Кровоток

8:28 утра, Нера, Дастария Семь Мать, дочь, Роза и пятнадцать бывших проституток бок о бок сидели на большом П-образном диване. Посередине журнального столика перед ними лежал большой розовый кристалл. – А они не могут просто заменить его на другой? – спросила голубоглазая блондинка в просторном бордовом свитере. Ее звали Кайден. С другой стороны стола стоял Доктор: руки сложены на груди, очки умного вида сползли на нос. – Ну-у-у, не то, чтобы это было совсем невозможно, но крайне маловероятно. Это розовый кристалл с Метебелиса Три. «Голубая Планета» славится двумя вещами: голубыми кристаллами Метебелиса и… э-э-э… злодеями всех мастей. – Он прочистил горло. – Включая… э-э-э… пауков. Точно. – Он наклонился, взял кристалл и продолжил. – Розовый кристалл Метебелиса – реликт, которого не должно существовать, и все же иногда, в крайне редких случаях, они попадаются. Шансов, что у них где-то припрятан второй такой, практически никаких. Готов поспорить на ТАРДИС… ну, почти. – Он аккуратно положил кристалл на столик и обежал взглядом девушек. – Но даже если у них найдется замена, я очень сомневаюсь, что они в состоянии быстро доставить ее на место. О, нет-нет-нет, они даже не думали, что их план может провалиться. – Он усмехнулся. – Обычное дело для людей, которым нравится считать себя умными. Джесса подняла руку. – И как именно работают эти штуки? – тихо спросила она и опустила руку. Все головы повернулись к ней. – Они магические? – Ну-у-у. – Доктор склонил голову набок. – По правде говоря, магия – это что-то типа обобщающего термина. Обычно я придерживаюсь мнения, что большинство явлений можно объяснить с научной точки зрения, но это не значит, что необъяснимые вещи не встречаются. – Он провел рукой по волосам. – А насчет «как работают»… Голубой кристалл с этой планеты разрушает наведенный гипноз, улучшает интеллект и добавляет физических сил. Розовый, однако… – Он снова посмотрел на провинившийся артефакт на журнальном столике. – Его мощь в буквальном смысле слова беспредельна. Он, конечно, сразу догадался, насколько важен этот кристалл. В тот самый момент, когда он увидел его там, на палубе корабля на Рине, лежащим на своем пьедестале, он вспомнил, при каких обстоятельствах ему доводилось видеть такой же. Это случилось сразу после его изгнания на Землю. Судьба забросила его на Голубую Планету, но оказалось, что это ловушка, причем смертельная. Тогда он регенерировал в свою четвертую инкарнацию прямо у ног Сары Джейн Смит. Как выяснилось, голубые кристаллы – сильнейший источник радиации; их излучения хватает, чтобы умертвить Таймлорда, если он окажется в одном тесном помещении с большим количеством таковых. Именно так и случилось. Он объяснил, что розовые кристаллы воздействуют не с помощью радиации, а через свой психокинетический потенциал, так что иметь с ними дело намного безопаснее. Девушкам было интересно всё, и краткое пояснение быстро превратилось в полноценный сеанс вопросов и ответов о магии, кристаллах, ведьмах, ясновидении и всём прочем, что неизменно приводит в восторг людей, только что узнавших о существовании подобных вещей. Доктор думал, что сам факт путешествия в ТАРДИС уже изменил их представления о возможном и невозможном, но эффект новизны от этого, видимо, уже прошел. Он вполне понимал интерес людей, которые никогда прежде не сталкивались со сверхъестественным и не имеют об этом никакого представления, но сейчас у них были другие задачи. Дождавшись паузы в разговоре, Доктор привлек внимание присутствующих еще к одному «невозможному» факту, который им важно было осознать. Показав в окно на больницу, он сообщил, что прямо сейчас на планете находятся две версии Розы, Зелл и его самого: здесь и ниже по улице, и эти вторые версии понятия не имеют о происходящем. Путешествия во времени обычно приводили дилетантов в еще больший восторг, чем любые сорта магии. – Временной парадокс, – с широкой улыбкой пояснил он. Даже от простого изложения концепции у девушек голова пошла кругом. Доктор кратко разъяснил, как такое возможно, и туманно упомянул, что несколько раз сталкивался с подобным и прежде. Будучи Таймлордом, он обладал повышенной чувствительностью к таким парадоксам и умел очень искусно с ними обращаться. Он, разумеется, не мог предсказать заранее, к чему все придет, но стоило ему вникнуть во все обстоятельства, и он быстро разобрался, что к чему. Все началось утром в день их последней процедуры, когда Зелл передала ему вторую записку, что планы изменились. Вскоре после этого в палату заявилась весьма нервная доктор Роялс и принялась вести себя очень подозрительно, без всякого изящества бравируя своей силой. В конце концов она ушла, оставив им скетчбук и ручки. Это взаимодействие встревожило его, но одно стало ему абсолютно очевидно: она чего-то боится. Позже вечером они, разумеется, узнали, что изменение планов было связано с неожиданным отсутствием Джейкоба. Только тогда выяснилось, что больница была практически пуста все это время, и стало понятно, как Зелл удалось с такой легкостью организовать побег. В здании просто никого больше не было. И все же до конца оценить важность этого факта они на тот момент не смогли. Лишь постепенно все начало складываться один к одному, но оставалось еще несколько деталей, которые необходимо было уложить в общую картину. К счастью, Доктор был умен и справился с этим очень быстро. Он проснулся сегодня на рассвете, и озарение настигло его, как удар лопатой по лицу [метафора автора]. Возможно, поначалу обстоятельства были на грани с «все более чем серьезно», но теперь, когда нити времени сплелись вокруг него в ясный образ, все стало просто и очевидно: все должно было сложиться именно так. Выбор планеты для пикника, прибытие на нее не в том веке, плен, встреча с Джейкобом и Эван, а потом и с Зелл, побег, который прошел абсолютно гладко, даже слишком… Все это было заранее задумано и срежиссировано самой Вселенной. И похоже, ТАРДИС была в курсе этой задумки. Почему он выбрал столь непримечательную планету для визита, хотя