Отступник, пожарный, супергерой, Кисаме

Хошигаки Кисаме был разочарован. После беспорядка с Суйказаном Фугуки перед ним раскинулась вся паутина лжи. Что-то прогнило в Деревне Скрытого Тумана, и казалось, что никому, кроме него, нет дела до этого. Он определенно не мог верить ни деревне, ни Мизукаге, которого так легко контролировали. Предложение Учихи Мадары имело свои достоинства, но Кисаме был выше идеалистического мышления. «Мир правды» был слишком хорош, чтобы в него можно было поверить. Но, если присмотреться достаточно внимательно, должно было что-то найтись. Какой-то путь. Какая-то цель, которая не ранила сильнее с каждым горьким вздохом. Преисполнившись решительности, Кисаме взвалил Самехаду на плечи и покинул Деревню Кровавого Тумана. Он сказал охранникам, что причина его ухода засекречена. Они не остановили его, и в мгновение ока туман поглотил его.

___________________

Найти цель в жизни оказалось немного сложнее, чем первоначально казалось Кисаме. Он работал простым наёмником: украсть тот драгоценный камень, защитить тот караван, убить того политика. На самом деле это не так уж отличалось от того, чтобы быть шиноби деревни, за исключением того, что ему не нужно было беспокоиться об отчётах или начальстве. Иногда люди думали, что было бы проще не заплатить нукенину, убив его или сдав. Этих людей нужно было разубедить. Все было нормально. Насилие было своего рода приправой к жизни фехтовальщика. Первые несколько месяцев были немного сложными — был своего рода общепринятый этикет нукенинов, которому Кисаме не обучался в Тумане. Хотя ему очень нравились случайные кровавые разборки, он не был незаметным убийцей. Когда он вступал в спор с поставщиком или другим ниндзя-отступником, это часто заканчивалось тем, что он спешил прочь с места происшествия с группой все более надоедливых ниндзя-охотников на хвосте, потому что оказывалось, что он затопил всю долину водой, выпустив достаточно чакры, чтобы начать грозу, и оставил окровавленную тушу, порезанную на куски и лишенную всей остаточной чакры, что было своего рода знаком, эквивалентным стоянию на вершине с флажком, крича «ХОШИГАКИ БЫЛ ЗДЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА, ПРИЙДИТЕ И УБЕЙТЕ МЕНЯ». Ага. Как бы там ни было. Через пару месяцев, однако, Кисаме обнаружил, что на самом деле он может прекрасно справляться, убивая только тех, за убийство которых ему платили, по большей части. Это было... знаете, скучно, но это окупалось. Не то чтобы ему действительно нужно было оплачивать счета. Или был дом, куда можно было бы посылать деньги, как оказалось.

___________________

Быть огромным, бесчеловечным и устрашающим было хорошо для ниндзя, но было несколько менее полезно, когда приходилось самому заключать контракты. — Я понимаю, — вежливо сказал он своему последнему нанимателю. К счастью, этот не был невыносимо высокомерным типом; вместо этого он трясся и потел, как идиот, и изо всех сил пытался составить полные предложения. Его звали Мацумото, и он, казалось, совершенно зациклился на острой улыбке Кисаме. — Эм, — сказал мужчина, который был намного меньше Кисаме. — Я буду защищать ваш драгоценный камень по той цене, на которою мы договорились, Мацумото-сан, — сказал он, склонив голову. Маленький человечек кивнул, видимо, благодарный за то, что ему не пришлось использовать слова, чтобы подвести итог их разговора. — А... спасибо, — сказал он, протягивая Кисаме дрожащую руку. Это была демонстрация добросовестности среди гражданских, которая в значительной степени была бессмысленной для шиноби, но Кисаме был воспитан на убеждении, что хорошие манеры приветствуются повсюду. Он протянул руку и пожал её Мацумото-сану. Мужчина побелел, потеряв всякий цвет, и на секунду Кисаме показалось, что он снова потеряет сознание.

