Кровоток

Роза не помнила, когда она в последний раз так прекрасно спала. Сначала она услышала приятное гудение ТАРДИС, потом ощутила на веках мерцание искусственного дневного освещения, и наконец пошевелилась: широко зевнула и потянулась, отчего по всему телу распространилось приятное покалывание. Одеяло, зацепившись за ногу, сползло вниз с обнаженной груди. Потягиваться было так приятно! Не меньше, впрочем, чем просто расслабленно нежиться в постели. Она открыла глаза, уже зная, что Доктора рядом нет, но ее это не особенно расстроило. Он, наверное, остался бы с ней, но нашлись неотложные дела. Теперь, когда их столь длительное сексуальное напряжение столь счастливо разрешилось, пришло время подумать и о насущных проблемах. Да и вообще, чтобы покинуть спальню и отправиться спасать планету от вируса самоубийств, Доктору не нужны никакие оправдания. Хотя, с другой стороны… Пока они болтаются в Вихре, за пределами времени и пространства, особой спешки все равно нет… Боже, да что с ней такое? Ей настолько понравилось трахаться с Доктором, что расхотелось выручать местных жителей? Нет, нет, ничего подобного. Может, в глубине души она и могла позволить себе немного пожадничать, но не до такой степени, чтобы действительно приступить к отвлечению его от столь важной задачи. Ей просто никак не удавалось совладать с чувством эйфории, и неудивительно. Как бы то ни было, Доктор оставался Доктором и выручать попавших в беду было его привычным занятием. И к тому же, у них на борту пребывала пассажирка именно с этой планеты, жителям которой они собирались помогать, так что некоторая спешка все-таки была. Наверное, они уже сидят на кухне или в библиотеке, обмениваясь мнениями, подумала Роза, и это замечательно, потому что ей очень, очень надо принять душ. После всего, что было прошлой ночью она чувствовала себя грязной: из-за множественных оргазмов, а еще потому, что Доктор дважды кончил в нее. Воспоминание о последнем обстоятельстве заставило ее сердце забиться чаще, и не только из-за пикантности этого факта, но и потому, что она внезапно сообразила: вопрос защиты от случайной беременности они обсудить как-то позабыли. Она уже давно не принимала никаких противозачаточных средств. Во-первых, не было нужды, а во-вторых, они весьма неприятным образом действовали на организм, так что она покончила с этим. В конце концов, Доктор не идиот. Роза не представляла, что он допустил бы все вчерашнее, не приняв никаких защитных мер, если бы они были генетически совместимы. От мысли, что скорее всего как раз несовместимы, она ощутила короткий укол разочарования, но все было в порядке. Она хотела его. Если это означало никогда не иметь детей, она была готова принести эту жертву, и неважно, какими неприятностями это может быть чревато, когда она приблизится к возрасту прекращения фертильности. В общем, о риске беременности она решила не думать, и теперь никакое волшебное мыло больше не отвлекало ее от желания позаботиться о своей хорошенько оттраханной киске и отправиться в душ, так удачно расположенный совсем рядом со спальней. Она и подумать не могла, что Доктор может быть таким животным в постели. Пробовать на вкус доказательство своего пребывания у нее между ног… Прошлым вечером он дошел до того, что не дал ей толком помыться, а пять минут спустя уже прижимал ее к стене, утыкаясь лицом в ее промежность. И хотя эта идея оказалась… э-э-э, крайне возбуждающей, но с тех пор, как у них был секс, она успела только выспаться, но не привести себя в порядок. До Доктора она спала с двумя мужчинами, и оба не проявляли никакого интереса к куннилингусу. Джимми абсолютно бестактно намекнул, что ему не нравится вкус женщин, так что пусть она ничего такого не ждет. При этом от нее он, конечно, очень даже ждал подобного, но нет смысла сейчас зацикливаться на воспоминаниях об этом печальном опыте. В общем, она хотела в душ. Не дай бог, она вызовет у Доктора отвращение в первые же сутки их новой половой жизни. Роза села на постели и с удивлением обнаружила, что места, которые должны были побаливать, нисколько ее не беспокоят. Слегка ныли только связки на ногах от непривычной нагрузки, но в остальном… Она ожидала дискомфорта между ног, но его не было вообще. Это было тем более странно, если учесть, что ее прежние сексуальные упражнения с мужчинами, одаренными природой отнюдь не так щедро, почти всегда наутро заканчивались болью. Посмеиваясь, она задалась вопросом, не обладают ли жидкости Таймлорда, существа высшей расы, целебными свойствами. Хотя это, конечно, не потянуло бы на самое невероятное его свойство. Если однажды был свидетелем, как мужчина тут же отращивает себе руку взамен отрубленной, мало что еще может удивить тебя. Тем более, когда рука отрастает сразу после того, как этот мужчина трансформировался в нового человека. Наверное, дело было в том, что Доктор действительно заботился о ее удовольствии и знал, как уберечь ее от дискомфорта. Похоже, он отлично разбирался в женском теле (и Розе было определенно не интересно, как это получилось), и он со всем тщанием воплощал это знание на практике. Даже когда он усиливал напор, в его глазах светилась нежность и искреннее желание делать ей как можно приятнее, и под внешней невозмутимостью в конечном итоге проступал мужчина, с восторгом наблюдавший за оргазмом своей возлюбленной. Секс с ним был, скажем так, прекрасен, хотя настоящей его прекрасности это слово не отражало. Потому что, конечно, он был прекрасен. Улыбаясь своим мыслям, Роза встала, выскользнула из-под одеяла и осторожно спустила ноги на пол. Меховой коврик был таким пушистым и приятным на ощупь, что Розе почти захотелось поваляться на нем. Интересно, что это за мех, подумала она, и земному ли животному он принадлежит. С равной вероятностью он мог происходить из любого уголка Вселенной. Интересно, как много лет назад – или вперед – жили существа с таким мехом. Поначалу она слегка удивилась, что у Доктора есть что-то, сделанное из животного, но раз есть, какой смысл об этом переживать. Возможно, это подарок. Она подняла руки над головой, еще раз как следует потянулась и снова захихикала над абсурдом ситуации. Она здесь, одна в огромной вычурной спальне Доктора, стоит голышом возле его кровати и потягивается. Она закинула руки за голову и снова потянулась, чтобы как следует размять мышцы, и тут дверь внезапно распахнулась. В проеме стоял Таймлорд собственной персоной. В руках у него были две кружки, исходящие паром, а на лице сияла широкая улыбка. – Приве-ет! – восторженно пропел он. Первым порывом Розы было прикрыться, но она тут же сообразила, насколько глупо это будет выглядеть после совместной «ночи», даже несмотря на то, что он-то как раз – впервые за последние три дня – выглядел на 100% обычно: бежевые кеды, коричневый костюм в полосочку, волосы старательно уложены, а на носу – те самые очки умного вида в черной оправе, которые ей так нравятся. Мысленно она похвалила себя за признание, как именно они на нее воздействуют. Честно говоря, один вид его торчащих дыбом волос уже заставил ее сердце затрепетать. – Привет, – с робкой улыбкой отозвалась она. Доктор поднял брови, широким шагом пересек комнату и, поставив кружки на столик, сграбастал ее в объятия, поднял и закружил. – Ай! – со смехом воскликнула Роза, оказавшись в воздухе. Еще раз крепко прижав ее к себе, он аккуратно поставил ее обратно и, положив ей руки на плечи, слегка отодвинул от себя. Он улыбался. – Не думаю, что я был готов увидеть полностью обнаженную Розу Тайлер в своей спальне. – Он быстро и без всякого стеснения окинул ее взглядом и снова посмотрел ей в глаза. – Особенно если учесть, что я собирался выманивать это прекрасное тело из-под одеяла чашкой чая. О, надо же, я вспомнил про наш чай! Роза со смехом пихнула его в плечо и насмешливо приказала: – Заткнись! – Взяв