Мой ангел

      В тот день мысли Оксаны блуждали от Арсения до Алексея, вновь возвращаясь к жениху, а потом опять убегали к незнакомцу. Всё же сильно ей льстило то, что такой интересный молодой художник обратил внимание на неё. Ещё портрет нарисовал, да только не отдал негодяй! Что же, однако, ждать себя Алексей не заставил и тем же вечером, поджидал Оксану у выхода с работы, в руках держал он букет цветов. Как сразу девушка вышла, так он и подошел к ней, ничуть не стесняясь. — А я тут тебя жду! — Опять вы! — Оксана попыталась пройти мимо, но взгляд её все же прошёлся по красному букету цветов. — Жду тебя тут! — Алексей следовал за Оксаной, ни капли не огорченный тем, что его так безжалостно отшивают. — А чего это мы на «ты» перешли?       Лёша обогнал Оксану спереди и остановился, тем самым заставив остановиться и девушку. — Это тебе! — он протянул букет девушке. — Знаете, — бросив лишь взгляд на букет отвечала Суркова, — я вообще-то гвоздики не люблю. Мы их в школе, обычно, возлагали к памятнику Ленина.       Девушка продолжила движение, явно направляясь к автобусной остановке. — А куда ты сейчас? — не унимался Алексей. — Не ваше дело! — Ну, я бы мог подвести, у меня машина, — и Шеминов-младший вдруг отбежал на пару метров, подойдя к новенькой бежевой Ладе.       Оксана чуть поколебалась, думая продолжать игру «не заинтересованности» или все же… Она направилась к машине. Пока они ехали, Оксана молчала, а вот Алексей болтал без остановки: — Я вот в Москве учусь, тут приехал к отцу, на каникулы можно сказать, но смотрю на тебя, и думаю, не остаться ли навсегда. Я понимаешь ли, Оксана, влюбился в тебя. Прямо с первого взгляда, правда-правда! Ты такая красивая, я бы твои портреты всю жизнь рисовал… У тебя, понимаешь, глаза такие глубокие, нежные. Видно - душа хорошая, добрая, хоть и притворяешься ты строгой девушкой... — Приехали! — неожиданно произнесла Оксана. Слушать всё это девушке было очень приятно, но совесть шептала имя жениха, и не давала возможности ответить Алексею взаимностью.       К тому же вон он — Арсений! Прыгает по лавочкам возле уличной сцены в парке. Любимый, родной. Будущий великий журналист!        Ни сказав более ни слова, девушка вышла из машины и устремилась к Попову. — Что ты тут скачешь, как маленький? — обнимая жениха спрашивает Суркова. — Я тебя тут жду-жду, а ты… приехала с кем-то, — отходя от девушки и запрыгивая на лавку говорит Арсений. — А ты что, ревнуешь меня что ли? — улыбаясь спрашивает Оксана и берет жениха за руку. — Ничего я не ревную! — смеется Арсений и ускоряет шаг. — Ревнуешь! Ревнуешь!

***

      Станислав Владимирович заканчивает последнюю встречу и отпускает Оксану домой. Первый день прошел вполне успешно. Мужчина думает про сына и выглядывает в окошко, где видит, как прекрасная Оксана садиться в машину к Алексею. В голове у мужчины созревает хороший план и он, довольный собой, подходит к телефону, набирая номер телефона Сурковых. — Алло, Ирина Сергеевна? — Да-да. Станислав Владимирович? — Верно. Ирина Сергеевна, тут дело есть, давайте встретимся сегодня вечером? — Конечно, Станислав Владимирович. Что, Оксана напортачила? Проблемы на работе? — Нет, что вы, все в порядке. Просто у меня к вам деловое предложение.