___________________

Поездка с караваном была скучной, но, по крайней мере, всё, что требовалось от Кисаме, это сидеть в тёплой темноте грузового отсека и дремать, в то время как его ловушки и чакра вокруг драгоценного камня оставались нетронутыми . Когда они добрались до места назначения, которым оказался обширный торговый город Суин, всё стало интереснее. Размер города во многом был связан с тем, что он был одним из наиболее доступных портов, и был чрезвычайно оживленным: карманники, носильщики, иностранцы в париках. Было сухо и жарко, и гражданские прохожие прятались под зонтиками и головными уборами. Из каравана он увидел одну даму, сбитую пешеходами в канализационный сток. Она вылезла грязная, промокшая и злая, как мокрая кошка. Кисаме улыбнулся. Они остановились в доках, где Мацумото использовал одну из самых дорогих чайных, как место для выставки его драгоценного камня. Кисаме следил за его разгрузкой, изо всех сил стараясь не поддаться непрофессиональной зевоте. Он нигде не чувствовал и не видел других шиноби, и всё больше подозревал, что единственной угрозой, с которой он будет иметь дело, будут гражданские лица. Прошло много времени с тех пор, как он брал миссию C-ранга. Может быть, ему стоило взять наушники.

___________________

Кисаме точно стоило взять наушники. Он стоял, опираясь на Самехаду, выглядя непринужденно устрашающим, в то время как Мацумото пил чай с шестью разными бизнесменами разом. Каждый из них привел независимого оценщика или ювелира для проверки драгоценного камня, и все они осмотрели его и объявили, что он, в конечном итоге, настоящий. Один или двое из них бросили на него очень неуверенные взгляды. Он в обязательном порядке улыбнулся им. Никто не упал в обморок, но один из них захныкал, так что он посчитал это хорошо проделанной работой и снова стал стараться не зевнуть.

___________________

Как оказалось, камень вообще никто не попытался украсть. Мацумото продал его за небольшое состояние, отдал Кисаме его плату и помахал рукой на прощание. За то, что было в основном прославленной миссией D-ранга, заплатили очень хорошо. И хотя Кисаме подумывал украсть драгоценный камень и отдать его тому, кто предложит самую высокую цену, он предпочитал работу, где ему платят должным образом и все держат свое слово. Он положил деньги в карман, неопределенно помахал Мацумото и исчез в толпе. По крайней мере, Суин был интересен. Он был полон еды из разных мест со всего континента, и на каждом углу был новый магазин экзотических чудес — большинство из которых, по мнению Кисаме, были бесполезным хламом, но красивыми на вид. (Гражданские города, подумал Кисаме, были странными. Гораздо больше внимания уделялось свободному рынку и гораздо меньше регулированию торговли и средств массовой информации. В поле зрения не было ни складов оружия, ни доспехов, и не было никаких признаков кого-то, кто легко перепрыгивал с крыши на крышу. Тревожно, но не неприятно.) В более бедных районах города дома были построены близко друг к другу, замазаны облупившейся краской и находились в разной степени ветхости. Босоногие дети бродили по улицам, за все цепляясь своими неизбежно липкими пальцами. У одного из них было такое слаборазвитое чувство самосохранения, что он фактически врезался Кисаме в колено, к большому удовольствию здоровяка. Затем он посмотрел на него и залился криком и плачем. Ну, иногда везёт, иногда не очень. Кисаме один раз моргнул, осторожно погладил пушистую голову ребёнка, затем проигнорировал его плач и продолжил идти. Он почувствовал запах дыма еще до того, как увидел огонь, но шум, который подняла хозяйка дома, мешал игнорировать это. В воздух поднялся густой дым, вздымающийся грустным облаком. — Огонь! — закричал женский голос, высокий и дрожащий от горя и ужаса. Она завернулась в шаль, одной рукой держала младенца, и она смотрела на здание так, будто там было что-то гораздо более ценное, чем мебель и несколько семейных ценностей. — Огонь! По большей части люди игнорировали ее. Один из её соседей прислушался к ней настолько, чтобы начать набирать в вёдра воду, чтобы полить свой собственный деревянный дом, который находился по-соседству. — Помогите мне! — крикнула она мужчине в солдатской форме. — Мой отец внутри! С любопытством и отсутствием всякого стыда Кисаме придвинулся ближе, чтобы услышать, что он сказал. — Очень жаль, мэм, но лучшим решением для вас будет эвакуация. Я уверен, что скоро прибудут соответствующие власти. — Ему восемьдесят! — закричала она, одной рукой хватая солдата за воротник. Её ребенок начал плакать из-за силы её хватки. — Он не может выбраться! Кисаме посмотрел на неё. — Я не обижусь, мэм, вы явно в истерике, но… — ПОМОГИТЕ МНЕ, — закричала она ему в лицо. У неё были крепкие лёгкие. Впрочем, какое это имело значение? Кисаме нужно было потратить чакру, и это было несложной целью. Он закончил свою работу в этом городе, и это даже не было утомительным дзюцу. Для него это не имело большого значения. Он сложил пару печатей и вызвал стену воды. Он потушил огонь. Он также залил всё вокруг. Пар шипел и кипел вокруг них, а затем быстро рассеялся, когда лишняя вода исчезла. Была какофония шума: паника, крики горожан об испорченных продуктах, выпечке и вещах, которые его особо не волновали. Дама с младенцем промокла до нитки. Она и солдат посмотрели на её дом. Он закоптился по краям, но больше не горел. — Что же, — сказал солдат, выпутывая промокший мундир из её ослабевших пальцев. — Что же. — Казалось, ему больше нечего было сказать. После секундной тишины ошеломленный ребенок снова начал кричать. Женщина зашипела и бросилась внутрь, крича имя своего отца. Кисаме пожал плечами и пошел дальше. Но он не забыл.