кружку, она сделала глоток, удовлетворенно вздохнула и подняла на него глаза. – Спасибо. Доктор вновь поднял брови, просиял почти маниакальной улыбкой и, быстро наклонившись, запечатлел поцелуй на ее щеке. – На здоровье! – Он сделал глоток из своей чашки. – Итак, – начал он. – Мы с Зелл уже какое-то время назад проснулись, и она вроде поделилась со мной всем, что знает сама. Увы, но по мере того, как все кусочки пазла ложатся на свое место, картина становится все более причудливой и мрачной. – Он плюхнулся на кровать рядом с Розой, свесил ноги и похлопал по матрасу рядом с собой, предлагая ей сесть. Роза с кружкой в руках осторожно присела на кровать. Он обнял ее за плечи, и в животе у нее опять запорхали бабочки. В то же время она и почувствовала себя слегка виноватой, что сидела здесь, такая счастливая, пока ее новая подруга и целая планета продолжают оставаться в беде. – Она вспомнила что-нибудь еще? Помрачнев, Доктор покачал головой. – Пока нет… К сожалению, я очень сомневаюсь, что она вообще сможет что-то вспомнить без посторонней помощи. Роза подняла на него глаза. – Ты имеешь в виду телепатию? Ты можешь вернуть ей память? Она посмотрела на профиль Доктора. Явно обеспокоенный всем происходящим, он задумчиво пялился в пространство перед собой. – Да, – тихо ответил он. – Скорее всего, так и придется сделать, но, откровенно говоря, я немного нервничаю по этому поводу. – Он повернулся и посмотрел на Розу. – У нас нет никаких идей, что обнаружится в ее памяти, и я несколько опасаюсь… – Он вздохнул и снова посмотрел в стену. – Она тоже нервничает. Мы не слишком много об этом говорили, но я точно знаю: она с ужасом размышляет, что именно могла забыть по их вине. Пока она не знает, когда будет готова это выяснить, и я ее очень понимаю. Даже если она ни в чем не виновата, в чем я лично уверен, кто знает, через что ей пришлось пройти. Непонятно, зачем ей вообще заблокировали память. Роза задумчиво покусала нижнюю губу и вздохнула. – Да. Наверное, я так боялась всю дорогу до ТАРДИС, что даже не думала об этом. Слишком переживала, что нас поймают, – с нервным смешком призналась она. Доктор крепко обнял ее за плечи. – Я тоже боялся этого, Роза. – Он вновь посмотрел на нее – так выразительно, что ей пришлось приложить усилие, чтобы не поддаться этим эмоциям. Он вздохнул. – У меня не было запасного варианта, и мой план обязан был сработать. Если бы они… – Он помолчал. – Неважно. Все получилось. Ты здесь, в безопасности. – Он улыбнулся и, повернувшись, вернул свою кружку на столик, а потом аккуратно забрал кружку Розы и поставил ее туда же. Развернувшись к Розе, он взял ее руку и положил себе на колено. Продолжая смотреть вниз, на их сцепленные руки, он начал легонько поглаживать большим пальцем ее костяшки. Затем снова поднял глаза. – Послушай… Вряд ли это будет просто. Я совершенно серьезно. Не обещаю вовсе избегать неприятностей, но обещаю, что буду заботиться о твоей безопасности. – Он поднес ее руку к губам и, не отрывая от Розы взгляда, нежно поцеловал каждую костяшку ее пальцев по очереди. Любовь, исходящая от него, окутала Розу, будто теплые объятия, и она доверчиво засияла улыбкой ему в ответ. – Мы скоро встретимся с Зелл в библиотеке и все это обсудим, – продолжил он. – Когда предстоит придумать план действий, нам нужны все блестящие умы, которые есть поблизости. – Он подмигнул и вновь приобнял ее за плечо. Чувствуя, как розовеют щеки, Роза снова улыбнулась. – На мне как-то маловато одето, чтоб выходить в люди, ты не думаешь? – Язычок мелькнул между ее зубов, отчего улыбка сразу стала куда более манящей. Доктор усмехнулся. – Ну… Не то чтобы я был слишком самонадеян, но, кажется, я что-то такое сказал ей. Что мы можем задержаться, – тихо сообщил он, и в его тоне отчетливо послышался намек. Роза немедленно ощутила, как ее сердце забилось чаще, а по телу пробежала искра возбуждения. Доктор втянул носом воздух и улыбнулся. Он определенно это почуял, догадалась она. – Да? – смущенно спросила она, пытаясь добавить в голос сексуальности, но вместо этого почти потеряв его вовсе. Доктор медленно кивнул. – Да. – Он наклонился ближе. – Сложновато сосредоточиться на решении проблемы, когда знаешь, что Роза Тайлер совсем рядом, чуть дальше по коридору, совершенно одна в моей постели… – Он заскользил взглядом по ее телу. – И к тому же полностью раздета. – Он вновь поднял на нее глаза. Они потемнели, а его усмешка стала почти зловещей. Роза задышала чаще, и – прекрасно, просто прекрасно! – ощутила влагу между ног. А ведь она только-только собиралась помыться. Доктор как будто подслушал ее мысли. Он слегка отстранился. – Прости, возможно, я был слишком самонадеян? – Он выгнул бровь. Роза рассмеялась. – О, Доктор, нет. Нет. Нисколько. – Она принялась теребить кончики волос. – Просто когда ты вошел, я как раз собиралась в душ. Теперь ко лбу взлетели обе брови Доктора. – О? – Да. – О. – Он прочистил горло. – Что ж… Хм. – Он растерянно потер затылок, нахмурился и посмотрел вокруг. – Прости, не хочу сказать ничего… не хочу, чтобы ты поняла меня неправильно и решила, что я намекаю на что-то непристойное, но, возможно, душ лучше принять после?.. – Он убрал руку со своей шеи и с бесстыжей ухмылочкой встретил ее взгляд. – А иначе толку никакого, разве нет? Все еще чувствуя неловкость, Роза все же рассмеялась, а потом со вздохом посмотрела ему прямо в глаза. – Между прочим, я еще прошлым вечером собиралась как следует помыться, но ты не дал мне этого сделать. – Она выразительно нахмурилась, подчеркивая свое недовольство. Доктор усмехнулся. – Да, но я припоминаю, что весьма замечательно отмыл тебя сам, потом. Было такое? – Он одарил ее самодовольной улыбкой, вновь передразнив ее привычку слегка высовывать язык, и Роза опять ощутила влагу между ногами и немедленно покраснела. Она вспомнила, как он, прижимая ее к стене ванной комнаты, жадно присосался к ней губами и языком, почти моментально обеспечив ей «еще один знаменитый душераздирающий оргазм от Доктора», так сказать. Он вел себя как животное. И это заставляло ее истекать влагой. Но она была земная девушка и не собиралась так просто сдаваться. – Я… э-э-э… Может и так, но мы прямо после этого опять потрахались, разве нет? И после этого прыгнуть в душ мне уже не удалось. Поджав уголок губ, Доктор водил глазами туда-сюда по комнате, как будто задумавшись. – Хм. Не уверен, что поспеваю за твоей логикой, – прямо сообщил он и, приподняв брови, снова перевел взгляд на Розу. – По твоим словам, ты ничего такого не хочешь, но твое тело предательски демонстрирует обратное. – Он снова коварно усмехнулся, и сердце Розы едва не выпрыгнуло из груди. Почему до него не доходит? Ей правда придется объяснять ему на пальцах? Она раздраженно выдохнула. – Прекрасно. Раз ты такой тупой… Сейчас я… не чистая, – выдавила она, чувствуя, что ужасно краснеет. Но он продолжал упорствовать, и ей требовалось донести свою мысль предельно ясно и лаконично – и прежде, чем он сделает шаг, о котором впоследствии пожалеет. Если он приступит к чему-нибудь такому и почувствует к ней отвращение, она бросится в Вихрь Времени и дело с концом. Доктор наморщил лоб и в глубокой задумчивости уставился на Розу. Оба молчали. Роза продолжала теребить кончики волос. Потом его глаза расширились – похоже, до него что-то дошло. – О. О! – Он обхватил голову руками с таким видом, будто внезапно совершил научное открытие. Настала очередь Розы поднимать брови. – Доктор? Он смотрел с легкой, чуть удивленной усмешкой на губах. – Тебе кажется, что ты не соответствуешь моим стандартам чистоты? Роза еще выше подняла брови и кивнула с видом: «Да неужто дошло?!» Доктор со смешком качнул головой. – Понятия не имею, какие требования у земных мужчин, но, видимо, чертовски высокие, если судить по тому, насколько ты переживаешь из-за