Мой ангел

      Александр подошел к кувшину и налил пол стакана воды, после взял с полочки корвалол и стал считать: — Один, два, три, четыре, пять… — Ну как так! Оксана! Как так! — взывала Ирина, взявшись за сердце. — Видишь, до чего ты мать довела! — прокричал мужчина, вручая жене стакан, — Чего ты ревешь? Не реви! Ладно ты не поступила — это мы переживем, но то, что ты нам с матерью целый месяц врала! Как диверсантка какая-то! — Саша… — измученно проговорила Ирина. — Тайком! — не унимался Александр, — Это всё Арсений твой! Арсений! Это его дурное влияние! Филологический! — Папа! — рыдающе произнесла Оксана, сидя на кресле и вытирая лицо платочком. — Сиди! Видеть тебя не хочу! — Александр посмотрел на дочь, он сердился, но без злобы, а скорее с обидой. Всё для родной, всё для любимой кнопочки. И платья лучшие и сережки с бриллиантами и место в институте со всеми почестями. — Саша! — допивая воду с корвалолом протянула Ирина.       Весь день просидела Оксана дома, было ей горестно и обидно. Так мечтала она поступить, пошла против родителей, и провалилась. А что теперь делать? Папа в обиде, просить помощи у него сейчас нельзя… Арсений… А что Арсений? Арсений поступил на журналистику, сейчас отмечает со своими новыми друзьями. Неужто из них двоих именно Оксана останется без высшего образования?       Вечером мама, вернувшись с работы вела себя строго, но сообщила новость хорошую. — Завтра, в 8 ровно, тебя ждет у себя Шеминов Станислав Владимирович, 2 секретарь обкома партии. Сказала ему, что в школе у тебя УПК было, что машинистка ты у нас. А ему, как удачно, секретарша новая нужна. В общем по старой дружбе, пригласил тебя завтра на испытание. Попробуй мне, не пройди его!       Созвонившись вечером с Арсением, девушка рассказала ему и о ссоре и об удаче. — Представляешь, Арсений, как удачно так совпало! Может так и должно было сложиться? Может это судьба моя! У такой высокой шишки работать буду, куда лучше, чем институт! — Поздравляю тебя! Правда, повезло! Уверен, всё у тебя получиться, да и может… действительно судьба. Ты у меня такая хорошая, тебя судьба точно любит и оберегает. И я тебя оберегать всю жизнь буду, Оксан. — Люблю тебя, Арсений, — шепчет в трубку Оксана так, чтобы мама с папой не услышали. — И тебя, моя дорогая! Очень сильно люблю! — не сдерживая эмоций выкрикивает Арсений. — Не кричи, дурак! — чуть отпрянув от трубки, смеется Суркова.       На утро, ровно к восьми девушка была в приемной. Перед ней, на столе, стояла печатная машинка, небольшая зеленая лампа, телефон, несколько папок с документами. Кабинет был обставлен серьезно: по периметру стояли несколько диванов обитые флоком, так же несколько мягких стульев и журнальный столик. На полу лежал массивный коричневый ковер. Вдоль одной из стен стоял отполированный деревянный шкаф. Для Оксаны все это было очень серьезным и её детская натура не унималась, ей хотелось пошалить, поэтому пару раз она поигралась с печатной машинкой, испортив два листа короткими стихотворениями поэтов-классиков. Так же ей вдруг безумно захотелось напечатать Арсению любовное письмо, она даже в голове стала проворачивать слова, когда в приемную вошел высокий темноволосый молодой человек. Оксана не сразу обратила на него внимание, так как витала в облаках, а он ни проронив ни слова уселся на диван. Пару секунд он рассматривал девушку, а потом произнес: — Добрый день!       Оксана подняла глаза и встретилась с пронзительным взглядом кареглазого незнакомца. Все лицо его было усыпано родинками, он широко улыбался. — Здрасти! — улыбаясь в ответ пролепетала Оксана, но вдруг быстро очнулась и уже наигранным грубым голосом спросила, — Вы кто? И по какому вопросу, молодой человек?       Парень закинул ногу на ногу. Он был в джинсовой куртке и синих джинсах. Вид у него был самодовольный. — По личному. — Станислав Владимирович занят. — А вы? — незнакомец поднялся на ноги и подошел поближе к столу, за которым сидела Оксана. — Молодой человек! — возмутилась девушка и посмотрела на парня строго. — Простите… А как вас зовут? — Оксана Александровна.       Парень улыбнулся и присел на корточки возле стола, положив свою голову прямо на какую-то папку с документами. Глаза его сверкали, улыбка казалась заигрывающей, хотя, возможно она таковой и была. — А меня Лёша!