перед ним лежали тысячи миров, которые можно было показать Розе? Здесь даже не было летающих машин и яблочной травы, чтобы ее впечатлить. Дастария Семь не слишком-то отличалась от… ну, от Земли двадцать первого века. С таким же успехом они могли бы устроиться где-нибудь на холме недалеко от Лондона. Не пришлось бы вообще никуда летать. Но в тот день эта мысль – посетить Дастарию Семь – каким-то образом закралась ему в голову. Как будто его слегка подтолкнули к ней. Но толчка оказалось недостаточно, чтобы он выбрал правильное время, так что об этом корабль позаботился самостоятельно. В любом случае, ни о какой «случайности» не было и речи. Доктор, сидящий в палате в одной больничной пижаме и рисующий портрет Розы, спящей перед ним, не знал о другой Розе, другой Зелл и другом себе, которые находятся чуть дальше по улице, и никак не мог догадаться о том, что вскоре они с Розой ускользнут из больницы без единой царапины благодаря его собственным будущим действиям. Изъяв критически важную деталь из системы маскировки планеты, он не только обеспечил безопасное бегство себе в прошлом, но и уничтожил технологию, которая могла бы их обнаружить или предупредить врагов об их появлении. Кроме того, что Доктор не желал быть обнаруженным на пути к планете, он также хотел быть уверен, что противники узнают о падении силового поля. Он понятия не имел, что будет, если он осторожно разорвет связь между кристаллами, но точно знал, как должен выглядеть процесс: датчик реагирует, срабатывает сигнализация, а какой-нибудь радар показывает местоположение нарушителя. Так их поймали на холме. Если датчику будет на что реагировать сразу после отключения системы, любой, кто наблюдает за радаром, поймет: что-то не в порядке. Возможно, они получат короткий сигнал с луны в момент извлечения кристалла, но он почти сразу же угаснет. У Доктора и компании, соответственно, была прекрасная возможность убраться оттуда раньше, чем их отследят, и у него было ощущение, что предполагаемые очень умные злодеи не смогут самостоятельно слетать туда и проверить. Каким бы маленьким не был аппарат, предназначенный для полетов от лун до планеты, у него не хватило бы топлива на возвращение. А если бы даже и хватило. Множество мелких деталей навело Доктора на мысль, что технологическую сторону операции сообщники кому-то делегировали. Власть и большие деньги кого угодно заставят поверить, что он умнее и неуязвимее, чем на самом деле. Если бы Доктор никогда не прознал про эту историю – кто знает? Быть может, они продолжали бы в том же духе годами и так и остались бы непойманными, потому что придумали отличный способ спрятаться у всех на виду. К несчастью для таких людей, их мышление редко выходит за определенные рамки, они не ожидают неожиданностей. Даже когда их злейший враг появился на пороге, они предпочли пускать ему пыль в глаза своей «процедурой», вместо того чтобы связать его по рукам и ногам, стереть ему память, убить или сделать что их душа пожелает, и совершили детскую ошибку, оставив ему со спутницей слишком большую свободу маневра. Дали им с Розой возможность общаться и подружиться с их доверенной «медсестрой». Вся эта операция с первого взгляда выглядела очень впечатляюще, но, когда выяснилась вся подноготная, оказалось, что за ней стоят всего лишь два человека, вооруженных кое-какой магией вуду и психической энергией – а это две вещи, которые не требуют особых умений, по крайней мере, в масштабах Вселенной, но определенно производят впечатление, когда применяются на сотнях и тысячах людей одновременно. Прямо перед тем, как снять с пьедестала кристалл, Доктор предпринял ненужный и даже нелепый шаг – встав прямо на линии сигнала, изобразил «лунную походку». Он решил, что это отличный способ спровоцировать сигнал тревоги, хотя мог бы просто помахать рукой… Не то чтобы это имело какое-то значение. Он знал, что идеально рассчитал время, и что сообщники получат сигнал тревоги ровно в тот момент, когда до них доберется известие о пропавших на Петре женщинах. Эта комбинация однозначно даст им понять – случилось что-то действительно серьезное. Это прекрасно объясняло, почему Джейкоб в тот день покинул больницу. И хотя изначально они подумали, что причина его отсутствия – «проблемы с оборудованием», о которых соврала Эван, теперь Доктор знал без тени сомнения: дело было в другом. Это он, лично, создал хаос «за кулисами» и тем самым разрешил парадокс и приступил к завершению того, что сам же и начал. Им нужно было точно угадать момент прибытия на Дастарию Семь: сразу после окончания их второй процедуры, незадолго до того, как Зелл пришла с новой запиской. Доктор, конечно, сумел сделать это с легкостью, и вся компания оказалась там, где сейчас и пребывала: отсиживалась в роскошном пентхаузе с видом на город. Теперь им осталось только заполнить пробелы. В очередной раз он похвалил себя за ум. Убедившись, что девушки исчерпали свой миллион вопросов, Доктор принес кое-какое оборудование, чтобы изолировать электричество в пентхаусе, подключив электросхемы к силовой установке тридцать второго века. Теперь их невозможно было отследить. Кристаллы и контроль крови – это, конечно, хорошо, но нельзя было с полной уверенностью поручиться, что преступники полностью полагаются на эти технологии и, скажем, не следят на всякий случай за городской энергосистемой. Искренне симпатизируя всем женщинам, которых взял с собой, Доктор был просто обязан найти для них безопасный уголок, где они смогут подождать, пока он проделает кое-какие изыскания. – Прекрасно! – весело воскликнул он, вклинившись в крошечную паузу. – У меня идея. Потрясающая идея, если хотите знать, но мне нужно ненадолго уйти. – Он поднял брови и по очереди прошелся взглядом по женщинам на диване, стараясь посмотреть в глаза каждой. – Мы с Розой загрузили холодильник едой, этот телевизор теперь показывает все каналы в радиусе нескольких сотен световых лет. – Для убедительности он продемонстрировал звуковую отвертку. – В соседнюю комнату мы сложили настольные игры, а во