***

— Ой, даже не знаю как начать, — Станислав и Ирина идут по тропинке у леса. Женщину из дома забрала машина Шеминова и привезла на госдачу, тут то и разворачивается серьезный разговор, — понимаете, мы же с вами родители. У меня сын, Лёшка, художник, в Москве учиться. У вас дочка прекрасная, Оксана. Видно девушка умная, по работе что — сразу усвоила, быстро. Я таких работников уважаю. — Она такая, да, — горделиво отвечала Ирина. — Люди они молодые, но мне кажется им пора уже устраивать личную жизнь. Дело это непростое, но… Мне кажется Алексей и Оксана прекрасная пара. Думаю они могли бы стать замечательной семьей. — Ой, — не ожидала Ирина такого разговора и от смущения даже чуть по-глупому замялась, — ну что вы, моя то… ребенок ещё! — Ну что вы! Ну что вы! Понимаете, Ирина, мы же с вами взрослые люди, опытные, мудростью обученные. К тому же традиция такая, всегда так было, родители сватают детей… — Согласна, согласна! — Ирина, чье желание обеспечить дочери лучшее положение, сразу смекнула что к чему. Это вам не прохвост Арсений. Ни квартиры, ни средств, ни машины. Тут всё серьезно, да и когда такой человек предлагает, грех было бы отказаться, — только у Оксанки характер такой! Понимаете, вся в отца! Ох, в этом вопросе слушать не будет. Да и к тому же, понимаете, парень у неё есть, Сеня, это она из-за него на филологический поступала. Не то, чтобы у них что-то серьезно, скорее дружат просто… Ах, Станислав Владимирович, какое ваше предложение роскошное, да заманчивое. Да, Сеня... — еще немного поразмыслив Ирина решилась, — Эх! Вынуждена вам отказать, — всё же дочь она свою знала, и ту любовь, которую Оксана к Арсению испытывала сложно будет родительским словом перебить. — А вы не торопитесь, — не унывая продолжил свое Станислав, — не торопитесь! Школьный друг, друг детства — это же не муж! А вы же знаете, как и я, как важно в этом вопросе не допустить роковой ошибки! Подумайте, подумайте!       День становился дождливым, на небо выплыли грозовые облака, воздух стал плотным и дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. Духота захватила город еще на пару часов, перед тем, как небо прольет свои грустные слезы по красивой и чистой любви, которая рушится с каждым днем все сильнее. Скоро от неё останется лишь память, надолго запертая в фотографиях, спрятанных между страниц Есенинских стихов.       Арсений и Оксана тем временем сидели в кафе. — Знаешь, — говорила Суркова, — однажды у нас с тобой будут дети, ты бы кого хотел мальчика или девочка? — Я хотел бы девочку, похожую на тебя! — смотря влюбленными глазами на невесту, говорил Арсений. Он провел ладонью по щеке девушки, и мягко улыбнулся. В душе его всё трепетало и цвело. День за днём, год за годом, а чудеснее он никого так и не встретил. И был уверен на все сто, что никогда и не встретит. Что-то теплое и родное было в этой девушке, все добрые и хорошие воспоминания были связаны с ней. Школа, лето, первый поцелуй… — А я хотела бы мальчика, похожего на тебя! — улыбаясь отвечает Оксана и облизывает ложку с ванильным мороженым. Пол вечера пара провела время вместе, Суркова рассказывала про новую работу, а Арсений про институт, новых друзей. Чем больше девушка слушала жениха, тем крепче была её уверенность в своей любви. Всё же, Арсений - принц, из старых сказок! Нет! Граф, из французского романа! Благородный, честный, уверенный в себе.       Ирина, после встречи со Станиславом вернулась домой в хорошем, но тревожном распоряжении духа. Однако настроение её быстро переменилось, когда зайдя в комнату она встретила мужа сидящим за столом, пустой взгляд Александра был направлен куда-то в пространство, мужчина был бледнее ночи, по лбу его текли капельки пота. Ирина сразу поняла — что-то случилось. — На производстве проверка была… Ира, у нас там столько нарушений… Меня посадят теперь, Ира!       В тот момент в квартиру с прогулки вернулась Оксана, она как раз подошла к гостиной комнате, когда отец продолжил говорить. — Меня точно посадят! Девочки мои милые, что же теперь с вами будет?       Девушка застыла в дверях. Мама обнимала папу, а тот чуть плача, высоким голосом извиняется, и одновременно гневится. — У нас такие нарушения, что теперь только в тюрьму, Ира! Прости меня, простите меня! Кошмар то какой… — Как вышло то это? — спрашивала Ирина, крепко обнимая мужа. — Так как вышло то, а украшения ваши, Ира, а платья, а сережки Оксанкины! Родная моя! Это же я всё для вас! Только для вас! — он стал целовать жену в губы и щеки, а та отвечала, повторяя: «Я знаю, родной, знаю!».       Оксана отошла за дверь, чуть напряженная, и продолжала слушать. — Саша, давай подумаем, что ещё сделать можем, как исправить всё? — А что же теперь сделаешь, Ирин? Что сделаешь-то? — Тебя сейчас спасти может только кто-то очень влиятельный, какой-нибудь богатый человек, только так! — Где же найти такого человека, родная моя! Меня посадят и все тут! — Успокойся, Сашенка, успокойся, — Ирина вдруг вспомнила свой утренний разговор и предложение, от которого, теперь отказать невозможно, — Есть такой человек, есть.