной. У него есть дар выходить из любого затруднительного положения, сохраняя самообладание. И к тому же, несмотря на легкомысленную натуру, он очень расчетлив и осмотрителен. Он наверняка потратил сотни лет на совершенствование этого навыка, и вряд ли сейчас просто выбросит в окно все свои предыдущие наработки. Он знал, что, если они хотят покинуть эту планету, ему нужно разыграть правдоподобное представление. Должен был догадываться: заподозри она, что он на самом деле не хочет доводить ее до оргазма и доставлять ей удовольствие, и ничего не получится. Верно? Он знал, что она просто обычная девчонка-человек с примитивными человеческими гормонами и чувствами, и он знал, что она никогда не сможет забыть о нем, если они таки переступят его тщательно выстроенные границы. Люди, в особенности женщины, придают слишком много значения сексу. Таймлордам нет нужды беспокоиться о таких низменных желаниях. В конце концов, именно поэтому они никогда не делали ничего подобного, верно? У них были все задатки, чтобы стать фантастической парой, и все же он никогда не позволял этому зайти слишком далеко. Чтобы человеческая девушка подумала, что может быть чем-то большим, чем спутницей великого и могучего Повелителя Времени – как можно такое допустить. Следовало с самого начала четко осознать – у них никогда не будет романтических отношений. Она слишком… человек. И она молода. А в сравнении с ним и вовсе невозможно молода. Но даже будь она старше, ее срок жизни все равно что чих для него. Он был бы очень тупым и импульсивным, если бы возмечтал с ней о чем-то большем. Мысленно она проклинала себя за то, как разумно звучали все эти рассуждения. Неудивительно, что он предпочел бы стереть всё из ее памяти. Они лучшие друзья. Ничего другого никогда не предполагалось. Он слишком ценил их платонические отношения, чтобы мутить воду и идти на такой риск – еще больше усугубить боль от их расставания, когда смерть, время или что-нибудь ужасное разлучит их. Что ж, очень плохо. Потому что теперь слишком поздно. Когда все это закончится, у нее будет выбор. Либо она позволит Доктору стереть память об этом путешествии и будет жить дальше, как будто ничего не было (а он будет знать, что было, но никогда ей не расскажет), либо ей придется попрощаться с ним навсегда и вернуться к прежней жизни. Девочки из магазина с планеты Земля, достаточно глупой, чтобы влюбиться в 900-летнего пришельца с надеждой, что он полюбит ее в ответ. Она прерывисто вздохнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Разложив все по полочкам, она понятия не имела, как теперь пережить остаток дня. Она бы очень хотела просто отпустить все и жить моментом, разрешить всему этому случиться и наслаждаться выпавшим шансом хоть так разделить с ним что-то подобное, но у нее не получалось. Конечно, он любил ее в платоническом смысле. Возможно, ему даже нравилось все это, он ведь любитель новизны, и к тому же, никогда не откажется продемонстрировать, насколько он специалист буквально во всем, но это останется чем-то одноразовым. Ну ладно, трехразовым. И он точно не намерен это повторять, как только отпадет такая нужда. И конечно, именно это он и собирался сказать ей прошлой ночью. Друзья, разумеется, могут прекрасно покататься вместе на американских горках, но это не значит, что, вернувшись домой, они обязательно построят такую же во дворе. Черт. Поразмыслив об этом в таком ключе, она почувствовала себя грязной. Грязной, виноватой и очень, очень наивной. Почему она не ценила то, что у них было? Разве дружбы ей было недостаточно? Недостаточно было, что он подарил ей всё время и пространство? Роза заморгала, и плотину прорвало. Слезы хлынули из глаз. Лежа спиной к Доктору, она изо всех сил боролась с рыданием. Каким ребенком, наверное, она сейчас выглядит. Растеряла последние остатки взрослости, не в силах справиться с какой-то ерундой. Доктор без проблем с самого начала посмотрел на ситуацию правильно, так почему же у нее так не получается? Почему