всех четырех ванных комнатах есть… эм-м… – Он смущенно кашлянул. – …всякое нужное для женщин. Юла подняла бровь: – Ты имеешь в виду секс-игрушки? Доктор шлепнул себя ладонью по лбу. – Да что такого в этих секс-игрушках? Я единственный во всей чертовой Вселенной, кто в жизни не слышал ни о каких «секс-игрушках»? – Он вскинул руку перед собой. – Хотя нет, не отвечайте! И нет, я не это имел в виду! Я говорил про… ну, вы понимаете… – Прокладки и тампоны, – закончила Зелл, сочувственно улыбаясь Доктору. Роза, стоящая рядом, с трудом сдержала смех. Доктор бросил на нее сердитый взгляд. – Спасибо, Зелл. Да, там этого много. Эм-м, такого. – Он повернулся к ТАРДИС. – Пойду прихвачу еще пару полезных штук, прежде чем уйти. – Он повернулся и, схватив кристалл, спрятал его в карман. – Если кому-то что-то нужно, просто позовите и все будет. Роза, сидящая, скромно сложив руки на коленях, робко улыбнулась и спросила: – Возьмешь меня? Глаза Доктора расширилась, а щеки слегка порозовели. Абсурдно, с какой легкостью его мысли сворачивали в определенном направлении даже от самого невинного вопроса. Он вздохнул и пригвоздил ее к месту суровым взглядом. – Только если будешь хорошо себя вести! – провозгласил он с притворной угрозой в голосе. Все женщины в комнате, кроме Зелл и Джессы, тут же с намеком засвистели и заулюлюкали. Доктор молниеносно сорвал с себя очки, ущипнул себя за переносицу и со вздохом закрыл глаза. Его лицо пылало так, будто собиралось расплавиться. Даже не пытаясь перекричать поток столь неподобающих поощрений, Роза подошла и положила руку ему на плечо. Он подпрыгнул от неожиданности, уронил ладонь с лица и открыл глаза. Роза с усмешкой смотрела на него. – Пойдем, – сказала она, погладив его по спине и кивнув головой в сторону ТАРДИС. – Я буду вести себя прилично, обещаю. Они вошли в рубку управления и Доктор, захлопнув дверь, повернулся к Розе. Его сердце стучало так громко, что ей был почти слышен его сдвоенный ритм. – Ну правда, Роза, нам нельзя терять концентрацию. Я знаю, что в нашем распоряжении целый день, но и сделать нужно много всего, если мы рассчитываем со всем этим управиться. Роза замерла у консоли, а затем повернулась к нему. На ее лице было написано изумление. – Прости, я что-то сделала не так? По-моему, я просто стою здесь и всё. Шумно сглотнув, Доктор осознал, что она и правда просто стоит. Она не опиралась на консоль, не махала ресницами, не потягивалась, лениво изгибаясь, и не наклонялась без нужды. Она просто была собой, а все проблемы создавал он. Он действительно зашел так далеко, что начал проецировать свои собственные трудности с самоконтролем на любимую женщину? – Разумеется, ты не сделала ничего плохого. Прости. – Он виновато улыбнулся, и Роза вопросительно выгнула бровь. Он сделал вид, что этого не заметил. – Просто мне нужно поработать с кристаллом в мастерской, если ты хочешь… э-э-э… – Ладно, – со вздохом ответила Роза. – Я могу пойти с тобой или пойти прочь. Ну, если ты думаешь, что я буду тебя слишком сильно отвлекать. – Она махнула рукой на дверь. В ее голосе звенела обида пополам с раздражением, и Доктор просто не мог этого допустить, не мог позволить ей думать, что он не желает, чтобы она осталась здесь, рядом с ним. И неважно, насколько она осознаëт, чем именно будет отвлекать его. Он в любом случае однозначно желает ее здесь. И на сиденье рядом с консолью. И в мастерской. И возле стены. Да что с ним такое, черт побери?! Считая несколько часов, проведенных в Пустоте, и все совершенные на пути остановки, они провели на Дастарии Семь уже целый день по их личному времени. Отвечая на вопросы, он уделил немало времени пояснениям, что после их отлета с Петры там прошло всего двадцать минут. Вибли вобли, тайми вайми и все такое. Пока Доктор занимался проверкой и подготовкой всего необходимого, Роза и некоторые девушки успели несколько раз вздремнуть, как требовали их циркадные ритмы. В итоге на все про все он потратил немало времени. Если бы не эта куча дел, он бы с огромным удовольствием присоединился к Розе в постели, и не только для сна, но обязанности и ответственность, которые он на себя взвалил, заставляли держаться выбранных приоритетов. В середине этого длинного дня он даже похвалил себя за безупречное самообладание. «Гляньте-ка, я прямо-таки ответственный Таймлорд, спасающий планеты, а не потакающий своим низменным желаниям». Но это было тогда. А к этому моменту он не занимался сексом с Розой уже двадцать два часа, три минуты и тридцать восемь секунд. И, судя по всему, снова превратился в озабоченного подростка. Это было нелепо. Сегодняшний день – критически важен, чтобы взять в свои руки контроль над ситуацией, а это значит, ему надо взять себя в руки, и прямо сейчас. Такому утилитарному отношению к любимой женщине нет никакого оправдания, пусть даже он делает это неосознанно. И к тому же, он действительно желает, чтобы она была здесь, она его спутница, в конце-то концов. Не может быть, чтобы он вдруг волшебным образом ослеп и перестал замечать другие ее черты и свойства, не связанные с сексом. Роза – умная, добрая, замечательная, она его партнер во всех смыслах, а не только любовница, и она значит для него в сто раз больше, чем сексуальный объект. Он просто до сих пор не подозревал, насколько прекрасным бывает секс; какое это интимное, глубокое и чудесное переживание, если ты разделяешь его с той или тем, кого любишь всем сердцем. Теперь, когда они с Розой перешли эту черту, было трудно не возвращаться мыслями к вышеупомянутой активности, особенно когда ее давненько не случалось. С кем-то другим это была бы лишь очередная интересная идея. Но с Розой… Он был настолько отчаянно влюблен, что подобное времяпровождение моментально попало на первое место в его личном топе самых лучших занятий во Вселенной. По-видимому, он ценил его настолько высоко, что даже спасение миров почти отошло на второй план. Но так быть не должно, и баста. Ему 903 года, он не ребенок, черт возьми, и не человек. Позже в их распоряжении будет практически вечность, чтобы