такой ерунды. – Он помолчал, потом снова усмехнулся. – Думаешь, я не способен почувствовать вкус воздуха вокруг тебя прямо сейчас? Глаза Розы чуть не выпали из орбит. Ошеломленная, она уставилась на него. Доктор нахмурился. – Что? Чтоб меня, Роза. Ты говоришь так, как будто не мылась уже неделю. – Он быстро взял ее руки в свои. Его лицо светилось нежностью. – Если тебе неприятна мысль о близости со мной, и ты хочешь сначала сходить в душ и отдраить себя с ног до головы, я не буду тебя уговаривать. Я вовсе не желаю, чтобы ты чувствовала себя неловко, когда я пытаюсь сделать тебе приятное. – Он успокаивающе сжал ее руки, и отчего-то Роза покраснела еще сильнее. – Однако с моей стороны было бы упущением не поставить тебя в известность, что мне очень нравится химический состав твоего тела. Даже чересчур нравится, я бы сказал. Надеюсь, тебе полегчало. – Он хитро улыбнулся. – Теперь я понимаю, что человека это может шокировать, но знание, что мои собственные химические компоненты участвуют… ну… – Он посмотрел вниз, на ее промежность, и вновь поднял глаза. – Это приятный бонус. – И он заулыбался во весь рот. Роза изумленно заморгала. Она была абсолютно уверена, что теперь под ней точно расплывается мокрое пятно. – Правда? Даже после того, как я всю ночь мариновалась в твоих химических компонентах? Доктор расхохотался. – Больше всего меня поражает, что из-за этого ты отчего-то считаешь себя менее привлекательной. Несколько секунд оба молчали. Понимающе улыбаясь, Доктор дожидался, когда она осмыслит все сказанное за последние пару минут. Потом он снова заговорил. – По правде говоря, Роза, если ты не собираешься подпускать меня к себе, пока не пропустишь все свои чудесные, восхитительные части тела через автоклав, тебе лучше поторопиться, потому что я в секунде от того, чтоб наброситься и прижать тебя к матрасу. – Еще одна усмешка. – И даже не думай, что я блефую. Бум, бум, бум, бум. Роза отвела глаза, глубоко вздохнула и снова посмотрела на него. Он не блефовал. Он никогда не стал бы блефовать о чем-то настолько личном. Слегка приподняв уголок рта, она решила послать к черту свою неуверенность в себе. – Так сделай это, – сказала она. Брови Доктора взлетели вверх. Ему понадобилось не более секунды, чтобы полностью осознать сказанное, по прошествии которой он схватил Розу за талию и с неожиданной силой повалил на спину. Роза вскрикнула от неожиданности, но тут же замолчала, когда его бедра, по-прежнему облаченные в брюки, уперлись ей между ног, а губы впились в ее рот. Левой рукой он накрыл и начал ласкать ее грудь, прищемляя пальцами сосок, заглушая ртом ее стоны. Потом он спустился губами ниже и принялся сосредоточенно и сильно посасывать кожу над сонной артерией. Роза ощутила чуть заметные вспышки боли, и от такого явного свидетельства страсти у нее перехватило дыхание. Он оставлял на ней отметины. – Доктор, – ахнула она, непроизвольно подаваясь вперед, навстречу его каменной твердости. Оба застонали. Его стон перешел почти в рычание, а потом его горячее дыхание коснулось ее уха. – Мне никогда не расхочется пробовать тебя на вкус, как ты вообще додумалась до такой глупости, – пробормотал он и прикусил мочку ее уха. Его голос был низким, обжигающим, а его теплое дыхание слегка касалось кожи, отчего по всему ее телу со скоростью пожара побежали мурашки. – Никогда не расхочется быть внутри тебя. – Он сильнее прижался к ней бедрами, сквозь брюки потерся всей длиной об ее обнаженное горячее естество, так что у нее вырвалось задушенное проклятие. Прерывисто дыша, она кивнула и так крепко вцепилась ему в спину, что ногти едва не впились в кожу, несмотря на несколько слоев одежды. Зачем он вообще уходил из спальни и одевался, а? Отстранившись, он заглянул ей в глаза: зрачки расширены так, что почти затмили радужку, губы красные и припухшие от засосов, которые он оставил на ней. Насмотревшись, он быстро дотянулся рукой туда, куда стремился с самого начала. Чуть сместившись на одну сторону и по-прежнему не спуская с нее глаз, он коснулся кудряшек и немедленно скользнул пальцем между складок. Она так промокла, что это было слышно, и обоих сотрясла дрожь. Роза покраснела и прикусила губу, а Таймлорд, кажется, перестал дышать. Он закрыл глаза. – Боже, Роза… – пробормотал он, с трудом, медленно втянул в себя воздух, открыл глаза и поднял брови. – Уже в полной готовности, – с легкой улыбкой добавил он. Кивнув, она проглотила комок в горле. По ее телу будто пробегали электрические импульсы. Они с Доктором смотрели друг другу в глаза. Вожделение окутывало их плотным бархатным плащом. Смотря на него при свете дня, в этом костюме, который он практически не снимал с тех пор, как перевоплотился в этого симпатичного и на первый взгляд молодого парня и в котором она привыкла видеть его во время их путешествий и приключений, она почти забыла, как дышать. Прошлой ночью он кое-как натянул его, только чтобы сбежать, но сегодня привел себя в порядок. Он даже уложил волосы в привычной манере, выдававшей его самовлюбленность, но все равно сексуальной и очень притягательной. И эти очки, которые делали его похожим на профессора, которого хотят все студентки (и кто сказал, что он не был таковым). И эти глаза за стеклами очков, темные, пронзительные. И эти прекрасные, скульптурные черты, которые сейчас светились страстью. Доктор вновь глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул, а затем кончиками пальцев дотянулся до клитора и принялся рисовать круги вокруг пульсирующего комочка нервов. Она бессильно постанывала. – Я не открою ничего нового, если скажу, что поражаюсь, как реагирует на меня твое тело, – ласково заявил он, и страсть на его лице смешалась с нежностью. – Это изумительно, если не сказать больше. – Задрав язык к верхним зубам, он скользнул пальцем в нее, на обратном движении задевая клитор. Роза извивалась под ним. – Докто-о-о-ор, – задыхаясь, тихо проскулила она, все так же крепко вцепившись в его плечи. Запах его костюма, запах чистоты и тепла, смешивался с запахом геля для волос и чая, который он только что пил, и эта смесь вызывала у нее отчаянную жажду, желание буквально поглотить его целиком, хотя он и так был весь ее. Но она как будто только сейчас до конца осознала реальность этого факта: так есть, было и будет. Улыбаясь и прижимаясь лбом к ее лбу, ее прекрасный Доктор задавал ритм: рисовал несколько кругов вокруг пульсирующего бугорка, а потом скользил пальцами ниже, в глубину, нежно поглаживал стенки ее влагалища, после чего вновь перемещался на север [«севером», по аналогии с картой, принято считать направление вверх – прим. перев] – медленно, не спеша. Каждое его движение сопровождалось оглушительным (так казалось Розе) хлюпаньем, в такт которому она тихо постанывала, изо всех сил стараясь хотя бы на пару секунд удержать глаза открытыми. Их лица разделяло всего несколько дюймов, и, кажется, Доктор, впитывал каждый исходящий от нее звук, в ответ издавая довольное мычание и улыбаясь уголком рта. – Хочешь, чтобы я рассказал, почему это так приятно, Роза? – тихо спросил он. Его низкий голос рокотал прямо над ней. Она всхлипнула, но с таким же успехом это мог быть не ответ, а очередной звук, который она не смогла проконтролировать. Он усмехнулся, но его улыбка тут же смягчилась. – Когда я трогаю тебя тут, – пробормотал он, нежно поглаживая клитор, – твое возбуждение возрастает от мягкой, но прямой стимуляции. Благодаря повышенной проницаемости капилляров образуется так называемый нейрогенный транссудат. – Он продолжал описывать круги вокруг клитора, слегка усилив давление, отчего она снова издала несколько прерывистых стонов. – И конечно, подобная стимуляция приводит к тому, что твое тело начинает производить больше естественной смазки. Поэтому, когда я делаю так… – Два его пальца быстро скользнули вниз, в