она обязательно должна испытывать эти абсурдные человеческие чувства? Если ей казалось, что она успешно скрывает слезы, то она ошиблась. Доктор внезапно убрал руку с ее живота и нежно стиснул ей плечо. –Роза? – Голос явно встревоженный. – С тобой все в порядке? Она всхлипнула и, больше не пытаясь ничего скрывать, откатилась от него подальше на край кровати и отчаянно зарыдала, уткнувшись лицом в подушку. Это было нечестно – в таком расстроенном состоянии оказаться с ним взаперти в крошечной комнате. Он всегда был внимателен к ней в такие моменты, и это было замечательно, но только не сегодня, когда она в самом деле хотела оказаться от него где-нибудь подальше. Доктор быстро соскочил с кровати и через секунду уже был с другой стороны, стоял на коленях перед ней, его рука успокаивающе легла ей на спину между лопатками. – Пожалуйста, поговори со мной, – мягко сказал он голосом, полным тревоги и сочувствия, а его рука начала круговыми движениями поглаживать ее по спине. – Пожалуйста, скажи, что не так. Роза по-настоящему растерялась. Здесь негде было спрятаться, а Доктор не собирался отставать от нее. Она не могла признаться, по какому поводу страдает, по крайней мере, до того, как они выполнят хотя бы половину требуемого. Если она так сделает, это все только усложнит. Ему придется не только доводить ее до оргазма, того не желая, но еще и знать при этом, что его хитрый план по их спасению разгадан. Не в силах сдержаться, она продолжала рыдать в надежде, что если проплачет достаточно долго, то просто исчезнет, и ей не придется встречаться с ним лицом к лицу. Она все еще чувствовала его руку на своей спине. Он медленно провел ладонью по позвоночнику, остановился как раз там, где начиналась ее задница, и принялся осторожно разминать ее напряженные мышцы на пояснице, каким-то образом распознав, что ночью они начали болеть. И это было приятно, очень приятно. Будь он проклят, что отвлекает ее «прикосновением» и «помощью» – сразу двумя из языков любви. И насколько – чертовски хорошо – она знала Доктора, через секунду он перейдет к «словам одобрения» [Роза демонстрирует знакомство с книгой пастора Гэри Чепмена «Пять языков любви», которую я тоже рекомендую всем, прекрасная вещь! – прим. перев.] – Мне очень жаль, Роза, – прошептал он, продолжая массировать ей спину. Он заговорил чуть громче, но все также осторожно и нежно. – Я знаю, нас поставили в дерьмовое положение с этой сделкой. Ты не заслуживаешь, чтобы тебя заперли здесь вот так. Еще немножко потерпеть, и мы улетим отсюда. И забудем обо всем, ладно? Вообще забудем о существовании Дастарии Семь и никогда не будем даже упоминать это название, если хочешь. Что ж, трудно было придумать худшие слова, чтобы ее успокоить. По сути, он только что подтвердил, что ее главный страх был реальностью, а те мысли, которые, не прекращая, крутились в голове, совершенно верны. Когда все закончится, он намерен оставить все это позади. Просто забыть все, что случилось, и жить дальше. Она так и знала. Вселенная, судя по всему, тоже не собиралась сочувствовать ей в этот день, потому что в дверь внезапно тихо постучали, а потом щелкнул замок. – Доброе утро, Зелл, – услышала Роза спокойное приветствие Доктора. Его рука на ее спине замедлила движение, а потом и вовсе исчезла. – Доброе утро, Доктор. Извините за вторжение, но я принесла вам поесть. Вы, наверное, ужасно голодны. – Без сомнения, нам это пригодится. Выглядит чудесно, спасибо. – Конечно. Приступайте с удовольствием, а я вернусь через тридцать минут, чтобы поставить Розе капельницу. Если вам что-нибудь понадобится раньше, нажмите вон ту синюю кнопку, и я сразу же подойду. – Спасибо, Зелл. Мы очень благодарны, правда. – Абсолютно не за что. – Повисла тишина, а потом Зелл снова заговорила, на этот раз тише. – Кстати, я считаю, что запирать вас здесь – это полная глупость, и будь у меня хоть какое-то право голоса, я бы не стала этого делать. – Спасибо, Зелл. С нами все будет в порядке. Некоторое