трахаться где угодно и сколько угодно. А сейчас нужно временно выключить его жаждущую часть («Только на денек, старина»), ну или по крайней мере очень постараться. Он провел рукой по волосам, быстро пересек комнату и остановился прямо напротив лучшей (для него) персоны во Вселенной. Положил руки ей на плечи. Она выжидательно уставилась на него, слегка опустив ресницы. Он погладил большими пальцами бархатную, теплую кожу. – Прошу, не уходи, – нежно сказал он. – Ты очень нужна мне прямо здесь и сейчас, Роза. Я просто немного выдохся, вот и все. Прости, если заставил тебя подумать что-то иное. – Он ласково улыбнулся ей. – Ты не будешь меня отвлекать. Роза закатила глаза, но уголки ее рта изогнулись в легкой улыбке. – Уверен? Он улыбнулся шире: – О да! Они пошли в мастерскую номер три. Там все еще царил беспорядок после того, как Доктору снова пришлось разрезать на мелкие камушки матрицит, дабы обеспечить каждой женщине, которая отправлялась вместе с ним, защиту от всех видов психических волн. Для этого понадобилось больше матрицита и целая вечность, чтоб его достать. Такого рода вещами ему и пришлось заниматься перед возвращением на Дастарию Семь. На Гисперо, той самой планете, где он разжился волшебным мылом, он в конце концов обнаружил кусок этого редкого минерала размером даже больше того, что у него был. Пришлось обменять его на сканер дефрагментации у мрачного пеладонца. Звучит несложно, когда дело уже сделано. На изготовление украшений ушла еще одна вечность, но это того стоило. Теперь он мог спокойно отправляться куда угодно, не переживая, что женщин возьмут под телепатический контроль или просто обнаружат. Они остановились у верстака, и Доктор начал готовиться к процессу. Он осторожно извлек из кармана большой розовый кристалл и положил на стол. Раздался легкий стук. Глаза у Розы расширились. – Хочешь разрезать и его? Она слегка наклонилась, чтобы наконец-то поближе взглянуть на кристалл. Тот был цельным и очень впечатлял, но чем именно, описать было сложно; лежа на темной деревянной поверхности стола, он как будто мерцал. При ближайшем рассмотрении на нем обнаружились тонкие и прозрачные ярко-розовые прожилки, похожие на вены, пульсирующие, словно под током. Зрелище было гипнотическое, от кристалла сложно было отвести глаза. Сила, исходящая от него, ощущалась почти физически. Доктор широко улыбнулся. – Да! Но с ним нам придется быть особенно осторожными. Другого у нас нет. Не собираюсь снова появляться на лунах как минимум еще месяца два, вдруг у них все же есть какое-то оборудование для обеспечения безопасности, насчет которого я не в курсе. – Он встретил ее взгляд. – Это я скорее себе говорю, а не тебе, конечно. Ты же не будешь его резать. – Еще одна улыбка. – Ну не знаю, научи меня, если хочешь. – Она помахала ресницами, и он издал смешок. – В другой раз, хорошо? Но ты можешь стоять рядом, восхитительно выглядеть и время от времени нахваливать мои разнообразные навыки… Настоящий мужчина с руками из нужного места, вот я кто. – Он улыбнулся с кончиком языка между зубами, извлек из кармана очки и нацепил на нос. – Да, вполне настоящий, – насмешливо фыркнула Роза и покачала головой, не очень успешно игнорируя эффект, который эти очки производили на нее. Она обещала хорошо себя вести, в конце-то концов, и ей не хотелось случайно доказать, что его сомнения насчет неё и отвлечения обоснованы. – О! – воскликнул Доктор. – У меня идея получше! Гирлянда! У тебя еще есть та рождественская гирлянда, верно? Она сдвинула брови: – Погоди, к чему ты это? Доктор, это моя любимая гирлянда! Он вздохнул, быстро регулируя маленькую специальную пилу, а потом, продолжая говорить, сделал то же самое с чем-то вроде шлифовального круга. – Дорогая, я сделаю все возможное, чтоб она осталась в целости и сохранности, но, если не получится, я куплю тебе сотни великолепных гирлянд с Кама’лила’шузатари’оры. Они меняют цвет в зависимости от твоего настроения и мигают в такт музыке. Обещаю! А сейчас у нас есть только твоя гирлянда, так что, пожалуйста, если не возражаешь. – И он, размашисто показав на дверь, нажал кнопку и запустил пилу. – Время дорого, Роза Тайлер! – Хорошо, – с тяжелым вздохом ответила она. – Но ты уж будь добр и не забудь отвезти меня на эту Кама… сутра… шитаке… Как там ее? – Кама’лила’шузатари’ора. – Ясно. В общем, постарайся не забыть, Доктор. Эта гирлянда у меня с девяти лет! Доктор прекратил пилить и посмотрел на то, что получается. – Даю слово. – От его теплой улыбки у Розы случился прилив окситоцина, однозначно смягчивший переживания насчет гирлянды. Она улыбнулась в ответ и направилась к двери. В спальне она потратила несколько минут на то, чтобы отцепить гирлянду от стены под потолком. Давно следовало попросить об этом Доктора. Ей пришлось встать на стул, чтобы дотянуться и снять несколько петель, иначе ей не хватило бы роста. Примерно на середине процесса часть крючков, на которых висела гирлянда, просто отвалилась, и та почти целиком оказалась на полу. Роза усмехнулась, с легкостью отцепила остальное, шепотом поблагодарила ТАРДИС и вернулась в мастерскую. Первое, что (точнее, кого) она увидела, распахнув двери – Доктора с пилой в руках, глубоко погрузившегося в работу. Несколько кусочков кристалла уже лежали рядом на столе. Роза подождала, пока он отпилит очередной кусок и только потом приблизилась с гирляндой в руках. Ей не хотелось, чтобы он случайно отрезал себе палец. Очень вряд ли, что на этот раз он сумеет отрастить себе новый. Заметив ее приближение, он поднял глаза и снова улыбнулся. Поверх своих очков он нацепил еще одни, защитные. – О, идеально! Подойди и положи ее сюда. Роза устроила гирлянду на свободном месте на краю стола и подвинула табуретку. Как только она села, Доктор протянул ей другую пару защитных очков. – Безопасность прежде всего, – твердо сказал он. Роза с усмешкой надела очки. Следующие два часа она с благоговением наблюдала, как он без всяких усилий переключается с пилы на станок, с помощью которого кусочки кристалла превращались в