нее, и Роза выдохнула едва слышное: «Блядь…», отчего дыхание у Доктора на секунду сбилось. – …твое восхитительное тело так бурно приветствует меня, что ты будто растекаешься под моими пальцами. Вот так… – Он еще сильнее понизил голос, темные глаза за стеклами очков впивались в нее. – Так я узнаЮ, Роза, как сильно ты жаждешь ощутить там мой член. Дрожащая и утратившая всякое разумение, Роза издала низкий, протяжный стон. Умелые касания Доктора вместе с лекцией о чувственности разжигали в ней пожар, и она неосознанно толкалась бедрами в его пальцы. Она ахала, всхлипывала, выдыхала его имя, она полностью теряла контроль, и все это время он, не отрываясь, любовался на нее. На мгновение оставив в покое клитор, он сосредоточился на том, чтобы глубже погружать в нее пальцы, а потом зашептал. – Не уверен, что позволю тебе кончить прямо сейчас. Чем больше я трогаю тебя, тем больше мне хочется заниматься любовью с тобой. – Движение его пальцев замедлилось, но не прекратилось полностью. Тщательно отмеренными осторожными толчками он достигал особенной точки внутри нее, а Роза, дрожа и всхлипывая, смотрела на него из-под ресниц. Доктор наклонился ниже, зарылся лицом в ее шею и медленно выдохнул в ухо. – Что скажешь, любимая? Хочешь, чтобы я трахнул тебя как следует? Потому что когда я смотрю на тебя и вижу, как ты теряешь себя от одних прикосновений, от того, как я беру тебя пальцами… я хочу погрузиться в тебя так глубоко, чтобы ты увидела, как Вселенная расширяется и сжимается, а время и пространство пронизывают всю ткань бытия, окружают и поглощают тебя. – Он укусил ее за мочку, и Роза жалобно захныкала, неспособная даже думать, что уж говорить об ответе. Но Доктор не собирался на этом останавливаться. Он продолжал шептать тем же низким, хриплым голосом прямо ей на ухо. – Моя драгоценная, ты мокрая насквозь, я чувствую, ты готова для меня… Ты хочешь этого так же сильно, как я, да? – Он чуть подался назад и встретил ее взгляд. Он тяжело дышал, и в его темных, пылающих глазах мелькнул намек на усмешку. Роза прерывисто выдохнула и постаралась собраться с мыслями, чтобы как-то ответить этому опьяняющему сексуальному демону. – Если ты не хочешь, чтобы я кончила… в смысле, прямо сейчас, то лучше прекращай болтать, Доктор, – пробормотала она, задыхаясь и содрогаясь всем телом, и выдавила максимально возбужденную и ленивую версию своей улыбки с языком между зубами. Всеми силами она сопротивлялась наступлению оргазма, но его непрекращающиеся грязные разговорчики убивали ее. Он не только говорил, он еще и смотрел на нее так… Это было почти жестоко. Все, что он болтал в предыдущие разы, и без того тянуло на самое горячее звуковое сопровождение секса на ее памяти, но сейчас, когда он был полностью одет и выглядел настолько обычно… Это был любимый сюжет ее фантазий. Пока она говорила, как всегда безупречно стильный полубог сохранял невозмутимое выражение лица, лишь вопросительно поднял брови и прекратил ритмично погружать в нее пальцы (при этом они остались внутри нее). Даже того небольшого опыта занятий с ним любовью Розе хватило, чтобы распознать, что такая реакция означает что-то вроде: «Ты бросаешь мне вызов?» Она сглотнула, а ее сердце, подпрыгнув, внезапно рвануло вперед на пятой передаче. Быстро, но плавно Доктор извлек из Розы свои пальцы и встал на ноги возле кровати, между ее колен. Поджав губы, он осмотрелся по сторонам, явно что-то замышляя, но не спеша этим делиться. Стараясь выровнять дыхание, Роза наблюдала за ним. Сделав пару шагов вперед, к изголовью кровати, он схватил одну из подушек, ту, что была побольше и на вид плотнее других, и вернулся на прежнее место у колен Розы. Сохраняя все тоже непроницаемое выражение лица, он встретил ее взгляд и бросил подушку на кровать рядом с ней. Потом поднес согнутый указательный палец – тот самый, что минуту назад был внутри нее – к подбородку и подвигал челюстью, продолжая задумчиво пялиться на подушку. Медленно перемещая взгляд от подушки к Розе и обратно, он потянулся к верхней пуговице и начал расстегивать пиджак, затем снял его, аккуратно сложил и устроил на месте подушки в изголовье кровати. Потом он вновь поднял на нее глаза, и у Розы перехватило дыхание. Теперь он взялся за галстук, ловко развязал виндзорский узел и, дернув полоску ткани вниз, без долгих раздумий позволил ей упасть на пол. Потом очередь дошла до рубашки: по-прежнему не отрывая глаз от Розы, он начал сверху и медленно расстегнул одну за другой все пуговицы. Ощутив внезапный трепет восторга, она приподнялась, желая помочь ему, поучаствовать в этом сексуальном представлении, которое он разыгрывал перед ней, но он положил ей руку на плечо и остановил. В его взгляде Роза прочла: «Даже не думай…», и жалобно пискнула. Мягким толчком в плечо он заставил ее лечь обратно. Оказалось, что под этим хищным, прожигающим насквозь взглядом ее сердце способно работать и на шестой передаче. Он добрался до последних двух пуговиц. Уголок его рта приподнялся в едва заметном намеке на усмешку – должно быть, это была реакция на ее откровенное возбуждение. Она желала его почти до боли, и ее дыхание стало еще более частым и затрудненным. И конечно, она знала, и чертовски хорошо знала, что он видит это. Можно было только представить, какое количество феромонов она произвела, лежа перед ним полностью обнаженной и созерцая этот молчаливый стриптиз. Не сводя с нее глаз, он разобрался с последней пуговицей, сбросил рубашку, так же аккуратно сложил и пристроил поверх пиджака. Он присел и опустил глаза – чтобы развязать шнурки и сбросить кеды, через мгновение догадалась Роза. Почти моментально он покончил с этим, поднялся на ноги, чуть наклонился и вновь поймал ее взгляд. Роза открыла рот, начала говорить: «Док…», но осеклась. Он был уже на ней, прижимал палец к ее губам и медленно наклонялся к ней, до тех пор, пока палец не остался единственным препятствием между их губами. Он убрал его, и Роза резко выдохнула через нос. Их губы соприкоснулись, и он начал целовать ее со спокойным нажимом, обжигающим, будто расплавленная сталь. Медленно, но с жаром он снова и снова касался губами ее губ, отодвигаясь раз в несколько секунд, чтобы коротко, прерывисто выдохнуть ей в рот. Из глубин ее существа вырвался тонкий всхлип, и Доктор немедленно захотел услышать больше. Сильнее прежнего сжав зубами ее нижнюю губу, он извлек из Розы новый всхлип и еще сильнее возбудил обоих. Выпустив ее губу, он провел по ней кончиком языка, снова прерывисто вздохнул и, опять отступив, встал между ее колен. Роза была в полном ошеломлении, ее сердце так барабанило под грудиной, будто под этот бой ее внутренности маршировали на войну. Доктор сиял от восхищения, изучая ее взглядом. Кончиками пальцев он коснулся ее колен, скользнул выше, к ее сердцевине, потом обратно. От этого взгляда и этих прикосновений Роза едва не потеряла сознание. Не дав ей даже секунду на подумать, что же будет дальше, он сунул руку ей под попу и в очередной раз продемонстрировал свою скрытую силу. Без особого труда он приподнял нижнюю половину ее тела – Роза удивленно вскрикнула – и сунул подушку ей под задницу, после чего аккуратно опустил упомянутую часть тела на место. Теперь бедра Розы располагались выше головы. Уронив руки ладонями вниз на одеяло, она круглыми глазами уставилась на Доктора. Он усмехнулся, подмигнул – и в тот же миг его рот оказался там. Приготовления довели ее до такой степени предвкушения, что она вскрикнула, едва ощутив первое касание. Он сделал то, чего еще не пробовал с ней: протолкнул язык как можно глубже в нее и низко, довольно простонал, давая понять, как мало его заботит недостаточная гигиена. Роза ахнула от неожиданности и ощутила, как по всему ее телу прокатывается волна удовольствия. Отодвинувшись, он взглянул на нее и положил руки ей на талию. Заскользив