___________________

Огонь был чем-то, в чём Кисаме редко видел угрозу, когда он жил в Скрытом Тумане, как из-за постоянного присутствия шиноби с водными дзюцу под рукой, так и из-за бесконечной пелены влажного тумана. В Тумане ржавчина была большей проблемой, чем огонь. Для него это стало чем-то вроде игры. В каждом городе и поселке с деревянными постройками — а их было много, поскольку из дерева строить было намного легче, чем из камня — огонь представлял собой постоянную угрозу. Мирные жители старались изо всех сил, но в целом их города за эти годы сильно пострадали от пожаров. Кисаме нравилось не отрывая глаз, выискивать дым на горизонте, глубоко дыша в ожидании следующей катастрофы. (Эй, всем нужно хобби, и вы можете убить не так много мудаков, прежде чем ниндзя-охотники начнут обращать внимание. Снова.)

___________________

Кисаме, будучи нукенином, время от времени слышал, как люди говорят о нём. Другие, как он, или неосторожные шиноби, иногда даже гражданские охотники за головами или самураи. Если они были сообразительны, то обычно обменивались шепотом о последних новостях и старались избегать его. Однако другие были менее сообразительны, поэтому он считал своим приоритетом внимательно прислушиваться к подобного рода болтовне. Он все еще был совершенно удивлен, когда впервые услышал, как гражданская женщина средних лет распространяет его описание перед учеником пекаря, сияя, как будто она распространяет щекотливые сплетни, а не новости из последних объявлениях о розыскиваемых преступниках. Гражданские не слишком проницательно наблюдали за своим окружением. Крошечное гендзюцу — а он даже не был хорош в гендзюцу, на самом деле — и никто не заметил, что он даже был там, подслушивая и заглядывая через ее плечо. — Говорят, никто не видел , как он тушил пожар, — сказала она, отщипывая предложеный кусочек хлеба с изюмом. — Но трудно не заметить синего мужчину шести с половиной футов роста с острыми зубами, понимаете? Все говорят, что это он. Ирония ее комментария не ускользнула от Кисаме, скрытого от их чувств. Он ухмыльнулся. — Кто "все"? — спросил ученик пекаря с некоторым сомнением. — Какой-то волшебный чувак-монстр, бегающий по округе, туша пожары? Серьезно? Женщина триумфально развернула журнал. Страница, на которуй она его открыла, содержала очень, очень расплывчатое представление о том, как мог бы выглядеть Кисаме, если бы он был абстрактным объединением всех идей об акулах, обитающих в человеческом подсознании. (Кроме того, они, очевидно, не заметили Самехаду. Как они не заметили Самехаду? Гражданские, серьезно.) —Это похоже на что-то из комиксов, — пробормотал ученик пекаря, вглядываясь в страницу. — Не так ли? — радостно спросила женщина, с ударением. — КАСАКО, ВОЗВРАЩАЙСЯ К РАБОТЕ! — проревел голос из-за стеллажей с остывающим хлебом. Кисаме вышел наружу. Его чувства по этому поводу были странно смешанными. Но он всё равно улыбался. Волшебный чувак-монстр. Хех.