более удобные для работы драгоценные камни. Его пальцы двигались так искусно и проворно, что она (к своему стыду) слегка возбудилась, в очередной раз потрясенная его ловкостью в таких вещах. Сколько бы он не твердил о своем возрасте, по-настоящему осознать эту правду ей удавалось лишь в такие моменты – когда он демонстрировал глубину знаний о каком-нибудь специфическом предмете, совершенно неожиданную для человека тридцати с небольшим лет, на которые выглядел. Получив из кристалла горсть обработанных камней, он попросил Розу помочь ему, и они осторожно разложили по полу рождественскую гирлянду. Он прошелся вдоль нее, мысленно произвел расчеты и начал снимать с гирлянды примерно каждую пятую лампочку. Бережно сложив лампочки на столе, он по очереди вставил вместо них розовые камни и закрепил их с помощью звуковой отвертки. Поставив нужное количество кристаллов, он сменил настройки и еще раз прошелся по ним звуковой отверткой. Роза смотрела на него, загипнотизированная безграничной уверенностью каждого движения. Закончив, он поднял на нее глаза, и она просияла. – Вот и всё, – сказал он и принялся надевать обратно «огоньки» гирлянды, прикрывавшие лампочки. Теперь внутри были обработанные кристаллы. – В первую очередь их нужно было как следует закрепить, во вторую – добавить мощи. – Его лицо излучало почти маниакальное счастье. Непонятно как, но в его исполнении даже это выражение казалось Розе сексуальным. Ни с кем другим этот номер бы не прошел. – Подсмотрел идею у них и сделал отличный фильтр восприятия для ТАРДИС. Теперь он настолько мощный, что у нас, считай, есть плащ-невидимка. Закончив надевать «огоньки» на гирлянду, он подошел к Розе и наклонился так низко, что она ощутила на лице его дыхание и сглотнула. – Должен сказать, я умираю от желания узнать, что так возбудило тебя в гирлянде, – с усмешкой пробормотал он. Вся кровь бросилась в лицо Розе. Она прикусила губу. – Дело не в гирлянде, негодяй, – поддразнила она. – А в тебе! Вот в таком… ну, ты понимаешь. Чертовски гениальном во всем. – Она сложила руки на груди в притворном негодовании и тут же заметила, как его взгляд упал на ее чуть приподнявшийся бюст. – Ну-у-у…– Он изобразил невинность, которая тут же сменилась лукавой улыбочкой. – Я стараюсь. – И, наклонившись, Доктор нежно прижался губами к ее губам. Роза немедленно обвила его руками за шею и попыталась углубить поцелуй, но он лишь слегка скользнул языком в ее приоткрытый рот и отстранился, а затем и вовсе отошел от нее. Она надула губы. – Позже, – веско сказал он, подмигнул и, повернувшись, направился к двери. Роза втянула в себя воздух, резко выдохнула и, вскочив с табуретки, последовала за ним. С тех пор, как они последний раз занимались сексом, прошла целая вечность. И как ему удается держать себя в руках? Возможно, он был прав насчет отвлечения. Ей с трудом удавалось сосредоточиться на чем-то другом, а сейчас, черт побери, не время! – Твое терпение будет вознаграждено, Роза Тайлер! – оглянувшись, сообщил Доктор и толкнул двери, ведущие в коридор. Вскоре они уже стояли на стульях возле ТАРДИС и аккуратно вешали на верхушку синей будки усовершенствованную гирлянду. Всем остальным он подробно объяснил, что такое фильтры восприятия и убедился, что они поняли – при следующем возвращении ТАРДИС они будут слегка дезориентированы. Фильтры восприятия – хитрая штука. Сквозь них можно что-то разглядеть, если вы необыкновенно умны или понимаете, что прямо сейчас они воздействуют на вас. Однако модифицированная гирлянда, сделанная Доктором, мешала увидеть ТАРДИС, даже когда та была прямо перед глазами. Исключением был только сам Доктор. Когда все было готово, они зашли в ТАРДИС, на этот раз позвав с собой Зелл. Джесса, естественно, пошла следом. С момента их первой встречи ее невозможно было разлучить с матерью. Их задачей было совершить небольшую вылазку. Дастария Семь была маленькой планетой, в основном покрытой водой, так что для жизни оставалось не так много пространства. До сих пор они понятия не имели, что творится в остальных обитаемых частях планеты, так что для начала они с помощью ТАРДИС провели сканирование, а затем отправились в наиболее заселенный район по соседству. На этот раз Доктор не стал приземляться, и они просто пролетели через город на ТАРДИС с открытыми дверями для лучшего обзора. Как и в Нере, на улицах было пусто и тихо, а вдоль обочин ровными рядами стояли машины. Как только Доктор уступил Джессе место у дверей, чтобы она тоже могла взглянуть, она немедленно поинтересовалась, как это получилось. – Ну, – начал он. – Когда все выяснилось, я немного освежил свои знания о контроле крови, и оказалось, что с ним все не так просто. Предполагаю, они, по сути, поставили население на автопилот и сделали это в несколько стадий. Возможно, сначала взяли под контроль всех сразу, а потом отправили людей с определенной группой крови, чтобы те доехали до ближайшего города или до больницы. Заставили их припарковаться таким образом, чтобы улицы остались свободны. – Он принюхался. – Смотрите, насколько аккуратно они стоят. – Он показал на машины, симметрично расставленные вдоль улицы. – Как будто их компьютер парковал. Что весьма похоже на истину. – А как же дети? – тихо спросила Джесса. – Дети, младенцы, люди с ограниченными возможностями? Вряд ли они могли просто взять и уехать, да? Роза удивленно подняла брови, переводя взгляд с Джессы на Доктора и обратно. – Какая она у тебя умница, Зелл. Я об этом даже не подумала, – с улыбкой сказала она. Зелл ободряюще сжала плечо дочери. Доктор медленно кивнул. – Отличный вопрос, Джесса. Ты даже не представляешь, насколько сложное заклинание можно сплести с помощью контроля крови. Думаю, все было очень тщательно спланировано, или они привлекли кого-то еще, чтобы справиться с этой частью населения, когда взяли под контроль всех остальных. Трудно сказать, пока мы не спросим у них самих. Они спустились ниже и пролетели сквозь темные, пустые здания. Доктор и Роза, стоящие рядом в дверях ТАРДИС, не заметили ни души, пока