время снова было тихо, и Роза предположила, что они кивают друг другу на прощание, затем дверь захлопнули и заперли. До нее донесся незнакомый, но чудесный запах, и в животе у Розы заурчало. Она ничего не ела со вчерашнего утра. – Роза, ты не обязана говорить о мной, если не хочешь, но тебе точно нужно что-то съесть. Возможно, ты почувствуешь себя лучше. Она не пошевелилась. – А если я пообещаю еще помассировать тебе спину? Я знаю, что кровать прошлой ночью не очень хорошо отнеслась к твоим мышцам. Ничего. – Что ж… Должен сказать, ты точно захочешь на это посмотреть. Столовые приборы у них – что-то среднее между вилкой и палочками. Их края сжимаются, как пинцет, Роза. Это прекрасно! Ты должна хотя бы взглянуть. Роза вздохнула в подушку. Чувствуя себя полной дурой, она постаралась хоть немного взять себя в руки, чтобы не стыдно было показаться на глаза Доктору. Но все ее усилия, как она догадывалась, напрасны. Она выглядела ужасно и ничего не могла с этим поделать. Очень неохотно и медленно приподнялась и вытерла лицом подолом пижамы, прежде чем сесть. Доктор стоял возле кровати и смотрел прямо на нее. Рядом с ним стояла маленькая тележка с двумя тарелками. – Доброе утро, – ласково сказал он, широко улыбаясь и ничем не выдавая, что его как-то заботит беспорядок в ее внешности. Роза бросила на него короткий взгляд и снова уставилась на кровать. – Вот, – тихо сказал он и протянул ей одну из тарелок. – Тебе нужен протеин, и… Насколько я понял, среди всего этого точно есть белок. Надеюсь, вкус такой же приятный, как и запах. – В его голосе послышалось чуть больше энтузиазма. Он изо всех сил пытался поднять ей настроение, чтоб он был здоров. Ее накрыло новым приступом вины, на этот раз за свое эгоистичное поведение по отношению к человеку, который на самом деле заботится о ней и хочет ей только добра. – Спасибо, – тихо ответила она. Голос слегка дрогнул. Она взяла из его рук тарелку и принялась вяло ковырять содержимое вилко-палочкой. Доктор присел на постель, оставив между ними около фута, и они молча приступили к еде. Ну, почти молча: время от времени Доктор отпускал какое-нибудь замечание насчет еды, пытаясь догадаться о содержимом своей тарелки, или продолжал восхищаться приборами, но Роза ничего не отвечала, только тихо хмыкала, давая понять, что слышит. В конце концов он тоже замолчал. Она съела примерно треть содержимого и, спустив ноги с кровати, встала и поставила тарелку обратно на тележку, после чего молча удалилась в ванную чистить зубы. Она чувствовала на себе взгляд Доктора, но не обернулась. Все также в тишине она почистила зубы и прополоскала рот, а в ее голове продолжали крутиться беспокойные мысли. Наклонившись, чтобы выплюнуть воду, она выпрямилась и ахнула. В зеркале отражался Доктор, он стоял прямо за ее спиной, сложив руки на груди. – Роза. Она зажмурилась и с тяжелым вздохом поднесла пальцы к переносице. Доктор положил руку ей на плечо и развернул к себе, взяв второй рукой за запястье и с усилием опустив его вниз. – Роза, ты должна сказать мне, что с тобой, потому что я начинаю сомневаться насчет Теравируса, что он действует только на дастарианцев. – Он говорил строго, но в каждом его слове слышалось беспокойство. – Если ты заразилась, мне нужно обязательно это знать, чтобы помешать им выкачать из тебя все гормоны. Открыв глаза, она посмотрела на него. Понятное дело, выглядит она ужасно, но нельзя, чтобы он подумал, что все дело в вирусе, который толкает людей на самоубийства. До сих пор она не предполагала, что ее угнетенное состояние вызвано некоторым падением уровня гормонов счастья, но теперь, по зрелом размышлении, она решила, что это довольно очевидно и вполне тянет на причину. Она глубоко вздохнула. – Прости, Доктор. Дело не в этом. – Она вытерла нос тыльной стороной ладони. –У меня просто небольшой ПМС, и я правда устала сидеть взаперти. Доктор подозрительно посмотрел на нее. – Почему ты не сказала? Я ужасно беспокоился. Ты не была так расстроена, даже