Мой ангел

— Оксана Александровна, а можно, я вас нарисую? — Лёша встал на ноги и отошел обратно к дивану, там он взял из папки, которую принес, чистый лист, а так же достал коробочку с простым карандашом.       Строгая Оксана тут же испарилась, её вдруг заинтересовал этот неизвестный. — Вы что же, художник?       Поглядывая на девушку и уже вырисовывая что-то на листе, парень весело ответил: — Вот и увидите!       Оксане пришлось делать вид, что ей нужно что-то печатать, целых десять минут она изображала работу, ей было и неловко и интересно одновременно. Неужто этот молодой человек хорошо напишет её портрет? Раньше ей никто не рисовал портреты. Да и сам этот парень выглядел необычно. Первая мысль Сурковой — фарцовщик! Типичный охламон! Небось из института выгнали, да или ещё что хуже! Ещё и художник! Вся эта молодежь, не то что Арсений! Он такими делами не занимается. Учиться, готовиться, вот в институт поступил. Да и сама она, работает вот на настоящей взрослой работе, замуж выходит, скоро семья да детки… много!       Оксана вдруг замерла и поняла, что художник уже не рисует, а просто смотрит на неё какое-то время. — Что это вы, так смотрите на меня?       Лицо Алексея вдруг изменилось, черты стали легкими, какими-то настоящими, он замер, поправляя свои волосы. — Ну что же такое? — повторила Оксана.       И Алексей, опомнившись и скромно улыбнувшись, опуская взгляд, тихо шепчет: — Влюбляюсь.       Оксанино сердце вдруг дрогнуло, она мягко улыбнулась в ответ, пока в голове громко не прозвучало: «АРСЕНИЙ». — Так! Всё! Хватит! — девушка резко встала и в этот момент из кабинета вышел Станислав Владимирович. Это был лысоватый мужчина лет к пятидесяти, невысокий, в строгом сером костюме и черных очках. Он казался Оксане очень похожим на её собственного отца. Что было в них похожее, и внешне, и стиль речи, и отношение. Что-то строгое и одновременно доброе. — Оксана… — произнес он и увидел молодого парня. — Станислав Владимирович, к вам тут товарищ, по личному вопросу! — указывая на Алексея, тараторит Суркова. — Ну здравствуй, товарищ. Я просил тебя не приходить сюда в этих портках! — мужчина оглядел парня, — И не стыдно же! — А вы что же, знакомы? — поинтересовалась Оксана. — Да имеется такое удовольствие… — поправляя очки отвечает Станислав, — вот уже двадцать три года. Сын это мой, не знаю уж к счастью или наоборот. — К счастью! К счастью! — весело говорит парень и заходит в кабинет отца, тот идет за сыном, лишь проронив Оксане: — Принеси два чая, пожалуйста, без сахара.       Лёша ни капли не церемонясь сразу уселся за стол, налил себе стаканчик воды. Он был похож на отца. Такой же небольшой нос, с маленькой, едва заметной горбинкой. Карие глаза. Станислав думал, что сын лишь внешностью похож на него, ибо характер Алексея был буйный, не сиделось парню на месте, тусовался везде, фарцевал. — Что нарисовал, покажи, — попросил отец и сел на свое место. За его спиной, на стене, висел портрет Горбачева. В углу стояло знамя, надпись на котором гласила: «за высокие показатели в социалистическом соревновании».       Лёша не мешкаясь показал отцу портрет Оксаны. — Ну, хорошо… Понравилась, что ли? — Понравилась! Очень! — Алексей забрал рисунок у отца и положил его обратно в папку. — Придётся губу то закатать, сыночек! — Станислав стал перебирать бумаги на столе, пытаясь одновременно с разговором сообразить, какие встречи назначены на вечер. — Это ещё почему? — Ну ты погуляешь, через месяц уедешь, а она девушка серьезная, на ней жениться надо! — взглянув на сына сообщил мужчина, так мечтая сбить спесь в молодом человеке. — А я женюсь! — не думая и секунды ответил Алексей. — Ну конечно, к чему тебе это! К тому же учишься ты в Москве, а ей надо это? За тобой в Москву ехать. Нет, чепуху не говори, Айвазовский. Такая девушка не по тебе. — Ну в случае любви — может и надо! Может влюбиться в меня до беспамятства и уедем в Москву!       Долго всматривался отец в сына, вновь подметив джинсы и вспоминая компании, с которыми шастает сыночек. — Не, не пойдет она за тебя! — озвучил вывод Станислав. — А я все-таки попытаюсь!