не добрались до маленькой больницы. Там, влетев в окно, они обнаружили полные палаты лежащих в коме дастарианцев. – Интересно, есть ли у них и здесь Главный Центр, – тихо сказала Роза. – Проверить не помешает, – так же тихо заметила Зелл и встала за их спинами так, чтобы тоже что-то видеть. Еще несколько минут они осматривали опустевший город в поисках здания, подходящего для размещения узла связи. Наконец они заметили огромную арену недалеко от центра города и спустились пониже, чтобы взглянуть. Приблизившись, они заметили на поле позади здания какое-то движение. – Люди! – Роза показала вниз, ощущая, как сердце подпрыгнуло в груди. – Смотрите! Не торопясь, они снизились еще, держась в стороне. На огороженном поле позади арены определенно были люди. Точнее, дети, и много. Похоже, они были увлечены игрой, будто школьники на перемене. Несколько пожилых женщин, стоя поодаль, присматривали за детьми или болтали между собой, некоторые присоединились к ребятам, другие что-то записывали, наблюдая за происходящим. В углу поля стояла большая теплица. – Э-эм, Зелл, – пробормотал Доктор, пока все в изумлении пялились на эту картину. – Сомневаюсь, что у вас в Главном Центре было что-то подобное, да? – Нет, – тихо ответила она. – По крайней мере перед зданием офиса. Я никогда не была с другой стороны. В молчании они довольно долго наблюдали за детьми, которые носились по полю. Зрелище было странно умиротворяющим, особенно учитывая весь ужас ситуации на планете. Впрочем, к чему ведет всё увиденное, они тоже осознавали. Все четверо хорошо усвоили, как ведет дела Эван Роялс. Не веря своим глазам, Роза смотрела вниз. – Вон те, они пожилые, да? С Петры? – Она взглянула на Джессу, которая стояла за ними и нервно грызла большой палец. – Они привезли их сюда приглядывать за детьми, так? Точно так же, как и там…– Она опустила голову. Ее замутило. Доктор вздохнул. – Опять же, трудно сказать точно, но похоже на то, да. – Он потер рукой лицо. – Всем отойти. Нам нужно улетать. Думаю, мы увидели всё, что нужно. Таким образом они облетели каждый крупный город на карликовой планете, и везде обнаруживали больницу с пациентами в коме и Главный Центр, полный детей. Позади здания Центра всегда было обширное огороженное поле и стояли большие теплицы. Вероятно, в них выращивали еду. Было непонятно, есть ли за этими городами вообще какой-то присмотр или нет. Это не имело значения. Теперь они знали без тени сомнения, что всем здесь заправляла Эван Роялс и, вероятно, ее сообщник-телепат Джейкоб. Им двоим и предстояло нести ответ за весь этот бардак. По крайней мере, их нужно было привлечь к ответственности любой ценой. Переполненные впечатлениями, они вернулись напрямик и завершили путешествие по планете, когда в Нере уже садилось солнце. Стиснув зубы, Доктор повернулся к женщинам, стоящим у консоли. – Еще одна остановка. Только одна. И тогда наступит время действовать. 23:55, Нера, Дастария Семь Каблуки Эван звонко зацокали по плитке, когда они с Джейкобом переступили порог больницы. Они не сказали друг другу ни слова с тех пор, как корабль вернулся после проверки маскировочного оборудования. Как выяснилось, ему достаточно было побывать лишь на двух лунах: на второй стало ясно, что один из розовых кристаллов Метебелиса исчез со своего пьедестала. Абсолютно худшим вариантом развития событий, кроме бегства Доктора, была потеря одного из кристаллов, и вот, пожалуйста, сделано. Он пропал. Достать еще один было практически невозможно. Теперь планета стала видимой для всей остальной Вселенной, а у них не было никакого плана. Но по крайней мере они развернули лабораторию в Центре. Пока что беспокоиться о внезапных посетителях не было нужды, а это значит, что они успеют как следует протестировать Доктора и Розу и что-нибудь придумать насчет организации отступления. Они получили более чем достаточно продукта, чтобы свернуть операцию и покинуть планету, и другого выбора у них, в общем-то, и не было, как бы неприятно это не звучало. Либо отказаться от мечты жизни, либо оказаться в тюрьме пожизненно, а то и вовсе лишиться этой самой жизни за все содеянное. Конечно, ей хотелось, чтобы Всепланетная Инициатива длилась вечно. Мечты ее бабушки и дедушки о самоподдерживающемся рае тем самым воплотились бы в жизнь. Это было ее предназначение, и она посвятила ему всю жизнь. И все важнейшие «столпы», на которых стоит эта операция, пока еще на месте. Им просто нужно придумать новый план, как добывать гормоны. Не так уж и сложно, верно?.. Плюс, кто бы ни забрал кристалл, контроль крови, слава Богу, остался в целости. Если бы не это, они уже имели бы дело с разъяренными толпами взрослых жителей планеты и рисковали изрядно пострадать. Как только Эван переключилась в режим выживания, цель прояснилась. Ей просто нужно повторять себе, что главный приз по-прежнему при ней. Доктор. Доктор и его спутница, а также куча отснятого видеоматериала с ними, который можно было продать. Учитывая этот факт и огромное количество гормонов, которое они уже успели запасти, Петру можно снабжать еще довольно долго, а тем временем изобрести что-нибудь новенькое. Они быстро приближались к бывшему педиатрическому отделению. Вдруг Эван резко остановилась, громко щелкнув каблуками, и заставила остановиться Джейкоба. Он повернулся и пристально посмотрел на нее. – Я хочу, чтобы ты вырубил их немедленно, – холодным, мертвым тоном сказала она. – Они не должны ничего понять и даже почувствовать наше приближение. Я заготовила целую речь, но сегодня был… – Она медленно провела ладонями по лицу, растягивая кожу. – …тяжелый день. И я не хочу разбираться с женскими слезами и капризами Таймлордов. Честное слово, Джейкоб, в смысле, ëбаное честное слово… если мне придется сейчас иметь дело со слезами, я могу нечаянно перерезать пару глоток. Джейкоб решительно кивнул. – Конечно. Я прослежу, чтобы к нашему приходу они лежали готовенькие. – Хорошо, – раздраженно сказала она. Они пошли дальше по коридору и свернули за угол к педиатрическому отделению. Их глазам предстало