когда Микки остался в параллельном мире. Представь, что я подумал, – он хмурился, но с каждым словом его голос становился все нежнее. Он выпустил ее запястье и взял ее за руку. Роза пожала плечами. – Не знаю, если честно. Я стесняюсь говорить о таких вещах, знаешь ли, – солгала она сквозь зубы. –Я знаю, что тебе тоже нелегко, так что я просто не хотела это усугублять. Доктор поднял брови. – Ясно… И ты решила, что лучший вариант – игнорировать меня и рыдать в подушку? Роза фыркнула. – Давай не будем больше об этом. Обычно в таком состоянии я скрываюсь от тебя где-нибудь в ТАРДИС, но мы вроде как застряли в этой комнате, так что… – Она замолчала, осознав, что если не остановится, то снова разрыдается. Доктор очень глубоко и очень мелодраматично вздохнул. – Прекрасно, – сказал он, признавая поражение, помолчал немного и, склонив голову на бок, продолжил. – Я правда не хочу еще сильнее усложнить ситуацию, но ты же понимаешь, что в ближайшее время неплохо хотя бы сделать вид, что у нас все в порядке, правда? После того, как тебе поставят капельницу? – Он сжал ее руку. – Роза, чем я могу тебе помочь? Глядя вниз, Роза медленно покачала головой. Ее снова захлестнуло тревожное чувство, и она застыла, не зная, что сказать или сделать. Она и правда сумела как следует все испортить. И как со всеми этими мерзкими мыслями в голове она собирается достаточно возбудиться, чтобы испытать оргазм? Ее захлестнула паника, и она даже не осознавала, как надолго затянулось ее молчание. Выпустив ее руку, Доктор крепко прижал ее к себе, и все, что она могла – прижаться к нему и обнять его в ответ. В конце концов, она все еще была по уши влюблена в него. – Прости, – пробормотал он, зарывшись лицом в ее волосы. – Прости, что я затащил нас сюда. Я также очень, очень извиняюсь, если вчера ночью я переступил черту. Возможно, нам следовало более подробно обсудить это заранее, а я просто следовал инстинкту и хотел, чтобы тебе… чтобы тебе это понравилось. Насколько возможно, учитывая обстоятельства. – Он отстранился. Роза с трудом верила, что он вообще решился заговорить об этом. Их глаза встретились, и он судорожно вздохнул. – Тебе понравилось? – тихо спросил он, и было очевидно, как сильно он нервничает в ожидании ответа. Роза прикусила и тут же отпустила нижнюю губу. – Да, – прошептала она так тихо, что услышать ответ мог только он. Конечно, ей понравилось. Больше, чем понравилось, сказала бы она, но не могла. Она все еще знала, чем все закончится, когда они выполнят все требуемое. Он сам это сказал: он хочет оставить все позади. Он просто еще не знает, что она не сможет это сделать. Взгляд Доктора смягчился, а его лицо сделалось таким нежным, что сердечко Розы невольно затрепетало. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут раздался стук в дверь. Вздохнув, он закатил глаза. – Зачем говорить «тридцать минут», а потом приходить через двадцать семь минут тридцать секунд? Наклонившись, он быстро поцеловал ее в лоб и вернулся в комнату, чтобы поприветствовать Зелл. Роза глубоко вдохнула и медленно выпустил воздух. Время пришло, а она все еще тонула в страхе и тревоге, изо всех сил пытаясь сообразить, как же ей совершить разворот на 180 градусов и снова обрести способность получать удовольствие от происходящего между ними. Она снова и снова говорила себе, что должна сосредоточиться именно на этом, должна запомнить всё; это будут последние два раза, когда она сможет наслаждаться подобной близостью с ним, а потом всё будет кончено. Пожалуй, ничто прежде не звучало для нее столь безнадежно. За стеной ванной комнаты раздавались тихие голоса Доктора и Зелл. Она не могла разобрать ни слова, и ей стало любопытно, что они там так таинственно обсуждают. Зайдя в комнату, она обратила внимание, что секс-игрушка снова вернулась на свое место на металлическом столике у кровати, а потом увидела, что Доктор и Зелл стоят почти вплотную к двери и практически перешептываются. Зелл заметила Розу первой. – Привет, Роза, тебе