___________________

Растущая популярность Кисаме как городской легенды пожаротушения не особо изменила другие его проблемы. Его имя и лицо были в Книге Бинго, и большинство шиноби более высокого ранга, которые мельком взглянули на него, казалось, хотели напасть. Ниндзя-охотники из Тумана не были такой уж большой проблемой. Он был шиноби достаточно высокого ранга, чтобы знать большинство их трюков, и до тех пор, пока он не скакал вокруг, как гигантский идиот, оставляя за собой след из мертвых тел и очевидных ориентиров, которые кричали: «Я ЗДЕСЬ, ИДИ, УБЕЙ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА», его не так легко было выследить другим шиноби Тумана. Но Казекаге, по-видимому, заинтересовался беспорядками в Тумане, и там была пара шиноби Суны, у которых была — к сожалению, очень эффективная — способность подслушивать с помощью ветра, и с ними нужно было разобраться. Этого просто нельзя было так оставлять. Так что, очевидно, ему приходилось ждать, пока их отправят на задания, и убивать. Это было не совсем личное. Плохо было оставлять живых врагов бродить вокруг, постоянно сообщая о его местонахождении. Неудобно это. А потом Суна объединилась с Конохой. У Конохи было много очень решительных следопытов. Собаки. Жуки. Эти чудаки с молочными глазами. Это было бесконечно. (Должно быть, в этой деревне был настоящий цирк, и он сделал это замечание с уникальной точки зрения гигантского человека-акулы.)

___________________

Кисаме, вероятно, был слишком доволен собой. Проблем с тушением пожаров не было. Это не должно было вызывать у него чувство удовлетворения. Но гражданские ужасно умели скрывать свои эмоции, и они всегда выглядели такими облегченными и довольными, даже когда полностью промокали в процессе. Он не понял, но это было как бы... хорошо? Его начальство в Тумане не одобрило бы такого. Эта мысль на самом деле немного приободрила его, потому что всё, что не одобрило бы его начальство в Тумане, было, вероятно, шагом в правильном направлении, с точки зрения Кисаме. Он покинул обожжённую, сырую деревушку так же тихо, как и пришел. — Маа, — раздался где-то высоко на дереве голос, один красный глаз вращался, через несколько минут после того, как Кисаме ушел. — Это было интересно.

___________________

Сандайме попыхивал трубкой, мысли медленно роились в его голове. — Монстр Скрытого Тумана превратился в отступника чтобы стать пожарным, — повторил он, глядя на Какаши. — Я не думаю, что он ушел, чтобы стать пожарным, — протянул Какаши. — Но именно это он и делал, когда я его увидел. — А организация, о которой упоминал Джирайя? Акацуки? Какаши покачал головой. — Не похоже. На нем не было их формы, и он путешествовал один. — И он просто… путешествует. Тушит пожары? — повторил Сарутоби. — Ага, — сказал Какаши. Он доверял Какаши, доверял его собакам, доверял своим глазам, но… — Ты уверен, что это был Хошигаки? — Может это было и не так, но этот парень был ужасно похож на акулу, и у него было ужасно много чакры, — сухо сказал Какаши. И, очевидно, это не было иллюзией, потому что, ну, Шаринган. Какаши ждал, его видимый глаз скривился в ленивой улыбке. — Скажи АНБУ, чтобы они пометили его как низкоприоритетную цель, — наконец сказал Хокаге. Какаши поклонился и вышел, оставив Хокаге с ошеломленным выражением лица почесывать затылок.