чудовищное зрелище. На полу посредине коридора прямо возле их офиса в темной луже крови лежала Зелл. Одежда на ее груди пропиталась кровью, обе руки она прижимала к животу. Две окровавленных ручки валялись рядом. В воздухе стоял металлический запах крови. – П-пожалуйста, – всхлипнула Зелл. – П-помогите. Эван медленно подошла к ней. Джейкоб остался стоять на страже, оглядываясь во все стороны. – Зелл, – спокойно сказала она стонущей у ее ног помощнице. – Где. Они? – В-вы еще мож-жете их поймать, – прохныкала та. – Восточный выход, я сказала им. Быстрее, п-пожалуйста! Джейкоб моментально бросился в указанном направлении, и звук его шагов вскоре затих вдали. Восточный выход был на противоположной стороне здания. Эван сжала кулаки. Гнев захлестнул ее, вытеснив страх, благо что на этот раз с ней был телепат. Зелл тряслась и всхлипывала, глядя на нее с выражением неподдельного ужаса на лице. Как это типично. Эван шагнула прямо в лужу крови и присела рядом с Зелл. – Процедура прошла успешно? – тихо спросила она. Зелл кивнула. – Д-да, – задыхаясь, выговорила она. Теперь кивнула Эван. – М-м-м. Ясно. А что я говорила тебе насчет сбора образцов, Зелл? – Она улыбнулась одними губами. – Я определенно сказала тебе, что тебе следует дождаться нашего возвращения. Я даже зашла так далеко, что отметила: это для твоей же безопасности. Если я не ошибаюсь. – П-пожалуйста, Эван, – захныкала Зелл, сворачиваясь калачиком на боку. – Я не хочу умирать, – прошептала она. У Эван вырвался смешок, больше похожий на лай. – Что ж. – Она встала, стряхнула воображаемую пыль с пиджака и, скрестив руки на груди, улыбнулась. – Полагаю, с теми, кто все проёбывает, случаются вещи и похуже. Ну правда, Зелл. Тебя нельзя даже на три часа одну оставить, чтоб тебя не проткнули чем-нибудь? Зелл продолжала плакать, время от времени выдыхая короткое «прошу», а Эван просто стояла над ней. Был момент – буквально пара секунд – когда она осознала, что просто стоит и смотрит, как умирает другой человек, но она почти сразу отмахнулась от этой мысли. Если бы Доктор сбежал во время ее, Эван, дежурства, она, возможно, лично убила бы старую шлюху голыми руками. Дьявол, а может, и ручкой! Которые, кстати говоря… Как это типично и неоригинально, использовать дурацкие ручки! И это умнейший человек во Вселенной. Медленно и как будто по волшебству Зелл начала приходить в себя. Она перестала плакать, ее дыхание успокоилось, а затем она и вовсе переместилась в сидячее положение. Эван наблюдала за этим, сдвинув брови. – О, что такое? Сегодня вечером ты не умрешь от потери крови? Вот это везенье, Зелл, – зловеще прошипела она, встретившись взглядом с сидящей на полу женщиной. Хотя… Очень странно, но вместо всепоглощающего страха смерти, которое Эван последние несколько минут созерцала на лице Зелл, теперь та словно бы излучала… спокойствие. Ее губы слегка изогнулись, или показалось? Она…? Она улыбалась. Определенно улыбалась. Эван с трудом сглотнула и задумалась, может ли от потери крови помутиться сознание. – Зелл, – сказала она, сама не зная, как продолжить. Ей просто было нужно сказать хоть что-нибудь, чтобы прервать это мерзкое напряжение между ними. Окровавленная умирающая женщина продолжала улыбаться. – Как-то вы долго, – негромко сказала она. – Я уже начала переживать, что кровь засохнет. Не знала, как буду это объяснять. – И она рассмеялась. У Эван отвисла челюсть, а ноги примерзли к полу, но, прежде чем она успела осознать или хотя бы сообразить, что происходит, из кабинета вышел некто очень знакомый и направился к ним, не сводя с Эван глаз. У той почти остановилось сердце. Высокая, стройная, рыжевато-русые волосы… В последний раз она видела ее два года назад, но сразу же узнала. Дочь Зелл. – Невозможно, – прошептала Эван, широко раскрыв глаза. – К-как?.. – Думаю, ты знаешь, – сказала Зелл, принимая руку Джесс и поднимаясь на ноги. Она свистнула, дверь офиса открылась и оттуда начали по очереди выходить женщины, некоторые держали в руках разномастные веревки. Пропавшие с Петры женщины. Эван знала каждую, и они, столпившись за спиной Зелл и Джессы, сверлили ее очень сердитыми взглядами. Внезапно Эван ощутила парализующий страх. Десять пропавших шлюх. Прекрасно. Некоторые были в свитерах, другие в платьях, а третьи – только в кружевных сорочках и тапочках. Это выглядело странно, но ее голова была слишком занята другим, чтобы как следует подумать об этом. – Зелл, – тихо начала она, медленно переводя взгляд с одной женщины на другую. Это было невозможно. Зелл не помнила о Петре. Она забыла свою прошлую жизнь. Она не помнила о… … Да еб твою мать. – Доктор. – Это все, что она смогла выдавить. – О да, – с ухмылкой подтвердила Зелл. Этого не должно было случиться. Ни за что. – Зелл, подумай о том, что ты такое творишь. Мы были друзьями. Я действительно ценила тебя превыше всех остальных девочек. Ты знаешь это! Никто другой не получал от меня таких привилегий, как ты. Ты же понимаешь, что это так, да? – Возможно, она хваталась за соломинку, но только от отчаяния, в котором пребывала. Женщины разразились хохотом, и Эван увидела, что остальные пять проституток подошли и встали у тех за спинами. В центре группы, цепко уставившись на нее, стояла эта пиздёнка-блондинка. Роза. – Ты же не надеешься всерьёз этим оправдаться, да? – Роза подняла бровь и шагнула ближе. – Кроме того, говорить об особых привилегиях Зелл перед всеми остальными девушками не очень-то справедливо, верно? В смысле, как женщина женщине… Это не слишком достойно, а «доктор» Роялс? – Титул она явно заключила в огромные кавычки. Реальность в полной мере обрушилась на Эван, и она ощутила, как ногти до крови впиваются в ладони. Все было очень, очень, очень плохо… Кроме… …Кроме! – Что ж. Как бы это ни было превосходно, ты же понимаешь, что по факту вы в полной жопе, верно? – Она чуть улыбнулась уголками губ. – Даже если вы меня убьете, Джейкоб позаботится о том, чтобы вырубить вас, как только появится. И все вы… – Она подняла брови и посмотрела на Розу. – …вернетесь на