вниз, его ладони замерли по обе стороны от ее промежности. На секунду прижавшись щекой к внутренней стороне ее бедра и барабаня пальцами по ее ноге, он с легкой улыбкой глядел на Розу. Она с усилием втянула в себя воздух и медленно выдохнула. Он усмехнулся так, будто хотел что-то сказать, но, конечно, промолчал. Вместо этого он переместил обе руки еще ниже, на внутренние стороны ее бедер возле своего лица, нежно раздвинул ее складки с двух сторон и приник ртом к ее клитору. – А-а-а! – глухо выкрикнула Роза, вцепившись в одеяло и зажмурив глаза. То, насколько искусно он делал куни, просто сводило ее с ума. Даже если бы ее бывшие хотели таким образом доставить ей удовольствие, это было бы ничто – абсолютно ничто – по сравнению с этим. То, как он действовал губами и языком, было настоящим искусством. Он посасывал ее клитор сразу и мечтательно, и страстно, каждым движением демонстрируя свое стремление умело и чутко ласкать эту маленькую горошину. Роза открыла глаза, встретила его взгляд и ее сердце немедленно – и вполне ожидаемо – пропустило удар. Даже сейчас, когда его рот орудовал между ее складок, в его шоколадных глазах плескались эмоции такой силы, что Розе стало трудно дышать. – О бо-о-оже, – тихо проскулила она, и он стал посасывать сильнее, но не настолько, чтобы она ощутила дискомфорт; он почти полностью втягивал в рот средоточие ее нервов, а потом отпускал и засасывал вновь, так что у нее начали дрожать ноги. Все это сопровождалось симфонией из приглушенных чмокающих звукови довольного мычания, которое он время от времени издавал. И эти звуки возбуждали еще больше. Не отрывая от нее глаз, он принялся нежно омывать ее клитор языком, в то же время посасывая его. Роза не представляла, как он вообще умудряется это сочетать. Он лизал и сосал, ни на секунду не отрываясь от нее. Языком он то рисовал круги, то водил из стороны в сторону, то – всегда очень нежно – касался клитора. Она ощущала, как пульсирует ее «кнопка» между его губ, и поражалась тому, как искусно он согласует каждое движение с ритмом этой пульсации. Она балансировала на краю. Время для нее как будто остановилось. Потом она ощутила Зов Пустоты, манящий ее прыгнуть, и Доктор, конечно, тоже его услышал. Он слегка нахмурил брови, в его глазах плескалось любовное безумие, а изо рта, которым он продолжал так старательно ублажать ее, вырывались тихие и частые умоляющие звуки. Роза дрожала всем телом, едва слышно повторяя сквозь стоны и вскрики: «Блядь, не останавливайся, Доктор, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста не останавливайся, Доктор, пиздец блядь твою мать». Отпустив одеяло, она потянулась к нему; он встретил ее руки и опустил на бедра, и за мгновение до пика их пальцы сплелись. Жар и покалывание неудержимым потоком разлились от промежности, кончиков пальцев на ногах и затылка по всему ее телу. Она выгнула спину, ее рот распахнулся в безмолвном крике. Доктор сильнее сжал пальцы, подбадривая ее. С долгим, низким стоном он ласкал ее клитор, медленно проводя ее через этот поток. Интенсивность оргазма была почти невыносимой, и Роза полностью отдалась ему, в который раз за последние дни. Лишь в самом конце она с трудом вдохнула, издала протяжный дрожащий всхлип и, выдохнув, наконец расслабилась, не спеша открывать глаза. Доктор так мягко отпустил ее руки, что она даже не осознала этого, пока не услышала, как он расстегивает молнию и роняет на пол одежду. Распахнув глаза, она обнаружила, что Доктор снова стоит между ее ног, но теперь обнаженный и возбужденный. Она улыбнулась, и он лег на нее, улыбаясь в ответ. Со вздохом удовлетворения Роза крепко обвила его руками и наконец нашла время задуматься над одним очень интересным вопросом: как, черт побери, он добился того, что очки не спадают с его носа? Он посмотрел вниз и убедился, что подушка все еще лежит именно там, где ему нужно. Вновь заглянув Розе в глаза, он потерся о ее складки, с тихим стоном покрывая себя скопившейся между ними влагой. Роза подпрыгнула от интенсивности ощущений – ее клитор все еще оставался слишком чувствительным. Но тут Доктор начал ласково целовать ее, и она моментально успокоилась. В полной мере ощущая свой вкус на его губах, она с тревогой обнаружила, что это, кажется, ее больше не беспокоит, хотя по сравнению с прошлой ночью этот вкус явно усилился. Его первобытная чувственность явно передалась ей. Он прервал поцелуй и толкнулся в нее, и она схватила ртом воздух. Все так же не отрывая от нее глаз, он подался вперед и без малейшего сопротивления погрузился в нее, слился с ее ждущим, влажным лоном. Оба застонали. Еще один долгий, нежный поцелуй – и он увереннее задвигался в ней. Все еще сохраняя молчание, Доктор отстранился и встретил ее взгляд. Продолжая двигать бедрами, он смотрел на нее все с тем же прекрасным, яростным, сильным чувством в глазах. Отрывисто и с трудом дыша, он погружался в нее, впитывал ее удовольствие, упивался им. С помощью подушки он воссоздал примерно тот же угол, что и прошлой ночью, и с каждым движением достигал той самой точки внутри нее, а Роза, вцепившись в него, стонала и всхлипывала. Его прекрасные, темные глаза буравили ее уже знакомым парализующим взглядом, впитывая каждую реакцию ее тела. Скользнув рукой по ее боку, он дотянулся до ягодицы и еще немного приподнял ее бедра. Ритм его толчков изменился, а дыхание участилось. Теперь он почти наполовину выходил и снова с силой погружался в нее. И каждый раз, когда их тела с влажным шлепком соприкасались, а его член достигал той сладкой точки, Роза самозабвенно вскрикивала. Его движения были одновременно мощными и страстными, а от пылкого обожания, с которым он смотрел на нее, Роза едва не плакала, задыхаясь и извиваясь под ним. С улыбкой прижимаясь лбом к ее лбу, он продолжал с силой углубляться в нее и медленно вынимать. Тяжело дыша в такт ее стонам, снова и снова втягивая и выпуская воздух, он не останавливался ни на секунду. Ласково обнимая ее, он время от времени покрывал нежными поцелуями ее губы, щеку, шею. Оба дрожали, цепляясь друг за друга, полностью захваченные любовью и вожделением. Их тела двигались в полном согласии, будто были созданы друг для друга и этого занятия. Вскоре интенсивность ощущений зашкалила, и глаза у Розы закатились, а взгляд затуманился. Теплое сияние неистовой чувственности, с которой ее Доктор любил ее, окутывало ее с головой, и в этом сиянии он бережно поднимал ее к вершине. Теперь его вздохи перемежались тихими стонами, пальцы глубоко впились в кожу ягодицы, сохраняя нужный угол. Со спокойной, нежной решимостью в глазах он вновь и вновь погружал в нее свой член. Роза подумала, что если бы в шутку не запретила ему болтать, то именно сейчас он начал бы шептать ей все эти милые, тихие, жаркие слова ободрения. Но это было уже без разницы, все, что он хотел сказать, читалось в его вечных глазах, пылающих и безумных от страсти. – Б-близко, – со всхлипом выдохнула она между двумя длинными первобытными стонами и прерывистыми вскриками. Ей казалось, что ее сейчас разорвет от удовольствия. Доктор издал низкий, раскатистый стон в ответ. Выражение лица, с которым он наблюдал, как она достигает пика, завораживало: рот приоткрыт, серьезные темные глазищи сияют, язык упирается в верхний ряд зубов (мать, мать, мать…), безмолвно умоляя ее. Впрочем, умолять ее было не нужно: каждый раз, погружаясь в нее, он встречным движением приподнимал ее бедра, и каждый удар в ту самую точку подталкивал ее все ближе к забвению. Сдвинув брови, он положил ладонь свободной руки ей на щеку и медленно кивнул, словно давая ей разрешение в это забвение отправиться. Продолжая брать ее с неспешной силой, он начал ввинчиваться в нее, и ее реакция была почти мгновенной. Потребовалось лишь пара ленивых толчков, и напряжение, разлившееся внутри нее, достигло передела. С