Бумажный кораблик

Не помню, сколько времени я так просидела. На улице холодно, без Василисы Антоновны ещё холоднее. Тишина растекалась по телу мурашками. Ноги всё ещё дрожали, у меня с трудом получалось идти ровно, не шатаясь из стороны в сторону. Остатки слёз падали с щёк на землю. Одиночество накрывало с головой, но было всё равно: сил хоть как-то реагировать на происходящее больше не осталось. Эмоции иссякли. Я совершенно ничего не чувствовала. Это даже хорошо: испытывать что-либо мне больно, и в тот момент было совершенно не нужно. С неба упала снежинка. Ага, в мае. «Если бы мы были вместе с Василисой Антоновной, я бы сказала: "Так вот почему снег пошёл!"» Но я была одна. И надеяться хоть на что-нибудь было глупо. Краем глаза я заметила Василису Антоновну, которая шла с остановки. И где она была?.. «Она же договаривалась по телефону о какой-то встрече» У Василисы Антоновны появился ухажёр? «Нет. Иначе бы она не вернулась так быстро» Да, впрочем, плевать; это меня не касается. Не моё дело. Василиса Антоновна тоже меня заметила. Лишь нахмурила брови и повернула к дому. Я, недолго думая, пошла за ней. Снова. «Сколько раз можно наступать на одни и те же грабли? Опять ведь буду плакать, не жалею я себя ни грамма…» Я чуть замедлила шаг: так и так не успею заскочить в подъезд. Да и зачем? Ужасно хотелось обнять Василису Антоновну, почувствовать руками её влажные распущенные волосы. И показать, насколько она ранит меня. «Не смей забивать ей голову своими проблемами!» Но я всё равно медленно шла следом. Василиса Антоновна достала ключи, открыла дверь. Неожиданно замерла и посмотрела на меня. Я была достаточно далеко, но прекрасно видела, как недовольно сокращаются мускулы на лице Василисы Антоновны. Она вошла в подъезд и специально прикрыла за собой дверь, чтобы я уж точно не зашла следом. Ага, очень мне хотелось! «Хотелось» И всё же я увидела во взгляде Василисы Антоновны наигранность. Мне показалось, что она всё-таки хочет меня видеть, но почему-то убеждает себя, что это вовсе не так. Но саму себя Василиса Антоновна никак не обманет. А вот меня — запросто!..

«Как нравится писать мне об одном,

входить в свой дом как славно одному,

как нравится мне громко плакать днем,

кричать по телефону твоему:

— Как нравится тебе моя любовь,

как в сторону я снова отхожу,

как нравится печаль моя и боль

всех дней моих, покуда я дышу. <…>

Всё мальчиком по жизни, всё юнцом,

с разбитым жизнерадостным лицом,

ты кружишься сквозь лучшие года,

в руке платочек, надпись «никогда»…»

— Иосиф Бродский «Романс поэта»