Петру. – Улыбка в тридцать два зуба. Удовлетворение охватило всё ее существо. Повисло молчание. Женщины вокруг смотрели на нее с потемневшими лицами. Бинго. Она сложила руки на груди и обернулась, чтобы взглянуть на Зелл. – И, для протокола, Зеллима… Если ты думаешь, что Джесса в данный момент в безопасности, подожди, когда мы возобновим аукцион девственниц, который намечался до заключения нашего с тобой маленького соглашения. – Она подмигнула. Ее прервал еще один голос, на этот раз мужской, и Эван снова развернулась на каблуках. – О, я об этом ничего не знаю, доктор, – раздался громкий голос откуда-то неподалеку. Тихое поскрипывание каблуков неуклонно приближалось, и Роза с девушками расступились по сторонам коридора, освобождая проход. Несколько секунд спустя из-за угла вынырнул Доктор. В кресле-каталке, которое он толкал перед собой, развалился Джейкоб Уик в абсолютно бессознательном состоянии. …Твою мать. – К-как… – Эван прижала руку к груди, распахнула глаза и попятилась от открывшегося перед ней зрелища. Ее единственная надежда на спасение, единственная причина, по которой они вообще смогли одолеть такого противника, как Доктор, вычеркнута из уравнения. Лицо Доктора просияло улыбкой в десять миллионов ватт. – О, Джейкоб? – Он с притворной непосредственностью показал на мужчину без сознания. – Да, э-э… Забавная вещь эта телепатия. Не совсем научная. Ее можно блокировать. – Он сунул руку за воротник и вытащил ожерелье, и то же самое сделали остальные девушки. Сузив глаза, Эван молча уставилась на фиолетовые камни в ожерельях. – А если ты уже телепат и хочешь усилить свою мощь, – продолжал Доктор, глумливо улыбаясь, и поднял руку. Рукав скользнул вниз, обнажив браслет на запястье, отливающий розовым. – …весьма удачно бывает наткнуться на столь редкую диковинку, как… – Он поиграл бровями. – …розовый кристалл Метебелиса. Глаза Эван расширились и сфокусировались на украшении. Он снова заговорил. – Надеваешь такую штуку и, ну-у-у… Можешь одолеть любого телепата во Вселенной. Чтоб меня, можно даже усилить свои способности раз в пятьдесят! Разве это не гениально? – Он излагал все это с такой чертовой небрежностью. – Слегка сводит с ума, я знаю. Хорошо, когда какой-нибудь умник может все разъяснить. Как в нашем случае. Веришь ли, Эван Роялс, что мы видели тебя в последний раз около пяти дней назад? А для тебя прошло всего несколько часов! Эван едва слышала его за стуком собственного сердца в ушах. Она почти не дышала. Женщины молчали, только поощрительно созерцали, как их спаситель вещает в свойственной ему отвратительной манере. Эван вдруг поймала себя на том, что перебирает в уме разные способы, которыми они с удовольствием убила бы его собственными руками. Приятнее всего было бы на его глазах пытать Розу, а потом убить её, а его заставить смотреть. Не может быть, чтобы из-за него она потерпела поражение. Ни за что! Как такое могло произойти? На глаза ей навернулись слезы. Тем временем Доктор, не сводя с нее внимательного взгляда, достал из кармана маленькую рацию и поднес ко рту. – Пожалуйста, – прошептала Эван, и его брови взлетели вверх, а губы тронула улыбка. Он нажал кнопку на устройстве. – Готовы вас принять, прием. Он отпустил кнопку, продолжая смотреть на Эван. Слезы потекли по ее щекам. – Все подразделения развернуты, прием. Он засунул рацию обратно в карман, подошел прямо к трясущейся Эван и положил руки ей на плечи. – Я бы хотел, чтобы ты извинилась перед всеми этими чудесными женщинами, которых обрекла на такую жуткую жизнь, Эван. – Ни за что, – выплюнула та. – Это было мое наследство, Доктор. Семейное дело. Он усмехнулся. – О, и что же это оказалось за наследство? Боль, деградация, изнасилования, похищения, нужно ли продолжать? Потому что, по факту, у меня тут есть целый список твоих преступлений. И хорошо задокументированный список. Спасибо, что облегчила мне задачу, кстати говоря. – Он отпустил ее плечи и с отвратительной снисходительностью похлопал по спине. – Прискорбное ты создание, Эван Роялс. Презренное. Противное. Много мерзких слов на букву П, и это я только начал, а у меня большой словарный запас! Желаете еще парочку пренебрежительных прилагательных на П? Посмотрим. Поганое, позорное, пустоголовое… – Хватит! – всхлипнула Эван, опустив глаза. Ее жизнь рушилась. Все молчали. Она вытерла нос тыльной стороной ладони. – А что будет с Петрой? – проскулила она. – Мечта моей семьи… – Ну-у-у… – Доктор пожал плечами. – Пока на Петре ничего не знают о случившемся здесь. Давай сначала разберемся со всем этим бардаком, ладно? А потом примемся за твой маленький… Как ты называла его в тех личных файлах, которые оказалось так легко взломать? «Рай во плоти»? Буэ. Нет, ну правда, доктор… Она плюнула ему в лицо. Он сморщился, вытер щеку и сказал: – Ладно. Э-м-м, девушки, будьте добры, свяжите мисс Роялс и мистера Уика, дабы ограничить их активность до поры до времени. Как по команде по коридору разнесся звук приближающихся шагов, оглушая Эван, и вскоре ее опутали сразу несколько разнообразных по толщине и типу веревок. Роза и Зелл проделали то же самое с Джейкобом в кресле-каталке. Доктор весело хлопнул в ладоши. – О, прекрасно! Теперь это наши друзья. И я должен сказать, Эван… – Он с жалостью посмотрел на нее, а Юла спрятала руки за спиной. – Вы действительно должны быть отбросами Вселенной, чтобы я согласился сотрудничать с чертовой Прокламацией Теней, но вы не оставили мне выбора. Если бы она и хотела ответить, ее голосовые связки отказались работать, потому что это действительно было всё. Полное подтверждение, что ее жизнь кончена. Не то чтобы это уже и так не было очевидно, но все же. Принять эту реальность оказалось непросто. Голова у нее кружилась все сильнее, а топот тяжелых башмаков становился все громче и громче, и каждый шаг означал приближение ее собственной гибели. Ее жизнь действительно заканчивалась, буквально или фигурально, и она не была готова к этому. Не в силах вынести наступившего шока, бедная страдалица Эван Роялс лишилась чувств, и ее накрыла темнота.