пронзительным воплем она кончила, мощный оргазм, подобный извержению вулкана, прокатился по ее телу от макушки до пяток, и в процессе она почти потеряла голос. Она могла поклясться, что действительно увидела, как Вселенная расширяется, сжимается и включает в себя все сущее, в точности как обещал Доктор. А затем он нарушил свой обет молчания: отправляясь вслед за ней к вершине, в миг освобождения он невнятно выкрикнул ее имя. Несколько секунд они переводили дыхание, ласкали друг друга и целовались, а потом Доктор обхватил ее руками и повернул к себе. Теперь они лежали лицом к лицу. Он улыбнулся. – Итак… О чем ты там говорила? *** Когда Роза вышла из своей комнаты, от нее пахло эвкалиптовым шампунем и гелем для душа с медом и ванилью. Она настояла на том, чтобы они с Доктором принимали душ раздельно, чтобы больше не отвлекаться от мытья, и ТАРДИС любезно переместила дверь в ее спальню прямо напротив. Он отправился с ней, чтобы прикрыть ее наготу от чьего-нибудь нескромного взгляда, но Розе казалось, что настоящая его цель – все же уломать ее и проникнуть в душ вместе с ней. Но еще одна секунда рядом с голым Доктором – и до помощи Зелл точно бы дело не дошло. Она провела в душе больше времени, чем собиралась: ей пришло в голову, что она уже давно не брила некоторые места, а между ног надо отмыться как следует. Возможно, Доктору наплевать, что она грязновата, зато не наплевать ей самой. Если она и согласилась позабыть о гигиене в пылу страсти, это не значило, что, когда их сексуальный марафон наконец завершится, она по-прежнему не будет уделять этому внимание. А поскольку они, судя по всему, собирались заняться исправлением своего дастарианского фиаско, ей хотелось это время провести чистой. Непохоже, что Доктор собирался покуситься на эту чистоту по крайней мере до конца дня. Наконец-то она надела свежую одежду, выбрав то, что ей было по душе. Копаясь в ящиках, она поняла, что впервые с того момента, как их схватили – а также с тех пор, как они с Доктором признались друг другу в своих чувствах, – она захотела надеть что-то удобное и симпатичное одновременно. Скорее всего, разговоры и обмен мнениями займут немало времени, и сидеть они будут где-нибудь на кухне или в библиотеке, так что она выбрала черные штанишки для йоги и балетки. Порывшись в своих блузках и футболках, она нашла свободную темно-серую кофточку из очень мягкого материала с V-образным вырезом и решила, что она отлично подойдет к штанишкам. Осталось выбрать белье, и тут она решила немного поэкспериментировать на свой страх и риск. Еще немного покопавшись в ящиках, она обнаружила несколько вещей, которые никогда не надевала, потому что для этого не было повода. Обычное белье носилось, стиралось и складировалось поверх менее востребованных интимных предметов, и в результате они оказались успешно под ним погребены. Тем не менее, Роза быстро откопала там подходящие синие с черным кружевные стринги и бюстгалтер и надела под свой скромный домашний наряд, после чего наконец покинула спальню. Заглянув в библиотеку, она увидела именно то, что ожидала: Доктор и Зелл сидели у камина в больших резных креслах. Кресла стояли в нескольких футах друг от друга напротив такого же дивана. В центре комнаты располагался большой и тяжелый кофейный столик из дерева, на котором валялись какие-то бумаги и книги. Подойдя поближе, Роза увидела, что Доктор внимательно изучает какой-то особенно внушительный фолиант. Зелл, сидя в кресле, склонилась над другой книгой, поменьше. Едва она вошла в комнату, как Доктор принюхался и вскинул голову. По его лицу расползлась широкая улыбка, и Роза, чувствуя прилив окситоцина, улыбнулась ему в ответ и слегка покраснела. Интересно, наступит ли такой день, когда она перестанет краснеть в его присутствии, подумала она; и наступит ли день, когда она действительно до конца поверит, что он любит ее. – О, привет! – воскликнул он с такой очаровательной непосредственностью, будто не затрахал ее почти до безумия в их последнюю встречу. – Как там душ? – Прекрасно, спасибо, – тем же тоном ответила она. Зелл подняла глаза от книги, и Роза дружески поприветствовала и ее. – Все в порядке, Зелл? Та с улыбкой кивнула. – О, абсолютно. Учитывая обстоятельства, конечно. Рада снова видеть тебя, Роза. – Она посмотрела на Доктора, который все еще с тихим восторгом пялился на свою спутницу. Зелл быстро прочистила горло. – Вы уже поговорили о… э-э-э – О! – очнулся Доктор. – Нет, на самом деле, я хотел подождать, когда мы соберемся втроем и наконец все обсудим. Роза, иди сюда, садись, и мы введем тебя… в курс дела. – Он кивнул на диван, и Роза послушно подошла и уселась посередине, положив ногу на ногу. Затем Зелл начала рассказывать все, что знала и чему была свидетелем. *** Насколько она могла припомнить, в больнице более или менее постоянно находились трое: Эван Роялс, Джейкоб Уик и она сама. Раз в неделю первые двое привозили из Главного Центра женщин. Женщин вкатывали на носилках, их сопровождала группа мужчин в черных больничных халатах. Зелл заметила, что все новые пациентки были молоды, привлекательны и находились без сознания. Их поодиночке запирали в палаты – примерно такие же, в которой очнулась Роза в первый день на Дастарии Семь: хваленые больничные «камеры» на нижнем уровне. Обсудив и сравнив палату Розы с другими, они пришли к выводу, что ее помещение отличалось от прочих – в нем была только одна камера наблюдения. Становилось все очевиднее: все, что рассказали им в первый день, не имеет ничего общего с реальностью. Продолжая излагать свои наблюдения, Зелл перешла к новым пациенткам, так называемым «добровольцам». Зелл сопровождала Эван и Джейкоба, когда они по очереди обходили палаты и навещали женщин. Пациенток выводили из комы и рассказывали им про вирус. Все женщины, понятное дело, были в шоке: они не могли припомнить ни самого вируса, ни момента, когда они заразились. Тогда доктор Уик начинал перечислять имена членов их семьи и друзей, которых вирус уже поразил и которые теперь могли свести счеты с жизнью. Похоже, он точно знал, какие имена называть, чтобы произвести наибольшее впечатление, и всегда начинал с детей. После них шли родители, братья, сестры, близкие друзья. Все они якобы подхватили вирус. В ужасе от услышанного бедные женщины впадали в истерику, и Зелл приходилось их успокаивать. Описывая своим новым друзьям эту часть истории, Зелл заметно разволновалась. С тяжелым сердцем она поведала, как пыталась утешить этих женщин, но слова слетали с ее губ почти механически, словно их диктовал ей кто-то извне. Ее будто научили, что сказать, чтобы добиться от женщин нужного эффекта – а именно, готовности сделать что угодно, чтобы помочь близким. Даже если под «что угодно» подразумевалось участие в «медицинском» сексуальном акте ради выработки гормонов. Зелл не помнила никакого обучения, что и как она должна говорить. Но она фактически манипулировала этими женщинами, добиваясь их согласия, и всегда чувствовала при этом неловкость. Сочетание тактики запугивания, исходящей от Джейкоба и Эван, и доброты Зелл приводило к тому, что большинство женщин, хоть и неохотно, но соглашалось принять участие в «процедуре». Почти все они принимали тот или иной коктейль из лекарств, чтобы пройти через это и спасти дорогих людей. Мало кто решал не использовать наркотики. Но были и те, кто вообще отказывался принимать в этом участие. Именно благодаря таким случаям глаза у Зелл начали постепенно открываться, и она заподозрила, что тут происходит что-то неладное. Осознать это было не так-то просто, особенно если не помнишь даже своей фамилии и ничего не знаешь о происходящем вокруг. Ее всегда просили покинуть палату, после чего накачивали женщин наркотиками против их воли, и не теми препаратами, что давали добровольцам. Приходя за образцами, она