получше? – сочувственно улыбнулась она, но Роза не ощутила благодарности. Она очень надеялась, что Доктор не излагает медсестре свои выдуманные жалобы, хотя это объяснило бы тихие переговоры, но в итоге решила, что ей на это наплевать. – Немного нервничаю. Тревожусь. – Голос у Розы был немного хриплый – в основном из-за слез и, возможно, из-за некоторого обезвоживания. – И к тому же, здесь слишком светло. Очень светло, правда. Мне нравилось в темноте, как вчера ночью, – добавила она. Доктор выдал сочувственную полуулыбку, и на этот раз Роза поверила, что ему и самому некомфортно без возможности укрыться в уютных объятиях тьмы. Он подошел к двери и выключил свет, отчего освещение уменьшилось процентов на 25, не больше. Зелл кивнула, направилась к окну и опустила тканевые жалюзи. – Знаю, этого мало, но в сочетании с выключенным светом хоть немного поможет. – Она снова повернулась к ним. – Готова ставить капельницу? Роза прикусила губу и посмотрела на Доктора, который внимательно изучал ее взглядом. Повернувшись к Зелл, она ответила: – Да, приступайте. Прошло еще несколько минут, за которые Роза устроилась поудобнее, Доктор сел на кровать рядом с ней для моральной поддержки, а Зелл снова вставила капельницу в ту же вену. На этот раз Роза не стала брать его за руку, решив, что хочет казаться сильной; по крайней мере, это хоть немного помогало ей справиться с мыслью, что лучший друг останется только лучшим другом, и неважно, насколько мощный оргазм он подарит ей в больничной постели. Зелл достала ключ, открыла один из ящиков тумбочки рядом с кроватью Розы, покопалась там и снова повернулась к ней. – Я знаю, какой сложной бывает эта процедура для женщин, если они нервничают. Но есть способ вам помочь. Роза подняла брови, внезапно заинтересовавшись. Зелл показала пузырек, который только что достала из ящика. – Земексин. Он от беспокойства, но, говорят, ощущения от него фантастические. Длятся всего двадцать-тридцать минут, а потом вам, скорее всего, захочется поспать. И это совершенно безопасно. Доктор махнул рукой, словно хотел сказать, чтобы она это убрала. – В этом нет совершенно никакой не… – Вообще-то есть, – перебила его Роза. – Мне это нравится, правда. Она видела краем глаза, как голова Доктора повернулась в ее сторону, но сама не могла на него смотреть. – Роза, ты серьезно думаешь, что тебе это нужно? – От его печального тона у нее заболело сердце, но он понятия не имел, какие чувства ее сейчас обуревают. Последнее, чего она хотела, это получить полноценную истерику вместо оргазма. Зелл перебегала глазами с одного на другого, и Роза жестом потребовала отдать ей пузырек. Посмотреть на Доктора она так и не посмела. Она посмотрит на него не раньше, чем примет это, чем бы оно ни было. Одними губами она произнесла «извини», но сомневалась, что он уловил это, смотря на нее в профиль. Зелл набрала немного раствора в шприц, присоединила его к капельнице и медленно выдавила туда все содержимое. Роза все еще избегала взгляда Доктора, но чувствовала, что его глаза прожигают ее насквозь. Может, она действительно облажалась, но, с другой стороны, ух ты, похоже, ей действительно становится наплевать. И, о-о-о, да, это и правда весьма приятно. На такое можно подсесть. Наконец она повернула голову и посмотрела Доктору в глаза. Он слегка побледнел, и в его взгляде была только искренняя тревога за нее. Молча, не двигаясь, он смотрел на нее, явно не желая обсуждать эту тему, пока они не останутся одни. Роза улыбнулась ему, и это была ее первая улыбка за утро. Нужно ли говорить, что от этого он занервничал еще сильнее. Зелл быстро засобиралась уходить и на прощание обменялась с Доктором рукопожатием. Роза еще достаточно соображала, чтобы жест показался ей немного странным, но думать об этом ей совсем не хотелось. Доктор, похоже, ненадолго отвлекся от ее состояния, разглядывая свою руку. Роза перевела взгляд туда же, чтобы посмотреть, что его так заинтересовало. Зелл тайком передала ему записку.