обнаруживала, что женщины привязаны к койкам и крепко спят. Им нужно было сделать укол экстренного противозачаточного средства. Теперь она понимала, что этих женщин насиловали. За время участия во всем этом до нее дошло, что у них, похоже, была некая таинственная квота на количество выкачанных гормонов. После сложных математических подсчетов они пришли к выводу, что извлечь достаточно гормонов, если женщину целиком и полностью принуждают, не получается. Приходилось бы все время использовать более тяжелые наркотики и усиленную «стимуляцию». Эван и Джейкоб не очень-то посвящали ее в технические тонкости, скорее всего, специально, чтобы она не смогла никому об этом рассказать. У Зелл, однако, хватило ума сложить два и два. Женщинам, которые «согласились добровольно», не давали контрацептивов, и, разумеется, их не привязывали к койкам. Последней деталью, связанной с процедурами, и наиболее загадочной, было то, что их снимали на видео, причем с трех разных ракурсов. И пациенткам, и Зелл говорили одно и тоже: запись производится для медицинских исследований и ее никто больше не увидит. Она понимала, что, если она хочет получить ответы на все это множество вопросов, ей нужно как следует втереться к ним в доверие. Для этого она освоила искусство притворяться равнодушной. Она ничего не спрашивала, всегда исполняла что сказано и делала вид, что абсолютно ничего не подозревает. В результате ей начали доверять доставку и разрешили находиться в комнате, когда начальство обсуждало планы относительно приземлившейся на планету ТАРДИС. Пока они бегали вокруг и пытались решить, что делать с таинственными визитерами с другой планеты, Зелл увидела этих самых визитеров на экране, а потом сумела встретиться с ними лично. Она не сомневалась: если бы не эта полная лояльность, ей вряд ли разрешили даже войти в комнату к Доктору и Розе. Они явно были очень важными персонами, эта женщина-человек и некий «Доктор». Джейкоб и Эван сразу поняли, кто он такой. И хотя подробности при Зелл не обсуждались, ей специально объяснили, что он крайне недостойный человек, который обладает исключительной способностью казаться хорошим. Возможно, он прибыл на планету, чтобы установить некий Новый Мировой Порядок и сильно усложнить им жизнь. Они заявили, что должны покончить с ним, но сначала выкачать нетронутый запас гормонов из его спутницы. Во-первых, человеческий организм содержал беспрецедентное количество нужных веществ, а во-вторых, она, похоже, обожала этого «Доктора», и он отвечал ей взаимностью. Они просто пузыри пускали от восторга при мысли, что заставят своего отъявленного врага извлекать гормоны из этой женщины. Все, что они говорили о Докторе и Розе, только укрепило доверие Зелл этим визитерам. Каждое утверждение было абсурднее предыдущего, и ни одно из них не напоминало правду. Эти дикие идеи только раззадорили ее, и она решила сама разобраться во всем. Два ее начальника внушали ей все меньше доверия, и любая информация из их уст перестала казаться Зелл логичной и хоть сколько-то убедительной. Вирус самоубийств, о котором никто не помнит, временно подавляемый гормонами, извлеченными из женщин во время оргазма? Даже с учетом ее собственных провалов в памяти все это звучало крайне сомнительно. Вот почему теперь, после двух лет неловкости и молчания, ей непременно нужно было встретиться с этими двумя пришельцами. Стараясь не переиграть, она изобразила полнейший ужас от известия, насколько плохой человек этот самый «Доктор», и поклялась сделать все возможное, чтобы помочь начальству реализовать задуманный план и защитить планету в столь трудные времена. Она заверила, что способна сохранять спокойствие и изображать дружелюбие, так что если они из-за разных дел сами не смогут забрать образцы, она рада помочь. Так она получила негласное и неофициальное повышение до «наблюдателя за Доктором». Потребовалось меньше пяти минут созерцания на видео воссоединения Доктора и Розы в палате, чтобы догадаться, что все сказанное о них – абсолютное вранье. К концу вечера она принялась составлять свой собственный план. Она собиралась разлучить своих начальников, чего она не делала никогда. Невероятно, но все прошло без сучка и задоринки. Зелл не помнила ничего о своей жизни до этой больницы. Она ночевала в кампусе в том крыле, где обычно оставались медики, выезжавшие на круглосуточные вызовы, спала на койке в крошечной, бедно обставленной комнатушке. В ее обязанности входило приготовление еды для Эван, Джейкоба, женщин в камерах и для себя. Обычно она готовила с запасом на целый день, а иногда, если было время, то и на целую неделю. Потом она аккуратно мыла и убирала всю посуду. Также она помогала Эван, Джейкобу и молчаливым мужчинам из Центра регулярно обеспечивать пациентов в коме внутривенным питанием. Оставшееся время она обычно тратила на уборку. Единственное, что нарушало ее однообразное существование – еженедельное появление новых женщин и процедуры. Это напоминало замкнутый круг в темных, тихих стенах больницы. Она не могла припомнить даже того, когда она впервые познакомилась с Эван и Джейкобом, которые изображали ее лучших друзей и семью, но занимались всеми этими отвратительными делами. Два необщительных, лицемерных, замкнутых «коллеги» с вечно поджатыми губами. Это был ее личный бесконечный ад без начала и конца, но в конце концов она встретила двух новых друзей и обрела надежду. *** Доктор ощутимо напрягся, переводя взгляд с одной женщины на другую. Розе определенно пришлось нелегко, пока она выслушивала и обдумывала все сказанное. Накануне Зелл рассказала ему гораздо меньше, но от новых данных у него в голове закрутилось только больше вопросов. Он прочистил горло. – Эван говорила, что в больнице есть лаборатория, – мягко сказал он. –Это правда? Зелл медленно покачала головой. – Маловероятно. Новые образцы всегда отправляли сразу в Главный Центр. Как раз из-за срочности ваши образцы прошлой ночью отвозила я. Они были слишком заняты образцами, полученными от женщин, которых отправили обратно накануне. Роза потрясла головой и наконец заговорила. – Зачем говорить, что лаборатория есть, если ее нет? – Мне кажется, у меня есть идея, – пробормотал Доктор, хмуро глядя куда-то в пространство. – Вчера утром, сразу после того, как я попросил у тебя ручку и бумагу, Эван повела себя весьма странно. – О боже, – внезапно вырвалось у Розы, ее глаза расширились, а рука взлетела ко лбу. – О нет! Рисунок! – Не переживай, – с легкой улыбкой успокоил ее Доктор. – Он у меня в кармане пальто. Немного отвлекся и забыл тебе отдать. – Он подмигнул. Паника на лице Розы сменилась облегчением. Он кивнул и повернулся к Зелл. Его голос снова стал серьезным. – Эван неожиданно явилась к нам в комнату, принесла то, что я просил, и принялась всячески напоминать и демонстрировать, что мы находимся под наблюдением. – Чем дальше он говорил, тем больше раздражения слышалось в его тоне. – Она слышала про бумагу, видела, как Роза приняла «Земексин», слушала наши личные разговоры, делилась, как чертовски они довольны моим умением доводить до оргазма… – Доктор, это все тоже было враньем, – с улыбкой прервала его Зелл. – Джейкобу пришлось неожиданно уехать прямо во время вашей процедуры, и она очень испугалась, что осталась с вами практически наедине во всем здании. С двумя людьми, которые только и могли остановить ее. В качестве защиты она попыталась изобразить, что у нее все под контролем – Я так и подумал,– со вздохом сказал Доктор. – Я был опасно близок к тому, чтобы сказать ей, насколько мне очевидна эта демонстрация власти. Я слишком давно занимаюсь подобными вещами, чтобы не распознать такого даже на расстоянии в несколько световых лет. К счастью, я достаточно опытен и для того, чтобы об этом не проболтаться. – Он поправил очки, которые слегка сползли с носа. – Я спросил про лабораторию, потому что надеялся сбежать, прихватив кое-какие доказательства. Она обещала, что отведет меня туда после процедуры. Тогда я и заподозрил все то, о чем ты сейчас рассказала. – Он посмотрел на Розу и снова слегка напрягся. – В тот же миг я догадался: она знает, кто я такой. Роза повернулась к нему и подняла бровь: – И как ты догадался? Доктор склонил голову на бок и прищелкнул языком. – По тому, как она на меня смотрела. В ее мертвых глазах был страх, который бывает от… понимания. – Он посмотрел вниз, затем снова на Розу. – Уходя, она подмигнула мне и произнесла слово «фантастика». Она явно сказала это намеренно. Честно говоря, у меня дрожь пробежала по позвоночнику. Как будто она хотела намекнуть, что опережает меня на несколько шагов. – Фантастика? – тихо переспросила Зелл, растерянно переводя взгляд с Доктора на Розу. – Он когда-то любил это словечко. Все время повторял его, – вмешалась Роза. – Что-то вроде фирменной фразы. – Она улыбнулась. Доктор глумливо усмехнулся. – Прости, Роза Тайлер, но у меня нет фирменных фраз. Я Таймлорд, а не знаменитый шеф-повар. Продолжая улыбаться, Роза слегка подмигнула ему, и Доктор не удержался от ответной улыбки. Но, кажется, они снова отвлеклись. – Так или иначе, – снова начал он, – я склонен полагать, что лаборатория, вероятнее всего, находится в Главном Центре, так что мне определенно надо туда как-то проникнуть… Может, отправимся туда прямо в ТАРДИС, когда я сориентируюсь на местности, но я еще не решил. Нужно еще кое-что уладить. – Погоди, – Роза подняла руку. – Возможно, стоило спросить об этом раньше, но как мы собираемся что-то делать на этой планете? Разве Джейкоб не почувствует тебя или что-то в этом роде? Как он узнал в первый раз, где мы приземлились? – У них есть что-то вроде сигнализации, – подала голос Зелл. – Каждый раз, когда кто-то прибывает на планету извне, они получают координаты. Полагаю, точно так же они узнают, что кто-то покидает планету. Судя по виду, Доктора и Розу эта информация озадачила. Доктор почесал в затылке. – Прости, ты сказала, что на планету кто-то прилетал? Полагаю, это похоже на правду, с учетом всего, что здесь творится, но Эван говорила, что они посылали сигналы бедствия. И что планета как будто полностью изолирована от остальной Вселенной, даже от планет, с которыми была давно налажена связь. – Он нахмурился, сложил ладони вместе и поднес ко рту. – Я знаю о существовании Дастарии Семь только потому, что в этот период времени ваша планета уже давно поддерживает отношения с Авалоном. Представить, что в этом веке между двумя планетами полностью прервалось сообщение… ну-у… Это просто невозможно. – Хм, странно, – тихо произнесла Зелл. – На мою память, конечно, полагаться нельзя, но вроде бы никакого регулярного сообщения с другими планетами, кроме тех кораблей, что прибывают в Центр, нет. Все, что мне известно – они точно знали, где вас искать, потому что получили сигнал тревоги. Корабли прибывают в Центр по расписанию, всегда поздно вечером, но вы появились из ниоткуда прямо с утра. Джейкоб бежал сломя голову, чтобы вас поймать. Доктор и Роза переглянулись поверх кофейного столика. Роза прикусила нижнюю губу. Он почувствовал укол вины. Все это наверняка было слишком для нее. Из-за него она оказалась здесь, и он отчаянно нуждался в том, чтобы как-то загладить свою вину. Ему обязательно нужно придумать план. Он потер лицо и вновь посмотрел на Зелл. – Эти корабли? Ты их видела? Как они выглядят, кто ими управляет? – Не видела, только слышала урывками, как Эван и Джейкоб об этом говорят. Думаю, они что-то привозили и увозили, потому что прибывали только в Центр и очень быстро отправлялись обратно. Роза фыркнула. – Все это звучит как бред. У них что-то, какое-то защитное поле над планетой, которое замечает всех, кто его пересекает, и скрывает всё под ним от наблюдения снаружи? – Она поменяла положение, и теперь сидела, скрестив ноги и упираясь ладонями в диван. Повисла пауза. Глаза Доктора внезапно расшились от прилива адреналина. – Роза, а ведь в этом что-то есть! – взволнованно выпалил он, сорвался с кресла и быстро направился в глубины библиотеки. Он забирался все дальше, миновал несколько полок с книгами, но наконец-то нашел, что искал. Несколько секунд спустя он вернулся со стопкой книг в руках. Разложив их на кофейном столике, одну он протянул Зелл, сам схватил пару штук и устроился на диване рядом с Розой. Она встретила его широкой улыбкой, и он протянул ей книгу. – Что это? – с любопытством спросила она, и Доктор тоже улыбнулся. – Фильтры восприятия! Ну, книги о фильтрах восприятия. Об этом и других методах маскировки написана куча книг. Я кое-что об этом знаю, но не в масштабах целой планеты… Это кажется невозможным и нелепым, но, с другой стороны, так можно сказать о половине того, с чем мы обычно имеем дело, верно? – Он наклонился и с мягким смешком прижался губами к ее губам, отстранившись лишь после того, как она вернула ему касание. Теперь улыбалась Роза. Он снова подмигнул ей. – А я говорил, что у нас тут собрание великих умов. О! – Он снова подпрыгнул и кинул книгу на столик. – Не мог удержаться, – быстро сказал он и выскочил из библиотеки. Через пару минут он с несколько маниакальной улыбкой на лице ворвался обратно. – Вы спрашивали, как мы собираемся скрываться от Джейкоба. – Он с важным видом прошествовал к столику и достал из кармана что-то вроде большого темно-фиолетового камня. – Вуаля! Матрицит! – с пылким восторгом воскликнул он, снова полез в карман и достал звуковую отвертку. Пара нажатий, и он направил отвертку на камень, сканируя его с каждой стороны. На его лице вновь расцвела улыбка. – Поправка: модифицированный матрицит. Обычно это вещество очень радиоактивно, но не бойтесь, сейчас никакой опасности нет. Роза положила книгу на диван рядом с собой и встала, чтобы поближе взглянуть на камень. – И что это такое? И что ты будешь с этим делать? – Она провела кончиками пальцев по одной из граней. Доктор взял камень и завертел в руках, демонстрируя с разных сторон. – Это редкий минерал, который получают из остатков звезд определенного типа. Излучает немного необычный тип радиоактивных лучей, но это я уже исправил. Для нас важнее всего то, что одно из его прекрасных свойств – блокировка телепатических способностей. Зелл тоже подошла, чтобы взглянуть на камень. – Чтоб меня, где ты это взял? – Она протянула руку и по примеру Розы коснулась камня пальцами. Доктор просиял. – У меня полно всего. Нужного, ненужного, того, что может никогда не понадобиться или понадобиться немедленно. – Он пожал плечами. – Хорошо, что ТАРДИС бесконечна. Представляю, сколько тут валялось бы хлама, если бы у меня не было места все это хранить. Но к тебе это, конечно, не относится, красавчик, – он взглянул на камень, явно адресуя последние слова ему. Его глаза сияли. – Нет, ты всегда знал, что пригодишься, правда? – Он поднес его поближе к свету. – Нужно сделать из него кое-какую бижутерию, и мы будем абсолютно недоступны к любому телепатическому воздействию Джейкоба. Зелл и Роза с довольными улыбками посмотрели друг на друга, потом на Доктора. Тот положил минерал на столик и принялся барабанить по нему пальцами. – Вы, девочки, начинайте изучать эти книги. А я пойду и отыщу свой набор инструментов для резки по камню. Я не пользовался им несколько столетий, но как я и сказал, иногда думаешь, что оно уже не понадобится, но ничего подобного. Главный вывод, который можно сделать из всего этого – я точно не храню всякий хлам. Зелл и Роза синхронно подняли брови и с преувеличенной серьезностью закивали. – О нет, нет, конечно, нет, – дружно пробормотали они. – Отлично! – заявил Доктор и выдохнул. – Так вперед! – Он улыбнулся, развернулся и вышел из библиотеки, унося с собой минерал. Наконец-то они хоть на шаг приблизились к разгадке.